Каждый хоть раз смотрел на текущую воду.
Тихий ручей. Поток, срывающийся с водопада. Морское течение.
Поток словно не кончается. Иногда достаточно смотреть на него, чтобы потерять счёт времени. Картина почти не меняется, но взгляд всё равно тянется за водой.
Теперь тот же поток проходил сквозь моё тело.
Я открыл глаза.
Мир сиял золотом.
Сознание стало ясным, чувства обострились. Поддерживать Раскрытие и непрерывно проводить ману по внутренним каналам уже не казалось чем-то невозможным.
Я направил накопившуюся силу к вытянутой ладони.
Из пальцев вырвалось золотое свечение. Привычной синевы не осталось.
Я смотрел на него спокойно.
Несколько дней подряд Ария учила меня управлять маной в состоянии Раскрытия. Ощущения не имели ничего общего с прежними занятиями.
Поток стал в десятки раз мощнее и быстрее. В нём ощущалось столько тонких движений, что прежние знания казались детской попыткой нащупать течение палкой с берега.
Напротив стояла Ария. Она без труда рассеивала ману, которую я выпускал наружу, и внимательно следила за каждым изменением в моём состоянии.
Я понимал, насколько осторожно она действует, и продолжал регулировать поток.
Даже собственное дыхание ощущалось медленным.
«Мана действительно очищается».
Раньше перед высвобождением приходилось прогонять её по каналам множество раз. Теперь те же циклы совершались почти мгновенно.
Без Раскрытия внутри текла тонкая речка.
С Раскрытием — широкая, бурная река.
Я направлял её волей, заставляя проходить через тело и выходить наружу. Мощь, скорость, плотность — всё находилось на другом уровне.
Но я уже приближался к пределу.
— Начинай сворачивать поток, — сказала Ария.
Я медленно выдохнул.
Золотой свет побледнел. Мир вернул обычные краски, но они расплывались, словно за мокрым стеклом.
Веки налились тяжестью. Как только обострённые чувства угасли, на тело разом навалилась усталость.
Я прикусил губу, удерживая сознание.
«Не показывай слабость».
Эту тренировку предложил я сам. Ария согласилась лишь после долгих споров. Теперь нельзя было после каждого занятия падать без сил у неё на глазах.
Чья-то рука коснулась моего плеча, и я вздрогнул.
— До чего же ты упрямый дурак.
Зрение наконец сфокусировалось. Ария ткнула меня пальцем и усмехнулась.
Я выдавил ответную улыбку.
— Зато есть результат.
Если занятия действительно помогали, усталость можно было терпеть.
Нет, её следовало терпеть.
— Я вижу результат. Поэтому и позволяю тебе продолжать.
Ария чуть смягчилась.
— Чистота маны понемногу растёт. Поток в Раскрытии оставляет след, и обычное состояние тоже меняется.
— Даже без применения силы?
Я и сам надеялся на это, но подтверждение всё равно обрадовало.
— Да. Ты стараешься запомнить ощущение, а тело запоминает вместе с тобой.
Это было важно.
Пока я не мог полностью управлять бурным потоком. Он подчинялся, но меня не отпускал страх: однажды течение сорвётся и понесёт меня за собой.
Если организм постепенно привыкнет к новой плотности маны, управление станет проще.
— Однако, — произнесла Ария уже холоднее.
Я насторожился.
Фиолетовые глаза смотрели так, словно видели насквозь. В такие минуты она пугала сильнее любого окрика.
Я сглотнул.
— Ты понимаешь, что ежедневное Раскрытие перегружает тело?
— Понимаю.
— И понимаешь, что только что едва не перешёл собственный предел?
Ответить было нечего.
— Тогда зачем доводишь себя до такого состояния? — продолжила Ария. — Со стороны это выглядит не как храбрость, а как тупое упрямство.
Она точно знала, когда я начал терять контроль и насколько серьёзным был риск.
Скрывать что-либо не имело смысла.
— Дело в воле.
— В воле?
— Несколько дней назад вы сказали, что источник моего Раскрытия совпадает с силой человека, который противостоял Первозданному Апостолу.
— Сказала. И что из этого?
Я глубоко вдохнул и поднял дрожащую руку.
— Чтобы развить эту силу, мало совершенствовать технику. Нужно укреплять то, на чём она держалась изначально.
— Ты говоришь о черте? О способности, которая усиливается вместе с решимостью владельца?
— Нет. Это связано, но не одно и то же.
Я покачал головой.
Черта действительно отзывалась на личную волю. Однако то, что я искал, не сводилось к правилам системы.
— Мне кажется, я обязан проходить через трудности.
Собственная фраза прозвучала странно, и я невольно усмехнулся.
Тренировки Арии и без того не были лёгкими. Но теперь я сознательно делал их ещё тяжелее.
Она молча ждала продолжения.
Я сжал ладонь.
Даже простое движение отзывалось болью. Тело было выжато досуха. В такие минуты хотелось всё бросить.
Я не отличался от остальных. Хотел отдыхать. Хотел жить проще. Когда становилось особенно тяжело, мысль о лёгком пути приходила по нескольку раз в день.
«Но тогда ничего не получится».
Обычных усилий было недостаточно. Даже если они сделают меня сильнее, этого не хватит для главного — закалки воли.
Я поднял взгляд на Арию.
— Вы считаете, что Противник Судьбы умер лишь недавно.
— Да. Почему ты вернулся к этому?
— Потому что теперь я понимаю причину. Он до самого конца не подчинился Первозданному Апостолу.
Ария нахмурилась.
— Откуда ты знаешь?
— Пока я находился в печати, я видел их противостояние.
Её глаза расширились.
Передо мной снова возникло бескрайнее кровавое море. В его центре, среди густой, жуткой тьмы, висел закованный человек.
Я видел не только бой. Видел поражение, цепи и долгие годы после него.
— Противник Судьбы проиграл. Первозданный Апостол держал его в плену и пытался склонить на свою сторону.
— Склонить?.. Зачем?
Этой части я прежде не рассказывал.
— Апостол не боялся, что сила перейдёт к другому человеку. По крайней мере, тогда. Он хотел, чтобы Противник Судьбы сам отказался от прежних убеждений.
Нынешние апостолы охотились на меня именно из-за наследия. Но их прародитель обладал силой, близкой к абсолютной. Он не видел в противнике угрозы, которую нельзя подавить.
Потому и не убивал.
— По тому, что я видел, плен длился очень долго, — продолжил я. — Противник Судьбы всё это время оставался в цепях. Первозданный Апостол снова и снова обращался к нему. Обещал отдать всё, что существует в мире. Предлагал исполнить любое желание и даже дать больше, чем тот мог бы попросить. Но Противник Судьбы не изменил решения.
Ария не перебивала.
Я устало улыбнулся.
— Думаю, его величайшей силой была воля. Он не склонялся ни перед болью, ни перед временем, ни перед всемогущим врагом. Именно это мне нужно воспитать в себе.
Не способность держать копьё. Не золотую ману.
Умение оставаться собой там, где сломался бы любой другой.
* * *
После короткого разговора Ария отпустила меня.
Я вышел из кабинета почти в беспамятстве.
Зрение снова плыло. Хотелось лечь прямо в коридоре и больше ничего не делать. Казалось, вместе с Раскрытием я вычерпал не только ману, но и всю волю до последней капли.
Однако на сегодня оставалось ещё одно дело.
Я закрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул.
— Стоит ли идти в таком виде?..
Сегодня Тереза обещала показать мне уникальную магию.