— Если ты сама не против...

Я невольно усмехнулся.

Наглые слова, особенно с учётом того, что я уже прижал Карите к себе. Я знал о её чувствах и примерно представлял, как она ответит.

«Она не сможет меня оттолкнуть».

Карите слишком остро реагировала на каждое моё движение. Стоило приблизиться — она тянулась навстречу; стоило отойти — начинала мучиться.

— Я не хочу от тебя отказываться.

Я произнёс это почти как заклинание, не оставляющее пути назад.

Карите дрожала в моих руках. Я обнял её крепче.

— Я понимаю, насколько это бессовестно. Возможно, тебе смешно слышать подобное от простолюдина.

— Нет! Я никогда так не думала.

Она ответила слишком поспешно, однако я продолжил.

— Спасибо. Но именно поэтому я позволю себе быть ещё жаднее. Я хочу удержать рядом больше людей. Хочу дарить им свои чувства. И среди тех, кто останется со мной, обязательно должна быть ты.

Я не пытался смягчить смысл.

Вчера я говорил о любви иначе. Сейчас же прямо признавался, что хочу Карите, хотя уже связан с другой женщиной.

— Ты хочешь... принять и меня?

Её голос заметно дрожал.

Карите была потрясена, но не возмущена. Она не собиралась отказываться — это читалось слишком ясно.

— Да. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня так же, как сейчас. Чтобы продолжала любить и приняла меня таким. Чтобы снова оказалась в моих объятиях.

Я говорил о своём желании и о будущем, которое собирался воплотить.

Карите задрожала ещё сильнее. Я немного отстранился и посмотрел ей в глаза.

Между нами установилась странная, почти осязаемая тишина.

Глаза Карите всегда казались мне необыкновенными. В день первой встречи, после того как в них вернулся свет, и сейчас — они каждый раз выглядели по-разному, но оставались прекрасными.

Будто её собственная красота наконец раскрылась полностью.

И сейчас в этом взгляде было видно всё, что она чувствовала.

— Ещё я не хочу, чтобы ты страдала. Не хочу снова видеть твои слёзы.

Карите вздрогнула, словно только теперь вспомнила о них. Быстро вытерла глаза и смущённо улыбнулась.

Слова полились сами.

— Наверное, поэтому меня так тянет к тебе. Я просто не могу оставить тебя одну.

Я ничего не приукрашивал. Говорил именно то, что чувствовал.

— Ты будто заставляешь меня, — тихо сказала Карите. — Спрашиваешь, хотя уже знаешь, какой ответ получишь.

Я рассмеялся.

Она была права. Я действительно подталкивал её к заранее известному решению.

Я знал характер Карите, знал о её любви и почти не сомневался в ответе. Мои слова и поступки лишали её возможности отступить.

— Да. Я требую от тебя ответа, потому что не хочу тебя терять. Прошу принять даже такого человека, как я. Не отказывайся от меня.

По всей Академии ходили слухи о моём романе, а я открыто признавался другой женщине.

Любой случайный свидетель счёл бы эту сцену нелепой. Кто-то назвал бы меня бесстыдным, кто-то — самовлюблённым ублюдком. И не так уж сильно ошибся бы.

«Плевать».

Чужое мнение больше ничего не решало. Ни происхождение, ни обстоятельства, ни косые взгляды. Я выбрал свой путь и собирался идти по нему до конца.

Карите не отводила глаз. Они казались прозрачными, и меня снова потянуло улыбнуться.

Ситуация была серьёзной. Я ждал ответа, от которого зависели наши отношения. И всё же между нами уже не осталось прежней тяжести.

— Чонсон, ты ведь всё понимаешь. Это нечестно. Ты знаешь, что я скажу.

— Я не умею читать чужие сердца, Карите. Не преувеличивай.

Наши реплики легко цеплялись одна за другую.

Атмосфера изменилась. Исчезли боль и напряжение. Мы смотрели друг на друга открыто, иногда спокойно, иногда с едва скрываемым жаром.

Я уже догадывался, каким будет решение.

Если я хоть немного понимал Карите, если её чувство было так велико, как мне казалось, она хотела меня ничуть не меньше, чем я её.

«Она не сможет даже всерьёз подумать об отказе».

При этом я не обманывал себя: не все мои слова могли прозвучать приятно. Среди них были и сладкие, и горькие. Я не обещал принадлежать только ей. Я просто признавался, что желаю её, несмотря на другие отношения.

— Прежде чем ответить, можно спросить ещё раз? — произнесла Карите.

— О чём угодно.

Фраза почти повторяла начало нашего разговора, но теперь всё ощущалось иначе.

Я приготовился к любому вопросу.

— Ты удержал меня из жалости?

Я не ожидал именно этого.

И всё же Карите попала в самую суть.

— Нет.

Ответ прозвучал без паузы.

— Правда?.. Ты можешь честно сказать, что это не сострадание и что ты хочешь меня не потому, что тебе меня жаль?

Она спрашивала осторожно, но настойчиво. Теперь я понял, чего именно она боялась.

— Было бы ложью сказать, что я совсем не испытывал жалости.

Лицо Карите помрачнело.

— Тогда...

— Но я остановил тебя не поэтому.

Я не дал ей закончить.

Она ошибочно решила, что мои слова, объятие и желание удержать её родились из одного лишь сочувствия. Это заблуждение нельзя было оставлять.

Я улыбнулся, глядя в её расширившиеся глаза.

— Я остановил тебя потому, что люблю.

Каждое слово произнёс отчётливо, чтобы Карите не смогла понять их иначе.

Это следовало сказать прямо.

Когда-то я действительно боялся, что мой отказ уничтожит её. Если бы я заставил Карите отказаться от своих чувств, она могла окончательно сломаться. В этом страхе были и жалость, и сострадание.

Но не они привели меня сюда.

— Повторю ещё раз. Ты мне дорога. Я хочу держать тебя в объятиях не из чувства долга, а потому, что сам этого желаю.

Карите была прекрасна. И внешность, и её тихий, ранимый характер давно притягивали меня.

Времени, проведённого вместе, хватило, чтобы чувство стало настоящим.

А после катастрофы я окончательно понял, насколько она для меня важна.

Я уже сделал выбор: лучше принять последствия, чем потом сожалеть о том, чего не позволил себе.

Губы Карите задрожали.

Я удивлялся не её сомнениям, а тому, что сам дал им возникнуть.

«Надо было раньше ответить на её чувства».

Я слишком долго оставлял без ответа все знаки, которые она подавала. Неудивительно, что Карите начала бояться.

— Я тоже тебя люблю, — наконец сказала она.

Я наклонился и легко поцеловал её в щёку.

Не в губы — пока только в щёку.

— За что ты благодаришь? — спросила Карите, заметив мою улыбку.

— За то, что смогла полюбить меня таким.

Сейчас мне не хотелось изображать уверенность или доказывать своё превосходство. Я обращался с ней осторожно, как с чем-то по-настоящему драгоценным.

Я уже понимал, каким будет наше будущее.

Даже без намеренного давления преимущество останется за мной. У меня одно тело и несколько близких женщин. Как бы ни хотелось окружить Карите заботой, обязательно наступят дни, когда я не смогу дать ей столько внимания, сколько ей нужно.

Внезапно она сама коснулась губами моей щеки.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Всё хорошо, — прошептала Карите. — Ты сказал, что любишь меня. Мне этого достаточно. Если это правда, остальное уже неважно.

Она говорила совершенно искренне.

Я ожидал, что Карите примет мои чувства. Даже был почти уверен в этом.

Но её ответ всё равно переполнил меня радостью.

— Карите...

Я позвал её по имени и приблизился.

Наши губы встретились. В следующую секунду осторожность исчезла.

— Мм!..

Карите тихо втянула воздух — поцелуй застал её врасплох. Её мягкие губы подались под моими, и мне захотелось ещё.

Я поддержал её за затылок. Почему-то не мог закрыть глаза.

Тихий влажный звук...

Наши губы скользили друг по другу. Карите зажмурилась с самого начала, а я не отрываясь смотрел на её лицо.

«Значит, я и правда...»

Я действительно любил её.

Не жалость и не сострадание заставили меня удержать Карите. Я просто не хотел её терять.

Её руки осторожно обвились вокруг моей талии.

И от этого прикосновения желание разгорелось ещё сильнее.