— Если ты сама не против...
Я невольно усмехнулся.
Наглые слова, особенно с учётом того, что я уже прижал Карите к себе. Я знал о её чувствах и примерно представлял, как она ответит.
«Она не сможет меня оттолкнуть».
Карите слишком остро реагировала на каждое моё движение. Стоило приблизиться — она тянулась навстречу; стоило отойти — начинала мучиться.
— Я не хочу от тебя отказываться.
Я произнёс это почти как заклинание, не оставляющее пути назад.
Карите дрожала в моих руках. Я обнял её крепче.
— Я понимаю, насколько это бессовестно. Возможно, тебе смешно слышать подобное от простолюдина.
— Нет! Я никогда так не думала.
Она ответила слишком поспешно, однако я продолжил.
— Спасибо. Но именно поэтому я позволю себе быть ещё жаднее. Я хочу удержать рядом больше людей. Хочу дарить им свои чувства. И среди тех, кто останется со мной, обязательно должна быть ты.
Я не пытался смягчить смысл.
Вчера я говорил о любви иначе. Сейчас же прямо признавался, что хочу Карите, хотя уже связан с другой женщиной.
— Ты хочешь... принять и меня?
Её голос заметно дрожал.
Карите была потрясена, но не возмущена. Она не собиралась отказываться — это читалось слишком ясно.
— Да. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня так же, как сейчас. Чтобы продолжала любить и приняла меня таким. Чтобы снова оказалась в моих объятиях.
Я говорил о своём желании и о будущем, которое собирался воплотить.
Карите задрожала ещё сильнее. Я немного отстранился и посмотрел ей в глаза.
Между нами установилась странная, почти осязаемая тишина.
Глаза Карите всегда казались мне необыкновенными. В день первой встречи, после того как в них вернулся свет, и сейчас — они каждый раз выглядели по-разному, но оставались прекрасными.
Будто её собственная красота наконец раскрылась полностью.
И сейчас в этом взгляде было видно всё, что она чувствовала.
— Ещё я не хочу, чтобы ты страдала. Не хочу снова видеть твои слёзы.
Карите вздрогнула, словно только теперь вспомнила о них. Быстро вытерла глаза и смущённо улыбнулась.
Слова полились сами.
— Наверное, поэтому меня так тянет к тебе. Я просто не могу оставить тебя одну.
Я ничего не приукрашивал. Говорил именно то, что чувствовал.
— Ты будто заставляешь меня, — тихо сказала Карите. — Спрашиваешь, хотя уже знаешь, какой ответ получишь.
Я рассмеялся.
Она была права. Я действительно подталкивал её к заранее известному решению.
Я знал характер Карите, знал о её любви и почти не сомневался в ответе. Мои слова и поступки лишали её возможности отступить.
— Да. Я требую от тебя ответа, потому что не хочу тебя терять. Прошу принять даже такого человека, как я. Не отказывайся от меня.
По всей Академии ходили слухи о моём романе, а я открыто признавался другой женщине.
Любой случайный свидетель счёл бы эту сцену нелепой. Кто-то назвал бы меня бесстыдным, кто-то — самовлюблённым ублюдком. И не так уж сильно ошибся бы.
«Плевать».
Чужое мнение больше ничего не решало. Ни происхождение, ни обстоятельства, ни косые взгляды. Я выбрал свой путь и собирался идти по нему до конца.
Карите не отводила глаз. Они казались прозрачными, и меня снова потянуло улыбнуться.
Ситуация была серьёзной. Я ждал ответа, от которого зависели наши отношения. И всё же между нами уже не осталось прежней тяжести.
— Чонсон, ты ведь всё понимаешь. Это нечестно. Ты знаешь, что я скажу.
— Я не умею читать чужие сердца, Карите. Не преувеличивай.
Наши реплики легко цеплялись одна за другую.
Атмосфера изменилась. Исчезли боль и напряжение. Мы смотрели друг на друга открыто, иногда спокойно, иногда с едва скрываемым жаром.
Я уже догадывался, каким будет решение.
Если я хоть немного понимал Карите, если её чувство было так велико, как мне казалось, она хотела меня ничуть не меньше, чем я её.
«Она не сможет даже всерьёз подумать об отказе».
При этом я не обманывал себя: не все мои слова могли прозвучать приятно. Среди них были и сладкие, и горькие. Я не обещал принадлежать только ей. Я просто признавался, что желаю её, несмотря на другие отношения.
— Прежде чем ответить, можно спросить ещё раз? — произнесла Карите.
— О чём угодно.
Фраза почти повторяла начало нашего разговора, но теперь всё ощущалось иначе.
Я приготовился к любому вопросу.
— Ты удержал меня из жалости?
Я не ожидал именно этого.
И всё же Карите попала в самую суть.
— Нет.
Ответ прозвучал без паузы.
— Правда?.. Ты можешь честно сказать, что это не сострадание и что ты хочешь меня не потому, что тебе меня жаль?
Она спрашивала осторожно, но настойчиво. Теперь я понял, чего именно она боялась.
— Было бы ложью сказать, что я совсем не испытывал жалости.
Лицо Карите помрачнело.
— Тогда...
— Но я остановил тебя не поэтому.
Я не дал ей закончить.
Она ошибочно решила, что мои слова, объятие и желание удержать её родились из одного лишь сочувствия. Это заблуждение нельзя было оставлять.
Я улыбнулся, глядя в её расширившиеся глаза.
— Я остановил тебя потому, что люблю.
Каждое слово произнёс отчётливо, чтобы Карите не смогла понять их иначе.
Это следовало сказать прямо.
Когда-то я действительно боялся, что мой отказ уничтожит её. Если бы я заставил Карите отказаться от своих чувств, она могла окончательно сломаться. В этом страхе были и жалость, и сострадание.
Но не они привели меня сюда.
— Повторю ещё раз. Ты мне дорога. Я хочу держать тебя в объятиях не из чувства долга, а потому, что сам этого желаю.
Карите была прекрасна. И внешность, и её тихий, ранимый характер давно притягивали меня.
Времени, проведённого вместе, хватило, чтобы чувство стало настоящим.
А после катастрофы я окончательно понял, насколько она для меня важна.
Я уже сделал выбор: лучше принять последствия, чем потом сожалеть о том, чего не позволил себе.
Губы Карите задрожали.
Я удивлялся не её сомнениям, а тому, что сам дал им возникнуть.
«Надо было раньше ответить на её чувства».
Я слишком долго оставлял без ответа все знаки, которые она подавала. Неудивительно, что Карите начала бояться.
— Я тоже тебя люблю, — наконец сказала она.
Я наклонился и легко поцеловал её в щёку.
Не в губы — пока только в щёку.
— За что ты благодаришь? — спросила Карите, заметив мою улыбку.
— За то, что смогла полюбить меня таким.
Сейчас мне не хотелось изображать уверенность или доказывать своё превосходство. Я обращался с ней осторожно, как с чем-то по-настоящему драгоценным.
Я уже понимал, каким будет наше будущее.
Даже без намеренного давления преимущество останется за мной. У меня одно тело и несколько близких женщин. Как бы ни хотелось окружить Карите заботой, обязательно наступят дни, когда я не смогу дать ей столько внимания, сколько ей нужно.
Внезапно она сама коснулась губами моей щеки.
Я удивлённо посмотрел на неё.
— Всё хорошо, — прошептала Карите. — Ты сказал, что любишь меня. Мне этого достаточно. Если это правда, остальное уже неважно.
Она говорила совершенно искренне.
Я ожидал, что Карите примет мои чувства. Даже был почти уверен в этом.
Но её ответ всё равно переполнил меня радостью.
— Карите...
Я позвал её по имени и приблизился.
Наши губы встретились. В следующую секунду осторожность исчезла.
— Мм!..
Карите тихо втянула воздух — поцелуй застал её врасплох. Её мягкие губы подались под моими, и мне захотелось ещё.
Я поддержал её за затылок. Почему-то не мог закрыть глаза.
Тихий влажный звук...
Наши губы скользили друг по другу. Карите зажмурилась с самого начала, а я не отрываясь смотрел на её лицо.
«Значит, я и правда...»
Я действительно любил её.
Не жалость и не сострадание заставили меня удержать Карите. Я просто не хотел её терять.
Её руки осторожно обвились вокруг моей талии.
И от этого прикосновения желание разгорелось ещё сильнее.