Сильные чувства порой открывают в человеке то, что обычно скрыто. Под их напором исчезают привычные маски и наружу выходит настоящая натура.
Сейчас я видел Кали совсем другой.
Её рыжие волосы рассыпались под моей ладонью и странно притягивали взгляд. Гладкие, блестящие пряди скользили между пальцами, словно шёлк.
Я сидел на диване в кабинете, а Кали лежала, положив голову мне на колени.
— Вам уже немного легче?
— Ещё нет...
Она смотрела снизу вверх, не пытаясь вернуть обычную строгость.
В конце разговора Кали попросила о неожиданно скромной вещи. Я готовился к продолжению ссоры и новым обвинениям, но все страхи оказались напрасными.
— Тогда лежите столько, сколько нужно. Сегодня я никуда не тороплюсь.
Я снова погладил её по волосам. Встретившись с красными глазами, невольно подумал:
«Как можно быть настолько доброй?»
Внешность Кали всегда производила холодное впечатление. Изысканные черты, строгая осанка, бескомпромиссность на занятиях — всё в ней говорило о твёрдости.
Но внутри она была удивительно ранимой.
Даже получив разрешение выплеснуть гнев, Кали не потребовала расплаты. Ей понадобилась лишь близость.
— Вас что-то смущает?
— Просто... странно. Я не уверена, что мне позволено так себя вести.
Она говорила короткими фразами и уже не старалась звучать как наставница.
— Но вам приятно?
— Да. Ничего плохого я не чувствую. Наоборот, мне хорошо.
Кали ответила неловко, и моё сердце тоже дрогнуло.
Я шёл сюда, приготовившись к тяжёлому разговору, а теперь сам чувствовал, как рядом с ней возвращаются силы.
Из-за запутанных отношений меня грызла вина. Тело, переполненное маной Арии, находилось на пределе. Я ожидал, что встреча с Кали станет ещё одним испытанием.
Вместо этого она успокаивала меня.
Когда я успокоился, даже физическая тяжесть стала переноситься легче.
— Мне нравится и такая Кали.
— Я не кажусь тебе глупой?
— Почему любимая женщина должна казаться глупой только потому, что хочет ласки?
— Но сейчас я совсем не похожа на наставницу.
Она смущалась. Сама попросила о нежности и легла ко мне на колени, но по-прежнему не могла окончательно отпустить роль старшей.
— По сравнению с тем, сколько слабости вы видели от меня, это пустяк.
— Тебе можно. А мне...
— Почему вам нельзя?
— Я старше. И я твоя наставница. Получается, взрослая женщина капризничает перед собственным кадетом...
Теперь я понял, чего она ждёт.
— Повторю ещё раз: сейчас вы очень милая.
Кали замерла. Я продолжил спокойно:
— Вы такой же человек, как и я. Никто не обязан быть безупречным. Вам не нужно каждую минуту стоять выше меня и всё делать лучше.
— Ты правда так думаешь?
— Конечно. Со мной можно показывать слабость. Можно прямо просить любви и внимания. Мы ведь теперь вместе. Почему просьба к любимому человеку должна быть чем-то постыдным?
Я действительно так считал.
Кали была старше, сильнее и занимала более высокое положение. Но ни возраст, ни сила, ни роли наставницы и кадета не означали, что рядом со мной она обязана всегда оставаться сильной.
Любому человеку иногда хочется на кого-то опереться. Это желание может принимать разные формы, и в нём нет ничего неправильного.
— Понятно... Тогда я рада.
Её лицо покраснело. Я улыбнулся.
Почти во всём Кали превосходила меня: происхождение, сила, положение, известность. Трудно было сразу назвать хоть одно преимущество с моей стороны.
Она казалась слишком хорошей для меня. К тому же была прекрасна и теперь сама просила моей любви.
«Как я могу её не любить?»
И всё же Кали ревновала к другим женщинам и страдала из-за этого. Взамен она потребовала больше ласки, чем обычно.
Странное и трогательное решение.
Вместо наказания — просьба любить её сильнее.
— Не просто радуйтесь. Впредь чаще говорите, что вам нужно.
— Чаще?
— Мне нравится, когда вы меня требуете. Так я яснее чувствую вашу любовь. Это тоже способ выразить чувство. И ещё мне приятно видеть стороны Кали, которые вы обычно скрываете.
Я отвёл с её лба рыжую прядь.
Она смущалась, но не отводила прекрасных глаз. Мне хотелось продлить это мгновение.
Я боялся, что Кали возненавидит меня и отдалится. В итоге всё произошло наоборот. После ссоры мы стали ближе.
— Кажется, теперь я понимаю, — сказала она.
— Что именно?
— Почему рядом с тобой постоянно появляются новые женщины.
Теперь насторожился я.
Кали тихо рассмеялась и потёрлась щекой о мои колени.
— Я всё равно постараюсь быть осторожнее, — сказал я. — Буду лучше думать о последствиях и не действовать сгоряча.
— А пообещать, что новых женщин больше не будет, не можешь?
— Даже если кто-то ещё появится, я буду любить вас сильнее, чем сейчас.
Я ответил иначе и погладил её щёку.
Такого обещания я дать не мог. Значит, нельзя было и лгать.
В окне статуса по-прежнему значилась цель — завоевать сердце Арии. Без её расположения я не смог бы резко ускорить рост. Только она могла помочь устранить мою главную слабость — недостаток маны.
Я знал, какие угрозы ждут впереди, и не мог отказаться от необходимой силы.
— Значит, будешь любить меня сильнее... Что ж, не худший ответ.
Кали накрыла мою ладонь своей.
— Не извиняйся. Я давно за тобой наблюдаю и знаю твой характер. Ты ведь не ходил по Академии с целью соблазнить всех подряд. Ты тренировался до изнеможения и постоянно старался стать сильнее.
— Вы и правда так обо мне думаете?
Я знал, что Кали относится ко мне хорошо, но не ожидал такой щедрой оценки.
Пусть я не ставил перед собой задачу завоёвывать женщин, результат выглядел именно так. Даже обычные жесты могли показаться флиртом.
— Даже если это не совсем так, я всё равно буду видеть тебя именно таким.
Она произнесла это без колебаний. Я моргнул.
«Как она способна настолько понимать и принимать меня?»
Я не понимал, откуда в ней столько любви и как она снова и снова находит для меня такие слова.
— Наверное, остальные чувствуют то же самое. Понимают, насколько ты притягательный и почему тебя трудно не полюбить.
— Не думаю, что это относится ко всем.
— Правда? Тогда ответь честно: почти каждая девушка, с которой ты часто общался, в итоге влюблялась в тебя, разве нет?
Кали спросила уже с насмешкой. Мне осталось только неловко улыбнуться.
Возразить было нечего.
Первой была Глесия. Позже я часто пересекался с Милией. Карите встретилась мне во время первого испытания. Наставница Аделия лечила мои раны, а Кали тренировала меня.
Её наблюдение попадало в цель.
Разве что Луна, насколько я понимал, не испытывала ко мне подобных чувств. Хотя и здесь уверенности не было.
Кали ущипнула меня за руку.
— Ай.
— Ты сейчас думал о другой женщине?
— Возможно...
— Сама виновата, что навела тебя на эти мысли. Но всё равно не хочу, чтобы ты вспоминал их рядом со мной. Сейчас смотри только на меня. И думай только обо мне. Хорошо?
Она уже ласково поглаживала место, которое ущипнула. Я рассмеялся.
— Хорошо. И знайте: вы мне нравитесь даже такой ревнивой.
— Я ревную не потому, что мне это нравится.
— Я и не говорил обратного. Мне нравится видеть, что я вам небезразличен.
Кали снова посмотрела на меня. Никогда не ожидал, что обычно спокойная и строгая женщина позволит себе так открыто капризничать.
— И как ты можешь без стеснения говорить подобные вещи?..
— Потому что это правда.
— Именно такие слова и создают тебе проблемы.
Она обвила руками мою шею.
Я поддался её движению, наклонился и медленно коснулся губами её губ.