Контент удален!

Голос Чонсона прозвучал странно.

Тереза сразу насторожилась.

С первой встречи он говорил спокойно и ровно, но сейчас в интонации появилась едва заметная напряжённость. Будто решение уже было принято, а слова оставались формальностью.

«Что-то не так».

Тереза крепче сжала рукоять синего меча. Даже после завершения магии в душе оставалось сомнение: стоило ли вообще раскрывать её постороннему?

— Я искренне благодарен вам за то, что вы сдержали слово, — начал Чонсон. — Моя прежняя просьба была чрезмерной, и потому ваш поступок особенно много для меня значит.

Тереза неловко кивнула.

— Я сама согласилась. Не нужно считать, будто вы меня вынудили.

— Тогда позвольте спросить: вам когда-нибудь доводилось проверять эту магию в столкновении с чужой силой?

— Нет. Конечно нет.

Она ответила слишком быстро.

Уникальная магия была для мага последним доводом, воплощением его гордости и тайной, которую нельзя показывать без крайней необходимости.

Кроме того, подобная магия отличалась непредсказуемостью.

Для обычной магии можно было заранее рассчитать мощность, область воздействия и расход маны. Предел уникальной магии зависел от самого создателя и менялся вместе с ним. Даже маг не всегда мог заранее определить пределы собственного творения.

Именно поэтому Тереза никогда не проверяла меч в полную силу.

Она всмотрелась в Чонсона.

Зачем он об этом спрашивает?

— Скажу прямо, — произнёс он. — У меня есть предложение.

— Какое?

— Ударьте этим мечом по моему копью.

С этими словами Чонсон снял оружие со спины.

Только теперь Тереза обратила внимание на копьё.

Оно и прежде находилось у неё перед глазами, но всё её внимание было занято предстоящей демонстрацией. Теперь же оружие невозможно было не заметить.

Гладкое багряное древко. Рубиновый наконечник. По одному виду было ясно: оружие дорогое и искусно сделанное.

— Вы понимаете, что предлагаете?

— Понимаю, насколько это безрассудно. Но такой опыт будет полезен и вам. Разве вы не хотите узнать настоящую силу собственной магии? Я вложу энергию в копьё, а вы встретите эту силу своим мечом.

Он говорил без колебаний, словно спор уже закончился и оставалось лишь выполнить задуманное.

Тереза потеряла дар речи.

Предложение было нелепым. Она должна была немедленно отказать.

В следующую секунду воздух дрогнул.

По комнате прошла волна чужой маны.

Она исходила не от магического круга и не от синего меча. Сила исходила от Чонсона.

— Что вы...

Тереза не договорила.

Золотое сияние окутало его с ног до головы.

Не просто яркое — чистое, торжественное, почти священное. Золотая мана постепенно окутала одежду и кожу; затем такими же золотыми стали его глаза.

Затем та же сила хлынула в копьё.

Красный металл исчез под сиянием. Оружие превратилось в ослепительную золотую линию, и от его присутствия стало трудно дышать.

Чонсон выровнял стойку и спокойно выдохнул.

Тереза смотрела, не находя слов.

Теперь она поняла, почему глава Башни магии тратит на него столько времени. Поняла, отчего он живёт на верхнем этаже и почему о нём столько говорят.

Перед ней стоял уже не усталый кадет, которого она встретила в коридоре.

— Сейчас я не могу использовать всю силу, — сказал Чонсон. — Но её должно хватить, чтобы выдержать удар вашей магии.

Чонсон смотрел прямо и уверенно.

Его присутствие стало тяжёлым, подавляющим. Будто вместе с Раскрытием пробудилась иная природа.

В Терезе вспыхнуло любопытство.

«Возможно... это действительно сработает».

Она годами строила собственную систему магии, однако ни разу не узнала её настоящего предела.

Силу подавления трудно проверять на предметах. Испытание на живом существе было недопустимо, а раскрывать магию перед свидетелями — опасно.

— Вы хотите остановить мой меч этим копьём?

Чонсон уверенно кивнул.

— Да. Если что-то пойдёт не так, ответственность беру на себя.

— Но вы не знаете, насколько сильна моя магия. Даже Раскрытие может не защитить. Вы действительно готовы рискнуть?

Тереза сразу поняла, чем было золотое преображение. Только Раскрытие могло так преобразить человека и его ману.

Она знала, что Раскрытие считается великой силой.

Но знания не давали уверенности.

— Я не предложил бы этого, если бы не мог выдержать удара. В копьё я тоже вложу всё, что сумею собрать.

Снова тот же спокойный ответ.

И тот же голод во взгляде — настолько сильный, что Чонсон казался незнакомцем.

Тереза опустила глаза на меч.

Он напоминал клинок, выточенный из лазурита, но ни один камень не обладал такой чистотой. Прозрачная рукоять, тонкое лезвие, безупречно уплотнённая мана.

Даже для создательницы это зрелище оставалось завораживающим.

«Неужели правда попробовать?»

Разум требовал отказа.

Никто не знал, чем закончится столкновение. Если Чонсон серьёзно пострадает, Тереза собственными руками покалечит человека, которому обязана.

— Простите за настойчивость, — сказал он. — Но силу невозможно до конца понять, пока не испытаешь её действием.

Фраза попала точно в больное место.

Чонсон будто увидел сомнение, мучившее Терезу с первых лет работы над магией.

Она не знала предела собственного творения.

Не знала, насколько действенно подавление, как оно поведёт себя против сопротивления и какой напор сможет подавить.

«Он словно читает мои мысли».

Когда Тереза только начинала исследования, этот вопрос мучил её постоянно. Какая польза в силе, которой владеешь лишь в теории? Но любая полноценная проверка требовала раскрыть секрет или подвергнуть кого-то опасности.

Получалось противоречие: маг создаёт своё главное оружие, а затем обязан скрывать его так тщательно, что не может определить его пределы.

И Чонсон был прав ещё в одном.

Понимать формулу и применить её против настоящей силы — совершенно разные вещи.

— Вы точно уверены? — спросила Тереза.

— Да. Это поможет и вам. Я постараюсь погасить большую часть силы, поэтому даже при сильной отдаче худшего не случится.

Его уверенность постепенно передавалась ей.

Словно поддавшись на уговоры искусителя из дешёвого романа, Тереза начала верить каждому слову.

«Я хочу это сделать».

Желание узнать правду росло, вытесняя осторожность.

Настоящая сила её магии.

Предел магии, созданной собственными руками.

Она больше не могла подавить это желание.

— Хорошо, — наконец сказала Тереза. — Но я постараюсь сдержать удар. Мы не допустим беды.

Фраза была нелогичной.

Чтобы уверенно сдержать магию, нужно знать её полную мощность. Именно этого Тереза и не знала.

— Спасибо, что согласились.

Чонсон выглядел по-настоящему счастливым.

Его радовала сама мысль о том, что синяя магия столкнётся с золотым копьём. В этом восторге не было ни притворства, ни расчёта.

Он поднял наконечник.

Хотя копьё лишь указывало в её сторону, Тереза ощутила, будто невидимый выпад уже пересёк комнату и упёрся ей в грудь.

— Я удержу силу в копье. Начинайте, когда будете готовы.

Тереза медленно подняла меч.

Золотой и синий свет заполнили комнату. Их взгляды встретились сквозь сияние, и сердце Терезы забилось быстрее.

«Точно в наконечник».

Одно условие Тереза должна была соблюсти во что бы то ни стало.

Силу подавления следовало направить только на наконечник. Не на тело Чонсона. Не на пространство вокруг. Лишь в единственную точку, где скапливалась золотая мана.

— Я начинаю.

Тереза опустила меч.

■■■■■■■■■■■■■■!!

Из синего клинка вырвался поток невероятно плотной маны.

Свет ударил в глаза и мгновенно заполнил комнату. Магия перестала быть обычным потоком энергии: в реальность входило само понятие, заложенное в неё.

В сознании Терезы одновременно вспыхнули сотни формул.

Она широко раскрыла глаза. Все законы, выведенные ею за годы исследований, разом ожили в памяти.

Подавление.

Суть её пути.

Принцип, в котором соединились все её знания о магии.

Теперь он становился реальностью.