На мгновение я решила, что ослышалась.
Чонсон так последовательно раскрывал свои преимущества, будто намеренно повышал собственную цену. Я ждала просьбы о покровительстве, должности, богатстве — чего угодно, что соответствовало бы показанным возможностям.
Но он хотел всего лишь избежать брака, навязанного императорским домом.
И причина оказалась ещё неожиданнее.
Чонсон ответил коротко, не отвёл взгляда и не попытался украсить свои слова. По его лицу было видно: он говорит совершенно серьёзно. Именно эта искренность потрясла меня сильнее всего, что я увидела сегодня.
Чистота тела, которой позавидовали бы иные расы. Раскрытие, свидетельствующее о таланте, способном превзойти даже Селен, которую считали самой одарённой среди золотых рыцарей. Любой из этих фактов сам по себе был исключительным.
Однако сильнее всего меня задели простые слова о любви.
До сих пор я почти не размышляла о ней. Служанки иногда шутили о влюблённых и будущих женихах, а я отмахивалась: всё это казалось чужой жизнью, не имеющей ко мне отношения.
Но когда мужчина говорил о любви в решающий для себя момент и готов был ради неё отказаться от выгодного союза с императорской семьёй, привычная тема зазвучала совершенно иначе.
Я выдохнула и кивнула.
— Это достойное желание. Признаюсь, вы удивили меня, но, раз причина такова, я помогу. Если императорский дом попытается устроить вашу судьбу без вашего согласия, я остановлю это решение прежде, чем оно пойдёт дальше.
— Благодарю вас, Ваше Высочество.
В его глазах сразу появилась неподдельная радость. Атмосфера в комнате словно стала легче, и я невольно улыбнулась.
«Хороший человек».
Я приехала к нему из любопытства, а встреча оказалась куда ценнее, чем ожидалось. Прежде мне было непонятно, почему Чонсон с такой настойчивостью добивается именно моего доверия. Теперь его поступки выглядели почти бесхитростными: ему нужен был не подарок, а защита права выбирать самому.
— Вы обещали раскрыть три вещи, — напомнила я. — Что осталось?
Первые две уже превосходили разумные ожидания. И всё же у него имелся ещё один секрет.
— Последнее касается природы моей маны.
— Природы маны?
Я не стала спорить и лишь сильнее заинтересовалась. Чонсон не стал бы торжественно объявлять о пустяке.
Он не ответил сразу. Вместо этого медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, словно готовился удержать нечто трудное.
Я подперла подбородок ладонью и терпеливо ждала.
— Моя мана обладает природой, свойственной высшим эльфам.
Рука под подбородком дрогнула. Я едва не потеряла равновесие и поспешно выпрямилась.
— Простите... Я верно расслышала?
От сегодняшнего дня я уже ожидала невозможного, но даже у невозможного должен быть предел. Его первые признания хотя бы относились к знакомым понятиям. Высшие эльфы были уже за пределами привычного знания.
— Верно. Глава Башни магии определила, что моя мана сходна с маной высших эльфов.
— И это тоже сказала она?
Я не понимала, как относиться к услышанному.
Природа маны высших эльфов... Даже само выражение звучало непривычно. Меня обучали лучшие наставники Империи, но подробных сведений о такой силе не было и в моих учебниках.
Я повернулась к рыцарям.
— Селен, Эллин, вам что-нибудь известно об этом?
— Нет, Ваше Высочество.
— Простите, но мне тоже ничего не известно.
Обе покачали головами, и это было закономерно. Пусть они происходили из старых знатных родов, высшие эльфы исчезли из людских городов так давно, что последние свидетельства о них встречались только в исторических хрониках.
Для современного человека они были почти столь же недосягаемы, как драконы, сохранившиеся лишь в легендах.
Я снова посмотрела на Чонсона. Удивление постепенно сменялось недоумением.
— Я пробудил эту природу маны под руководством главы Башни магии, поэтому не смогу объяснить её устройство так же подробно, как принцип Раскрытия. Но могу показать.
— Показывайте. После всего услышанного я тем более хочу увидеть.
Я сосредоточилась на нём.
Перемена произошла мгновенно. Рыцари за моей спиной одновременно напряглись, и даже без их реакции было ясно: перед нами не обычный выброс маны.
Прежде всего поражал оттенок. Мана была синей, как у большинства людей, но настолько густой, что почти переходила в черноту. Казалось, синеву пропитала сама тьма.
Эта плотная сила волнами поднялась вокруг Чонсона и замкнулась на нём.
Она была иной во всём.
Мана обычного человека рассеивается в воздухе и подчиняется усилию владельца. Здесь же она словно жила сама: обвивала тело, дышала вместе с ним и мягко, но властно отталкивала окружающий мир.
От золотого Раскрытия исходила загадочность. Тёмно-синяя мана вызывала другое чувство — отчуждение, будто передо мной находилось существо, лишь похожее на человека.
«Вот оно. Чуждость».
Так ощущается встреча с существом, живущим по иным законам.
Чонсон поднял глаза. Наши взгляды встретились, и я застыла. Он не угрожал мне, не выражал враждебности и даже не усиливал давление. Однако перед этим непостижимым присутствием тело перестало слушаться.
Это ощущение казалось знакомым.
Я испытала его, когда впервые прикоснулась к тайному наследию императорского рода. Потом оно возвращалось во время бесчисленных попыток пробудить ману собственными силами — всякий раз, когда воля человека сталкивалась с чем-то огромным и подавляющим.
«Почему я чувствую это рядом с ним?»
Тёмная синева на миг вспыхнула, будто беззвучный разряд. Я сама не заметила, как сжала обе руки.
— Достаточно, — сказал Чонсон.
Он спокойно выдохнул, и мана исчезла. Передо мной снова стоял обычный мужчина.
Я неловко кивнула.
— Она действительно не похожа ни на что знакомое.
— Пока я плохо ею управляю. Даже чтобы сдерживать силу, приходится полностью сосредоточиться, поэтому долго поддерживать такое состояние я не могу.
Чонсон улыбнулся. Его привычный вид успокаивал, но контраст оказался слишком резким.
«Неужели человек способен измениться настолько?»
Даже внешнее впечатление от него стало иным, а оценивать его прежними мерками уже не получалось. С первой встречи Чонсон вырос так сильно, что слово «талант» звучало почти унизительно. Оно не передавало масштаба произошедшего.
— Это всё, что я собирался показать, — произнёс он. — Спрашивайте, если осталось что-то ещё.
В его спокойствии появилась мягкая уверенность. Я едва заметно покачала головой.
— Мне нужно подумать.
Полученной информации хватило с избытком. Новые вопросы пока не складывались даже в связные мысли.
* * *
Колёса кареты мерно стучали по дороге. Знакомый ритм постепенно успокаивал, хотя мне всё ещё казалось, будто над головой только что прошла буря.
Я тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Небо уже наливалось закатным светом.
Когда я в последний раз удивлялась так часто за один день? В Башне магии одно потрясение едва успевало сменить другое. Даже теперь, по дороге в академию, мысли не желали успокаиваться.
Я перевела взгляд на сидевших напротив рыцарей. Как всегда, Селен и Эллин сопровождали меня молча. Закат особенно ярко подсвечивал красные волосы Селен.
— Селен.
— Да, Ваше Высочество.
— Как ты теперь оцениваешь этого мужчину?
В одиночку разобраться в собственных впечатлениях я уже не могла.
— Он напомнил мне Анастасию.
От неожиданного ответа я рассмеялась.
— Анастасию...
По пути к башне мы уже говорили о ней. Тогда Селен считала, что от простолюдина не стоит ждать многого, и прямо сказала: «Такая, как Анастасия, больше не появится».
Я в шутку предположила, что Чонсон способен развиться до её уровня. Тогда сама в это не верила. Сравнение казалось нелепым.
Теперь оно перестало быть шуткой.
Анастасию называли гением, который рождается раз в несколько столетий. И сегодня в мире появился человек, которого можно было поставить рядом с ней.
Человек без великого рода, наследственных тайн и воспитания при дворе уже достиг высот, недоступных почти всем остальным.
Я улыбнулась Селен.
— Значит, твоё мнение о нём изменилось полностью.
— Он показал слишком многое, чтобы я могла сохранить прежнее.
— Верно. Я тоже не ожидала такой откровенности.
Чонсон рассказал и показал столько, что даже после расставания занимал все мои мысли.