Контент удален!

Ш-ш-ш…

Ветер легко коснулся щеки и растрепал волосы. Воздух на равнине был прохладным и чистым. Кали сидела рядом, Изабель отдыхала чуть поодаль. Неожиданная передышка посреди утренней тренировки должна была пойти мне на пользу: в измученное тело словно возвращались силы.

А покоя всё равно не было.

«Разве я имею право сидеть без дела?»

В последние дни тренировки превратились почти в навязчивость. Я забивал ими каждую свободную минуту, потому что иначе не умел. Даже отдых воспринимался как отложенная обязанность.

— Ты ведь сейчас совсем не отдыхаешь, да? — спросила Кали.

Я вздрогнул: она снова угадала.

Ветер трепал её красные волосы. Кали смотрела на меня с едва заметной улыбкой.

— Что тебя так гонит? Ты и без того делаешь больше, чем следует. Иногда даже слишком много.

— Ничего особенного меня не тревожит.

— Тогда в чём дело?

Кали не давила, но рядом с ней мне всё труднее было молчать о том, что гнало меня вперёд.

Я посмотрел на Кали Иштар и ответил честно:

— Я хочу стать сильнее.

— По-моему, ты уже достаточно силён.

Она сказала это с улыбкой, и я тоже невольно улыбнулся, но покачал головой.

— Среди первогодок я действительно продвинулся далеко. Только этого мало.

Причин было столько, что для их перечисления не хватило бы дня.

Я отвёл взгляд к горизонту. Зелёная равнина сливалась с огромным синим небом, и на фоне этого простора я казался себе ничтожной точкой. Таково и было моё нынешнее место в мире.

— Я понимаю, что тренируюсь уже без меры, — продолжил я. — Но мне казалось, иначе нельзя. Только так я сумею двигаться дальше.

Моё тело изменилось, врождённый изъян, мешавший управлять маной, исчез. Именно поэтому я не мог успокоиться. Угрозы стали серьёзнее. Апостол, выбравший меня целью, уже показал, какая пропасть лежит между нами.

Кроме того, теперь я привлекал слишком много внимания. Опасность исходила не только извне. Внутри Империи мне тоже предстояло отстоять своё место.

Остановиться казалось невозможным.

— Понятно, — сказала Кали.

Ни уговаривать, ни утешать она больше не стала. Просто приняла мои слова.

— Но и заставлять вас волноваться я не должен, — добавил я. — Видимо, мне всё-таки стоит внимательнее следить за собой.

Даже верное стремление превращалось в ошибку, если из-за него страдали близкие.

— Было бы хорошо. Я, кажется, уже говорила: смотреть вперёд необходимо. Но тот, кто видит только дальнюю цель, однажды не замечает ямы под ногами. Понимаешь?

— Можно сорваться.

— Именно. Ты рвёшься вперёд быстрее всех и совсем перестал смотреть, куда ступаешь.

Я неловко кивнул.

— Буду осторожнее.

Вспомнилось, как я дёрнулся от её ладони на плече. Я-то был уверен, что знаю своё тело, что могу терпеть и продолжать. Оказалось, до боли тоже можно привыкнуть настолько, что заметишь её лишь после чужого прикосновения.

— Одной осторожности мало, — возразила Кали. — Нужен настоящий выходной. Скажи честно: после пробуждения ты хоть один день отдыхал без чувства вины? То занятия с госпожой Арией, то самостоятельная практика. Поэтому хотя бы раз в неделю ты будешь отдыхать. Даже если мне придётся тебя заставить.

Она протянула руку. Я невольно напрягся, ожидая нового прикосновения к больному плечу, но Кали лишь коснулась моей щеки.

— Хотя бы один день. Договорились?

Её пальцы ласково скользнули по коже. В глазах было столько просьбы, что отказ застрял в горле.

— Договорились.

— Спасибо.

— Нет, это мне нужно вас благодарить.

Кали улыбнулась открыто и светло. В эту секунду она показалась мне поразительно красивой, а я сам — упрямым мальчишкой.

«Куда бы я дошёл без неё?»

Наверное, продолжал бы ломать себя, пока новое тело не отказало окончательно.

Мы долго смотрели друг на друга. Потом я почувствовал чужой взгляд и вспомнил, что на поляне мы не одни.

Ладонь Кали всё ещё лежала у меня на щеке. Прикосновение было таким тёплым, что хотелось оставить её руку на месте. Однако Изабель сидела всего в нескольких шагах и прекрасно всё видела.

Я мягко снял с щеки руку Кали. Она поняла и тоже посмотрела в сторону рыцаря. Изабель ответила спокойной улыбкой, будто происходящее её нисколько не смущало.

Меня смущало.

«Мы же не можем миловаться прямо у неё перед носом».

— А почему нет? — тихо спросила Кали.

Я моргнул.

— Простите?..

— Изабель уже знает о нас. Значит, ничего страшного не случится, если мы позволим себе немного нежности. Я ведь не прошу невозможного.

Такой Кали я не знал. Голос звучал почти по-детски, а во взгляде открыто читалась просьба о нежности.

Я снова покосился на Изабель.

Несколько дней назад Кали буднично сообщила, что рассказала ей о наших отношениях. Но Изабель знала и другое: я близок не только с Кали.

Инструктор встречается с кадетом, а кадет вдобавок связан с несколькими женщинами. Что она должна обо мне думать?

«Наверняка считает последним мудаком».

— Меня это не беспокоит, — сказала Изабель, заметив мой взгляд.

Да уж, очень убедительно.

Кали снова приложила ладонь к моей щеке.

— Слышал? Она не возражает. Ну?..

Я сдался. Да и сам едва справлялся с нахлынувшими чувствами.

Внутри печати я прожил, казалось, целую вечность. Кали появлялась в мыслях снова и снова. После возвращения желание прикоснуться к ней никуда не исчезло — только крепло.

Она чуть улыбнулась и наклонилась ко мне. Её губы коснулись моих так осторожно, словно это был наш первый поцелуй.

Мы целовались прежде, но сейчас всё ощущалось заново. Сдерживаться не получилось. Я обнял Кали, она обвила руками мою шею, и тихое прикосновение быстро стало жадным.

Губы встречались снова и снова. Её сбившееся дыхание горячо касалось моего лица.

И, чёрт возьми, мне было хорошо.

После долгой разлуки мы наконец снова могли без слов сказать друг другу, как сильно скучали.