Контент удален!

Что такое ад?

Наверное, каждый хоть раз задавался этим вопросом. Но, возможно, ничего загадочного в ответе не было.

«Ад совсем рядом».

И попасть туда гораздо легче, чем принято думать.

Чонсон дышал коротко, с надрывом, и цеплялся за бессмысленные мысли, лишь бы не вспоминать последнюю минуту.

Боль была первобытной. Она с предельной ясностью напоминала, что человек жив, и выметала из головы всё лишнее. Ни сомнений, ни размышлений — только ужас, от которого некуда деться.

Одна минута растянулась на вечность.

Тело сводило судорогой. Чонсон будто сжимался до крошечной точки, а вместе с этим приходил беспомощный страх. Он не мог пошевелить пальцем, не мог даже моргнуть по собственной воле.

Настоящее мучение заключалось не только в боли. Хуже всего было полное отсутствие власти над собой.

Он считал, что давно научился терпеть. Ария без труда доказала обратное.

— Теперь ты понимаешь, почему обещания надо выполнять?

Её голос звучал ласково, почти заботливо. От этого становилось ещё страшнее.

Чонсон торопливо закивал.

— Да. Теперь понимаю.

— Мне безразлично, забыл ты о своих словах или просто не подумал. Важен результат: ты нарушил обещание. Я могу поверить, что больше этого не случится?

Вопрос не оставлял выбора. Красивый голос скрывал совершенно недвусмысленную угрозу.

— Никогда... не повторится. Можете мне верить, госпожа Ария.

После пережитого спина сама выпрямилась, а речь стала образцово вежливой. Теперь Чонсон прекрасно понимал, откуда берётся выражение «воспитать хорошие манеры».

Он поднял голову. Ария светло улыбалась, и от одного её вида ноги снова ослабли. Тело запомнило урок быстрее разума.

— Хорошо. Тогда я пойду. После обеда тренировка состоится по расписанию. Не опаздывай.

Чонсон хотел проводить её, но сил встать не осталось.

Ария ушла так же внезапно, как налетевшая буря. Только когда дверь за ней закрылась, он сумел нормально вдохнуть.

Он закрыл лицо ладонью. Кожа была холодной от пота.

«Никогда».

Теперь нарушить её запрет он не смог бы даже случайно. Чонсон поддался минутному упрямству и заплатил сполна.

Ария не любила долгих нотаций. Она предпочитала объяснять свою точку зрения прямо — через тело собеседника.

«Я слишком привык к её доброте».

Пожалуй, он успел забыть, с кем имеет дело.

— Вы точно в порядке?

Чонсон поднял голову и лишь теперь вспомнил, что в комнате есть другие люди.

Принцесса Рейчел, Селен, Эллин и Изабель смотрели на него с одинаковым потрясением.

— Да... всё хорошо.

Это было неправдой. Боль уже исчезла, но память о ней продолжала стягивать мышцы, как невидимые цепи. Показывать слабость перед всеми не хотелось.

— Лучше бы вы заранее сказали, что вам нельзя так перегружаться, — заметила Рейчел.

— Простите, что втянул вас, Ваше Высочество. Я поступил безрассудно.

— Не извиняйтесь передо мной. Больше всех пострадали вы сами.

Она улыбнулась, и Чонсон ответил такой же неловкой улыбкой.

«Интересно, насколько жалко я сейчас выгляжу».

Впрочем, винить было некого. Он нарушил обещание Арии и снова попытался выйти далеко за пределы возможностей. В последний момент Чонсон ясно почувствовал: тело, прежде терпевшее любую нагрузку, начало ломаться.

Когда Селен тоже принесла извинения, он поспешно покачал головой.

— Вам не за что просить прощения. Я сам потребовал наставления и получил положенную цену. Иного я не ожидал.

Селен слегка улыбнулась.

— Хорошо, если вы действительно так это воспринимаете. А поступок госпожи Арии, думаю, стоит считать заботой. Она просто требует, чтобы вы берегли себя.

Чонсон был согласен.

В словах и действиях Арии не было настоящей злобы. Какими бы жестокими ни казались её методы, за ними стояло беспокойство.

— Подобного больше не случится. Всё произошло только из-за моей жадности.

Да, именно жадности.

В памяти всплыл последний обмен ударами с Селен.

Чонсон собрал всё, что оставалось, метнул копьё и переместился следом. Когда наконечник встретился с мечом, он снизу довернул древко, намеренно усложняя траекторию. Селен не должна была успеть отбить второй выпад.

Копьё скользнуло вдоль клинка. Чонсон был уверен, что теперь удар достигнет цели.

Селен отступила, выгнулась и пропустила наконечник над собой. Невероятно простой и вместе с тем безупречный ответ.

Потом она развернулась, готовясь завершить бой.

Чонсон понимал, что произойдёт: удар по ноге лишит его равновесия, а ладонь вдавит в землю. Он видел продолжение, но уже не мог защититься. Его атака исчерпала себя, а времени на новый приём не оставалось.

«Надо было принять поражение».

И всё же внутренне он не согласился.

Сам факт, что придётся упасть и признать итог, вызвал почти животный протест. Тогда Чонсон снова выжал из тела силу, хотя Раскрытие уже достигло предела. Он применил технику и оттолкнул Селен взрывной волной.

Только ради того, чтобы остаться на ногах.

Он вонзил копьё в землю и не позволил себе рухнуть.

«Всего ради одного шага...»

Из-за пустого упрямства Чонсон едва не разрушил собственное тело.

Что это было? Страх проиграть? Или мысль о готовности умереть, возникшая перед последним броском, заставила его и правда вести себя так, будто жизнь больше ничего не значила?

— Чонсон? Вы меня слышите?

Голос Рейчел вернул его в комнату. Принцесса смотрела с тревогой.

— Прошу прощения. Я задумался. Вы что-то сказали?

— Ничего важного. Но в таком состоянии продолжать разговор бессмысленно. На сегодня закончим.

— Вас это устроит? Полагаю, вам непросто было найти время для визита.

Рейчел покачала головой.

— Не беспокойтесь. Сегодня я увидела вас с новой стороны. Поговорим в другой раз, когда вы придёте в себя.

Чонсон чувствовал вину, однако понимал: сейчас он действительно не способен на серьёзную беседу. После наказания Арии мысли расползались, а тело требовало сна.

Рейчел протянула ему руку.

Это был привычный жест. Последние встречи всегда заканчивались коротким рукопожатием.

Чонсон медленно поднял ладонь, и принцесса уверенно её сжала.

— Спасибо за сегодняшний день. Отдыхайте и берегите себя. До следующей встречи.

— Благодарю, Ваше Высочество. Буду ждать её.

Рейчел улыбнулась и легонько качнула сцепленные руки.

В этот миг Чонсон ощутил что-то странное — едва заметный импульс, похожий на лёгкий электрический ток. Боли не было, только необъяснимое чувство близости.

«Почему это происходит?»

То же ощущение возникало при прошлой встрече.

В книге Леонхарт воспринимал Рейчел как женщину, предназначенную ему судьбой. Теперь похожая мысль всё чаще приходила самому Чонсону.

Принцесса казалась особенной. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше места она занимала в его мыслях.

Руки разомкнулись — и наваждение сразу исчезло.

— Отдыхайте, — мягко повторила Рейчел.

Изабель проводила принцессу и её свиту. Когда Чонсон остался один, из груди вырвался тяжёлый вздох.

Наконец можно было расслабиться.

Он провёл ладонью по растрёпанным волосам и вдруг замер.

Одежда была другой.

— Когда меня успели переодеть?..

Во время наставления он потерял много крови. Теперь же тело было чистым, рубашка — свежей, а на простынях не осталось ни пятна.

Чонсон несколько раз моргнул.

В памяти невольно возникла Изабель.

— Только не говорите, что это вы...