Опоры Империи.
Этого звания удостоились лишь четверо — сильнейшие люди, на которых держалась оборона государства.
Аурель Брюзанте на востоке.
Анастасия на западе.
Редрик Фетелеа на юге.
Виктория Кастилья на севере.
Каждый годами защищал свой рубеж и успел стать живым символом имперской мощи.
Поэтому весть о гибели Редрика разнеслась по стране с чудовищной скоростью. Империя уже жила в тревоге: то в одной, то в другой области происходили несчастья, а дурные знамения доходили даже до столицы.
Смерть одной из Опор Империи сорвала последние заслоны. Страх стал неуправляемым.
Но смятение охватило не только людей.
* * *
Далеко от Империи, в пространстве, погружённом в вечную тьму, тоже поднялась буря.
— Значит, ты знала?
Голос был ровным и лишённым эмоций.
Юсилия, находившаяся в центре мрака, спокойно кивнула.
— Ты предвидела гибель Офаниля и Анжелеа?
— Да.
Ни паузы, ни попытки смягчить ответ.
Вокруг вспыхнуло возмущение.
Для убийства Опоры Империи отправились трое из Девяти апостолов: Азазель, Офаниль и Анжелеа. Все понимали, что столкновение с Редриком потребует платы. Потери считались приемлемыми.
Но под потерями никто не подразумевал смерть двух апостолов.
— Зачем?..
— Юсилия, ты обязана объясниться.
— Ты сама назвала нас Девятью апостолами! Как после этого ты могла молчать?
Голоса звучали по-разному: одни были холодны, другие дрожали от гнева и недоверия.
Юсилия невозмутимо огляделась.
Тьму освещали слабые огни — знаки присутствия каждого апостола. Их должно было быть девять. Теперь два погасли.
— Я не позволила Офанилю и Анжелеа погибнуть по прихоти, — сказала она. — Такова была общая воля.
Словно произошедшее являлось неизбежным.
В одной стороне вспыхнуло огромное алое пламя.
— Какая ещё общая воля? — прорычал Сехмет, апостол, способный испепелить мир. — Разве это не твоё единоличное решение?
Юсилия чуть улыбнулась.
— Сехмет, ты несколько столетий враждовал с Офанилем.
— И что с того?!
— Керувим, — Юсилия перевела взгляд на другую фигуру. Её слабый свет едва проступал во тьме, но присутствие не уступало остальным. — Ты тоже постоянно спорил с Офанилем. Даже выбор троих для этого похода вызвал у вас конфликт.
— Я спорил с ним, но не желал ему смерти.
— Разумеется. Неприязнь не всегда означает желание убить. Однако мне всё равно пришлось выбирать.
— Выбирать? — пламя Сехмет взметнулось выше. — Ты называешь гибель одного из Девяти выбором?
Остальные молчали, но всё сильнее склонялись на её сторону.
Тогда голос Юсилии изменился. В нём появилась сила, которой прежде не было.
— Да. Это был выбор. Я видела Офаниля, Анжелеа и всех вас. Если бы они остались среди нас, Великий замысел неизбежно оказался бы под угрозой.
Сехмет замер.
Слово «неизбежно» в устах Юсилии означало одно — судьбу.
Спорить с ней после этого было трудно.
Каждый из присутствующих хотя бы раз выжил благодаря её предвидению. За последние столетия Империя многократно усиливалась, и скрытые столкновения происходили всё чаще. Защищая свои владения и исполняя замыслы, Девять апостолов сходились с Опорами Империи и другими великими воинами.
Предсказания Юсилии спасали их от гибели.
— Это было предначертано? — спросил кто-то.
— Офаниль и Анжелеа с высокой вероятностью разрушили бы Великий замысел. Их вражда могла обернуться войной уже между нами. Кроме того, без жертвы Редрика было не убить. Когда он отдал жизнь и разжёг неугасимое пламя, только силы этих двоих могли его сдержать.
Смысл был понятен: их смерть оказалась необходимой, а без неё потери могли стать ещё тяжелее.
Но принять это никто не спешил.
Из тьмы повеяло холодом, способным заморозить само пространство. Шариэль заговорила тихо:
— Почему ты не предупредила нас заранее?
— Если бы я предупредила, Офаниль и Анжелеа подчинились бы моему решению?
— Возможно, нет. Но мы всё ещё Девять апостолов. Если ты можешь по собственной воле отправить любого из нас на смерть, зачем тогда мы собираемся здесь как равные?
— Я могу дать слово. Впредь я не скрою, если кому-то из вас будет угрожать гибель или если Великий замысел потребует отправить его в заведомо смертельное место. Смерть этих двоих была исключением. Я не могла произнести пророчество вслух, не разрушив необходимого исхода.
Юсилия отвечала без раздумий, будто все реплики были известны ей заранее.
— Всё это слишком странно…
— Мы едва начали осуществлять Великий замысел и уже потеряли двоих. Возможно, следует пересмотреть…
Голоса наложились один на другой.
Тогда вспыхнул самый яркий из оставшихся огней.
Азазель, до сих пор хранившая молчание, заявила:
— Я согласна с Юсилией.
— Азазель…
— Ты чудом выжила и всё равно говоришь это?
— Именно потому и говорю. Я была там вместе с Офанилем и Анжелеа.
В её холодном голосе проступил гнев.
— Если бы они вернулись, рано или поздно навлекли бы на нас беду. Даже во время боя с Редриком эти двое не переставали грызться. Они берегли собственные силы, хотя могли добить Опору Империи раньше.
Все внимание обратилось к Азазель.
Она рассказала о походе.
Как безуспешно пыталась удержать спутников от ссор. Как те до последнего отказывались отдавать больше собственной силы, надеясь пережить остальных. Как именно это желание спастись поодиночке загнало обоих в огонь.
Если бы хотя бы один был готов пожертвовать частью себя ради общего спасения, двое, возможно, не погибли бы.
— Я собиралась отдать всё, чтобы погасить пламя, — продолжила Азазель. — И тогда оно обошло меня.
Она хотела спасти обоих ценой собственной силы. Но почувствовала волю огня.
Пламя Редрика не ударило по той, кто согласилась пожертвовать собой. Оно с ещё большей яростью обрушилось на тех, кто думал только о спасении собственной жизни.
Поэтому Азазель выжила.
Последние слова погибших до сих пор звучали у неё в памяти.
— Даже после смерти… я буду проклинать Юсилию…
— Я… я не могу погибнуть в таком месте…
В них не было ни тревоги за товарищей, ни сожаления о провале. Только обида за себя.
Азазель почувствовала отвращение.
В последние мгновения она постигла закон, заложенный в огонь Редрика. Если бы Офаниль и Анжелеа согласились ослабить себя и вместе подавить пламя, все трое могли бы выбраться. Восстановление заняло бы время, но Девять апостолов сохранили бы полный состав.
— Поэтому я считаю Юсилию правой. Мы собрались ради общей цели. Если каждый будет защищать только себя, Великий замысел обречён.
После этих слов возмущение стало стихать.
Гибель Офаниля и Анжелеа потрясла всех. Они веками называли друг друга равными и встречались здесь как единое сообщество. Но рассказ об их последнем выборе оставил неприятный след.
Эгоизм.
Азазель утверждала, что оба могли выжить, если бы хоть раз подумали не только о себе.
И это задевало остальных сильнее, чем им хотелось признавать. Почти каждый из Девяти апостолов прежде всего дорожил собственной жизнью.
* * *
Центральная Башня магии, столица Империи.
Весть о ночной катастрофе пришла сюда одной из первых.
Безопасность Башни напрямую зависела от устойчивости государства, поэтому положение на фронтах никогда не считалось чужой проблемой.
Рано утром Ария получила срочное донесение и перечитала его несколько раз. Бумага шуршала в пальцах, а мысли не желали укладываться в порядок.
— Редрик погиб…
Южный фронт лишился своей Опоры Империи.
Императорский двор уже выразил соболезнования и начал принимать меры, однако тревогу это не снимало.
Ария лично знала все нынешние Опоры Империи. Иначе и быть не могло: для неё эти четверо значили несравнимо больше большинства людей.
Она привычно постучала пальцами по столу.
— Это тоже судьба?
Опоры Империи обладали силой, сопоставимой с её собственной, но почти никто из них не доживал до ста лет.
Одни погибали от рук апостолов. Других уносили войны, заговоры или странные несчастья. Их смерти редко выглядели естественными.
Будто сама жизнь требовала, чтобы Опоры Империи уходили раньше срока.
И каждый раз появлялся новый человек с таким же невероятным могуществом. Словно освободившееся место не могло оставаться пустым.
— Госпожа Ария, можно войти? — раздалось за дверью.
Она тяжело выдохнула.
— Входи.
Услышав голос Чонсона, Ария особенно ясно почувствовала прежнюю закономерность.
Дверь открылась.
Перед ней стоял человек, который через несколько лет мог получить статус Опоры Империи и принять на себя защиту государства.