К утру Чонсон пришёл в себя.
Поначалу он не мог понять, почему за окнами уже светло. Ария без лишних эмоций объяснила, что произошло ночью.
— Это было настолько опасно?
Она коротко рассмеялась, не веря собственным ушам.
— То есть ты до сих пор не понимаешь, насколько безумный поступок совершил?
— Я не чувствовал серьёзной нагрузки на тело.
— Ты применил Раскрытие во время пробуждения маны и всё ещё говоришь о нагрузке?
— Я применил Раскрытие?..
Теперь удивился уже Чонсон.
Ария вздохнула и покачала головой. Аделия, сидевшая рядом, осторожно вмешалась:
— Кадет Хан Чонсон, ты правда ничего не осознавал?
— Да. Мне не казалось, что я в опасности.
Он перебирал обрывки памяти и не находил в них намерения использовать Раскрытие. Во время пробуждения Чонсон полностью погрузился в наблюдение за Арией. Ему лишь показалось, что он начал понимать закон, скрытый в движениях её рук.
После этого воспоминания обрывались.
Значит, Раскрытие сработало без его осознанного решения.
— Госпожа Ария, по-вашему, я действительно был на грани?
— Ты издеваешься? — её голос стал ледяным. — Да, чёрт возьми. Ещё немного — и мог остаться калекой.
Только теперь Чонсон до конца понял, насколько серьёзной была ситуация. И насколько тревожно то, что он действовал, не отдавая себе отчёта.
— Ты только что очнулся, голова у тебя ещё не работает как следует, — продолжила Ария. — Соберись. В таком состоянии нормального разговора всё равно не выйдет.
— Хорошо.
Она смотрела слишком серьёзно, чтобы спорить. Чонсон медленно выровнял дыхание и принялся распутывать тяжёлый клубок мыслей.
Сознание прояснилось. Перед ним сидели две женщины: Ария, погружённая в раздумья, и Аделия, не сводившая с него тревожного взгляда.
Остальные уже ушли.
«Вернулись в Академию».
Долгожданная встреча закончилась слишком быстро. Чонсон с сожалением посмотрел на собственную ладонь и сжал пальцы.
Иногда тело казалось ему чужим.
Особенно после поступков, которых он сам от себя не ожидал. Стоило приблизиться к опасной границе, как внутренний страх просто исчезал. Организм принимал происходящее без сопротивления, будто ничего необычного не случалось.
«Самого чувства опасности нет».
После снятия печати изменилось многое. Талант к мане и способность понимать её стали заметно выше. Однако не менее важной переменой оказалась утрата привычных ограничителей.
Прежде тело само предупреждало Чонсона. При чрезмерной усталости наваливалась слабость, начинала кружиться голова, мышцы отказывались продолжать тренировку. Сигнал был прост: ещё шаг — и станет хуже.
Теперь таких сигналов не осталось.
Как бы он ни уставал, насколько бы рискованным ни казалось дело, внутри не возникало ясного «нельзя». Чонсон почти не помнил, когда в последний раз тело заставляло его остановиться.
— Глава Башни магии.
Он сам не заметил, как заговорил.
— Возможно, это прозвучит странно, но я хочу объяснить, что происходит с моим восприятием опасности.
Ария подняла взгляд.
— Говори подробнее.
— Дело не только во вчерашнем Раскрытии. В последнее время почти ни один мой поступок не кажется мне по-настоящему опасным.
— Ты хочешь сказать, что не способен объективно оценивать своё состояние?
Она сразу добралась до сути. Чонсон кивнул.
— Да. Когда вы остановили меня, я не понимал, зачем это нужно. Мне казалось, что я без труда продолжу.
Он говорил осторожно, стараясь не задеть её самолюбие. Но внутри уже созрела другая мысль.
Это был риск — почти ставка собственным телом. И всё же Чонсон предчувствовал: в будущем ему не раз придётся делать такой выбор.
«Моё тело уже не такое, как у других».
Возможно, безопасный путь, основанный на общих правилах, ему попросту не подходил. Для него существовала иная дорога — опасная по чужим меркам, но естественная именно для него.
Ария тяжело вздохнула и откинула волосы назад. Чонсон невольно напрягся.
Его рассуждения легко было принять за высокомерие. Между ними лежала пропасть в опыте и силе, а он фактически заявлял, что её оценка ошибочна.
— Я учитывала особенности твоего тела, — наконец сказала Ария.
— Тогда, возможно…
— Нет. Риск всё равно запредельный.
Холодный ответ не убедил Чонсона.
«Но возможность существует».
Перед ним словно открылся путь к росту, которого обычными средствами не достичь. Если двигаться правильно, можно получить силу, о которой он мечтал, — а возможно, и превзойти её.
— Разве результат не может оправдать такой риск?
Он не чувствовал ни боли, ни перегрузки, когда бессознательно применил Раскрытие и попытался понять ману Арии. Возможно, полное погружение притупило ощущения. Но могло быть и другое объяснение: Раскрытие действительно позволило ему прикоснуться к более высокому закону.
— Ты всерьёз считаешь, что оно того стоит? — спросила Ария.
— Да.
Чонсон не колебался.
Ему хотелось встретить грядущие беды собственной силой, не рассчитывая на чудо и чужое спасение.
До сих пор любой серьёзный противник превосходил его настолько, что одной подготовки не хватало. Как бы быстро Чонсон ни рос, самостоятельно пережить следующую катастрофу он не мог.
Он уже проверил это на себе.
Каждое спасение было чудом. И чтобы выжить снова, требовалось новое.
Или помощь Анастасии, Кали и других людей, успевавших в последний миг.
Опоздай они на несколько секунд — и Чонсон погиб бы.
В последней встрече с апостолом он понял, что леди Изабель способна спасти ему жизнь. Но вместо этого сам выбрал иное: рискнул собой, чтобы не позволить ей погибнуть ради него.
«Так было лучше».
В тот миг он искренне считал: если кто-то должен умереть, пусть это будет он.
Мысль постепенно затвердела, и лишь потом Чонсон заметил неестественную тишину.
Ария молчала и смотрела на него прозрачными глазами. Причина стала ясна сразу.
Рядом сидела Аделия.
И смотрела так, что Чонсон не сумел произнести ни слова.
В её глазах было всё: страх, обида и боль от одной мысли, что он снова добровольно полезет навстречу смерти.
— Вчера ты встретился со всеми, кто тебя ждал, — тихо сказала Ария. — Теперь понимаешь, что они чувствовали?
Чонсон неловко кивнул.
Он и сам много раз думал об этом.
Его тело больше не принадлежало только ему.
И всё же стоило вспомнить о грядущих бедах, как тревога подгоняла вперёд, а обещания отступали на второй план.
Выбор «лучше погибнуть, спасая другого, чем позволить ему умереть за меня» мог казаться благородным и даже приносить внутреннее облегчение.
Но права на такой выбор у Чонсона уже не было.
«Я снова собираюсь рисковать так, будто никого рядом нет…»
Он поспешно повернулся к Аделии, желая что-то сказать.
Она не дала ему начать. Просто взяла за руку и медленно провела пальцами по ладони, словно касалась чего-то хрупкого и бесценного.
Чонсон едва удержал тяжёлый вздох.
Слова были не нужны. В этом прикосновении жила одна просьба: не заставляй меня снова бояться, что я тебя потеряю.
— Аделия…
Она подняла глаза.
— Давай ненадолго выйдем и поговорим наедине.