Я медленно открыл глаза и почувствовал странную невесомость.

Казалось, я проспал целую вечность.

Расплывчатые пятна постепенно обрели очертания. Первым я различил красный цвет — яркий, почти ослепительный.

— Инструктор… Кали.

— Да… Это я, кадет Хан Чонсон.

Она ответила рассеянно, не сводя с меня глаз. Я несколько раз моргнул, пытаясь понять, что происходит.

Я осторожно приподнялся. Память обрывалась огромным провалом, и происходящее не укладывалось в голове.

Я знал, что вернулся в действительность, но поверить в это не мог.

«Неужели всё это правда?»

Передо мной больше не было ни беспросветной тьмы, ни багрового моря. В какой-то момент я уже смирился с мыслью, что навсегда останусь в том месте. Но потом во мраке вспыхнул странный свет.

Я потянулся к нему и пожелал только одного: любой ценой выбраться оттуда и вернуться в настоящий мир.

Теперь Кали смотрела на меня и не находила слов. Я чувствовал то же самое.

Что я должен был сказать? Что со мной случилось? Как я оказался здесь?

Ответов не было. Зато смятение постепенно уступало место другим чувствам.

Радости и огромному облегчению.

— Как хорошо, что вы целы…

Я произнёс это и сам не заметил, как улыбнулся.

В моём последнем воспоминании Кали исчезла, поглощённая светом. Теперь она сидела передо мной живая и невредимая. Уже одного этого было достаточно, чтобы я почувствовал себя счастливым.

— Да… Хорошо. Правда… очень хорошо, — голос Кали дрогнул.

От её ответа у меня сжалось горло.

Я всего лишь снова увидел её, но от этого сердце переполнилось такой радостью, что стало трудно дышать.

Я поднял руку и провёл ладонью по лицу.

Кончики пальцев ясно ощущали каждое прикосновение. У меня снова было тело — настоящее, живое, способное чувствовать.

«Да. Это действительно реальность».

Я боялся, что всё окажется сном. К счастью, страх не оправдался.

Только теперь я заметил ещё одного человека.

При виде леди Изабель облегчение стало ещё сильнее.

Перед тем как воспоминания оборвались, я переместился к ней, заслонил собой и пронзил апостола копьём. Значит, увиденное мною будущее, в котором Изабель погибала, не сбылось.

Однако радость быстро сменилась тревогой.

Изабель выглядела совсем не так, как я её помнил. Лицо осунулось, золотистые волосы потускнели и спутались. Казалось, передо мной сидит другой человек.

— Леди Изабель, с вами всё в порядке?

Я не смог не спросить.

— Со мной… всё хорошо.

Она ответила неуверенно. Я снова посмотрел на Кали.

— Простите, но вы обе выглядите совсем нехорошо. Инструктор Кали, вы тоже страшно измотаны.

Сначала радость мешала мне заметить очевидное. Теперь я видел: Кали находилась примерно в том же состоянии. Бледное лицо, глубокая усталость, скованность во всём теле.

— Нет, кадет Хан Чонсон. Теперь уже всё позади. Не думай об этом.

— Я тоже в порядке, — мягко добавила Изабель. — Сейчас вам следует беспокоиться о себе.

Я растерянно моргнул.

«По-моему, ни одна из них не в порядке…»

Но обе утверждали обратное, и спорить дальше было неловко.

— Вот же глупые люди, — раздался тяжёлый вздох.

Я резко повернул голову.

К нам подошла светловолосая женщина. Ария покачивала головой, глядя на нас с явным неодобрением.

— Все трое хороши. Сколько раз я говорила, что опасности больше нет? А вы даже поесть как следует не удосужились. Ладно, разберёмся по порядку. Хан Чонсон, сначала я проверю твоё состояние. Что ты сейчас чувствуешь?

— Ничего необычного.

Я ответил честно.

В теле ещё оставалось ощущение лёгкости, будто я не до конца вернулся на землю, но ни боли, ни явного недомогания не было.

— Ничего необычного? Ты уверен?

Ария переспросила с таким удивлением, что я невольно опустил взгляд на себя.

— Да. По крайней мере, я не…

И осёкся.

«Стоп… Что это?»

С телом было что-то не так.

Кожа стала неестественно белой.

Я видел собственные руки, грудь, плечи — и всё же не узнавал себя. Благодаря постоянным тренировкам телосложение осталось крепким и пропорциональным, но кожа побледнела до почти прозрачного оттенка.

Я сжал кулак, осмотрел предплечье, снова перевёл взгляд на плечо.

— Что со мной случилось?

— Судя по реакции, отторжения нет, — вместо ответа задумчиво произнесла Ария.

— Госпожа Ария, может быть, всё же стоит пригласить лекаря или жреца? — осторожно предложила Кали.

— Я согласна, — поддержала её Изабель. — Хан Чонсону необходимо полное обследование. Нужно убедиться, что никаких последствий не осталось.

Я посмотрел на них обеих. Их тревога сама по себе говорила о том, что со мной произошло нечто серьёзное.

«Неужели моё тело настолько изменилось?»

И всё же главный вопрос был другим: почему я вообще жив?

Белая рука апостола пробила мне грудь и пронзила сердце. Я до сих пор мог в точности вспомнить тот леденящий миг.

— Звать посторонних незачем, — отрезала Ария. — Моя мана поможет больше, чем большинство лекарей и жрецов. Кроме того, мне достаточно ощутить жизненную силу человека, чтобы понять, есть ли в теле нарушения. Я спросила Чонсона лишь для дополнительной проверки.

Но мне всё равно нужно было узнать правду.

— Леди Изабель, как я выжил?

Моя память обрывалась в тот момент, когда она находилась рядом. Я решил, что именно Изабель должна была видеть, что произошло дальше.

— Это…

Она потупилась и замялась. Я невольно насторожился.

Значит, всё было не так, как я думал?

— Хватит, — вмешалась Ария. — Я сама всё объясню. Слушай не торопясь. Я понимаю, что ты сейчас растерян.

— Хорошо.

Я кивнул и сосредоточился на её словах.

Кали и Изабель тоже слушали очень внимательно, хотя, судя по всему, уже знали большую часть случившегося.

А затем я услышал нечто совершенно невероятное.

— Значит… я превратился в тёмную сферу?

— Именно. Это была сила апостола. Она должна была запечатать тебя. Мне понадобилось почти две недели, чтобы разобраться, как устроена эта дрянь. Даже не представляешь, сколько хлопот ты мне доставил.

Ария вздохнула и рассмеялась. Я машинально провёл ладонями по телу.

«Разве такое возможно?»

Почти сразу я понял: возможно.

В непостижимом пространстве мне довелось увидеть истинную силу апостола. Её по праву можно было назвать почти всемогущей.

Апостол оживлял мёртвого, калечил его и мгновенно восстанавливал тело, чтобы продолжить пытку.

Если он был способен на такое, то уж заточить человека в печать ему наверняка не составляло труда.

«И тот апостол тоже был сереброволосым».

Существо, пронзившее моё сердце, выглядело почти так же, как тот апостол из чужих воспоминаний. Это только укрепляло подозрения.

— Насколько я могу судить, твоё тело было полностью создано заново, — продолжила Ария.

— Создано заново?.. Что именно вы имеете в виду?

— Ровно то, что сказала. Можно считать, что у тебя теперь совершенно новое тело. Причём, скорее всего, именно такое, какое ты сам считал идеальным.

Я не знал, что на это ответить.

Я превратился в тёмную сферу, а затем заново обрёл плоть, будто кто-то собрал меня с нуля.

— Не верится? — с усмешкой спросила Ария.

Я честно кивнул.

— Да. И всё же мне приходится поверить.

Другого объяснения тому, что я остался жив, не существовало.

В тот миг, когда мне пробили грудь, я не сомневался, что умираю.

— Тогда скажите, госпожа Ария: с телом кадета Хан Чонсона точно всё в порядке? — спросила Кали.

Её тревога была мне понятна. Даже если я каким-то чудом воскрес, никто не мог знать, насколько здоровым оказалось новое тело.

— В полном. Более того, оно значительно лучше прежнего. В человеческом организме неизбежно накапливаются примеси. У него их не осталось вовсе. Это совершенно чистое тело.

— Чистое тело… — повторила Изабель и посмотрела на меня.

Я почувствовал себя неловко.

Теперь я хотя бы представлял, что произошло за последние дни. Я медленно пошевелил рукой. Ощущения почти не отличались от прежних, но прозрачная бледность кожи всё равно казалась чужой.

— Госпожа Ария, не могли бы вы подробнее объяснить, что значит «чистое тело»?

— Проще всего назвать его идеальным. Оно обладает исключительным сродством с маной. Ты будешь быстрее накапливать её, легче осваивать любые методы и гораздо быстрее учиться всему, что связано с телом и энергией.

Я моргнул.

Смысл был понятен. Непонятно было другое: как подобное могло случиться со мной.

«Выходит, я пережил полное перерождение?»

Именно это выражение первым пришло в голову.

В историях так называли чудесное обновление тела, после которого человек становился сильнее во всех отношениях.

«Неужели теперь я такой?»

Я снова посмотрел на себя, но перемен всё ещё не ощущал.

— Считай это наградой за то, что ты преодолел силу апостола, — сказала Ария. — Да, пожалуй, «наградой» будет точнее всего.

— Наградой…

— Я подавила печать своей маной и помогла её разрушить. Но во тьме ты вернул себя сам. Одной лишь собственной волей.

Ария слегка улыбнулась, и я невольно улыбнулся в ответ.

Чувство было странным.

Для меня то место стало настоящим адом. Казалось, я провёл во тьме несколько лет.

Я не мог назвать это время бессмысленным, но отрицать, насколько тяжело оно мне далось, тоже не собирался.

— Спасибо, что так говорите.

Ария словно понимала, через что мне пришлось пройти. Её слова утешали, и благодарность была искренней.

— Было бы за что. Ладно, основное я объяснила. Я и сама проголодалась, а говорить на пустой желудок надоело. Остальное обсудим после нормальной еды.

Она подняла руку и щёлкнула пальцами.

Дверь кабинета сразу открылась.

— Госпожа Ария, прошу прощения за вторжение.

— Заходи. Накрой здесь стол.

Через мгновение в кабинет вошёл маг с целой вереницей блюд.