Оставшиеся часы с Глесией проходили совсем не так, как предыдущие встречи.
Я не стал оставаться с ней в комнате. Вместо этого предложил осмотреть Башню магии. Поскольку я всё ещё казался Глесии чужим, открытое пространство было подходящим местом для нового начала.
«Какими бы ни были мои чувства…»
Отношения не восстановишь одним признанием. Сначала нужно было хотя бы избавиться от неловкости.
Похоже, Глесия поняла мой замысел. Постепенно она расслабилась и начала поддерживать разговор.
— Хан Чонсон, тебе здесь удобно? Ничего не мешает?
— Почти ничего. Глава Башни магии хорошо ко мне относится. Здесь даже спокойнее, чем я ожидал.
Я огляделся.
Мастерские в башне отличались друг от друга. Одни, как эта, были открыты для посетителей, в другие посторонним вход запрещали. Радовало и то, что маги наконец перестали рассматривать меня как редкую диковинку.
— А что происходит в Академии? — спросил я. — После моего исчезновения многое изменилось?
— Не особенно. Разве что теперь там постоянно дежурят рыцари и маги, присланные Императорским двором.
— Тогда хорошо.
Её спокойный ответ немного успокоил и меня.
«Значит, в ближайшее время Академии ничего не грозит».
Даже если апостолы снова нападут, едва ли их целью станет сама Академия. До сих пор они охотились исключительно за мной. Если беда и случится, то скорее здесь, в Башне магии.
— Кстати, Леонхарт, Юмия и… Давид, кажется? Тот парень, с которым ты часто общался. Они все очень за тебя переживали.
Знакомые имена заставили меня остановиться.
После пробуждения я, конечно, вспоминал о них. Просто всё внимание ушло на людей, с которыми меня связывали более глубокие отношения.
— Вот как…
— Только вчера в Академии узнали, что ты жив.
— Наверное, все были потрясены.
— Да. Очень.
Я невольно улыбнулся.
Глесия по-прежнему говорила ровно, будто просто сообщала факты. В её голосе не было прежней близости, и от этого становилось немного грустно.
Но теперь я мог смотреть на это иначе.
Наши отношения начинались заново. Сожалеть о потерянном было естественно, однако дальше всё зависело и от моих усилий.
Глесия с любопытством осматривала башню, и я счёл это добрым знаком.
«По крайней мере, она уже не отталкивает меня так явно».
Надежда оставалась.
* * *
Пока Чонсон и Глесия гуляли по башне, неподалёку проходила совсем другая встреча.
На одном из верхних этажей стены, потолок и даже свет были окрашены в голубые тона. По этому необычному пространству бродили две девушки — Карите и Милия.
На первый взгляд трудно было представить их вместе, однако сейчас они с одинаковым любопытством разглядывали товары в открытой мастерской.
— Как здесь интересно…
— Да. Смотри, какая красивая вещица.
Милия долго изучала витрину, а потом указала на один из товаров.
— Дайте, пожалуйста, две штуки.
Маг за прилавком без лишних вопросов завернул покупку. Карите наблюдала, как Милия привычно расплачивается, и снова думала о первом впечатлении от неё.
Яркая. Лучезарная.
Совсем не похожая на саму Карите. За время прогулки это ощущение только укрепилось.
«Она мягкая и добрая».
Мягкость чувствовалась во всём: в голосе, улыбке, движениях рук. Рядом с Милией людям становилось спокойнее.
— Держи, Карите.
— Мне?
— Конечно. Поэтому я и купила две. Рука уже устала, так что забирай скорее.
Милия с улыбкой протянула ей круглый леденец на палочке. Карите растерянно приняла его.
— Спасибо.
— Да пустяки.
Леденец оказался непривычного тёмно-красного цвета и слабо светился изнутри. Карите ещё рассматривала его, когда Милия уже лизнула свой.
— Вкусный? — спросила она.
Милия рассмеялась.
— Словами не объяснить. Попробуй сама. Вкус очень странный.
Карите осторожно коснулась леденца языком и замерла.
Она снова посмотрела на него.
«Что это вообще за вкус?»
От конфет ждёшь сладости, кислинки или хотя бы яркого фруктового оттенка. В дорогих сладостях иногда чувствовался настоящий сок. Здесь не было ничего подобного.
— Удивительно, правда?
— Да… Даже не понимаю, на что это похоже.
Карите попробовала ещё раз. Теперь вкус стал немного понятнее.
Он не был неприятным, но совершенно не походил на сладость.
— Кажется, я поняла, — сказала Милия.
— И что это?
— Мясо.
— Мясо?..
— Да. Из-за того, что это леденец, я не сразу поняла, но вкус у него точно мясной.
Она говорила так уверенно, что Карите невольно нахмурилась.
— Тогда из чего сделан этот леденец?..
Вопрос возник сам собой.
— Лучше не задумываться слишком глубоко, — предупредила Милия.
— Пожалуй…
— Иногда спокойнее чего-то не знать.
В её словах явно был смысл. Карите снова попробовала леденец и пошла следом.
Милия разглядывала всё вокруг с живым любопытством. Её глаза сияли, а лицо казалось особенно красивым.
«И правда красавица».
Карите думала об этом и утром, когда они ехали сюда вместе, и сейчас. Наверное, неудивительно, что Чонсон полюбил такую девушку. Милия была не только хороша собой — в ней чувствовалось обаяние.
— О чём задумалась? — спросила та.
— Ни о чём.
— Башня оказалась гораздо интереснее, чем я ожидала. Денег сегодня уйдёт немало, зато можно ходить из мастерской в мастерскую и всё рассматривать. Тебе тоже нравится?
— Да… наверное.
Карите невольно подстраивалась под её настроение. Они отличались даже характером. Милия легко сближалась с людьми и сразу делала разговор непринуждённым.
«Она хороший человек».
Карите видела её словно окружённой мягким белым светом.
— Скорее бы уже наступил вечер, — сказала Милия.
— Хочешь поскорее собраться всем вместе?
— Конечно. Когда соберёмся все, вечер наверняка получится особенным. Разве ты не ждёшь?
— Жду.
Это было правдой. Но вместе с ожиданием росла тревога.
Даже после нескольких часов рядом с Милией Карите успела заметить множество достоинств. И чем больше замечала, тем сильнее ощущала себя хуже неё.
«Она лучше меня во всём».
Красивее. Мягче. Спокойнее. Рядом с ней легко — теперь Карите знала это наверняка.
Нетрудно было представить, как чувствовал себя Чонсон, проводя с Милией время. Тем более именно Милия встречалась с ним перед Карите.
— Давай теперь туда. Кажется, там продают украшения. Очень красивые.
Карите пошла за ней и беззвучно вздохнула.
Мысли становились всё тяжелее.
Такая красивая и обаятельная женщина любила Хан Чонсона. Причём любила глубоко — это было слышно даже в случайных замечаниях.
— Чонсону бы тоже понравилось.
— Жаль, что он не пришёл с нами.
— Представляешь, как он отреагирует, если подарить ему вот это?
После таких слов Карите снова и снова сравнивала себя с Милией.
«Неужели Чонсон может любить и меня, когда рядом с ним есть Милия?»
При встрече Карите сразу расплакалась. Вместо того чтобы показать себя с лучшей стороны, она долго сидела перед ним совершенно разбитая. От одного воспоминания лицо начинало гореть.
«Какая же я дура…»
Это была долгожданная встреча. Можно было встретить его улыбкой, сказать что-то тёплое, показать себя с лучшей стороны. Но стоило увидеть Чонсона, и она уже не смогла сдержаться.
— Карите? Эй, Карите.
Она моргнула и огляделась.
Они уже стояли среди витрин с украшениями. Милия смотрела на неё с тревогой.
— Прости. Ты меня звала?
— Несколько раз. Ты совсем не отвечала. Тебе плохо? Вид у тебя какой-то отсутствующий.
— Нет, всё нормально. Извини, я буду внимательнее.
— Не нужно так стараться быть внимательной. Мы ведь гуляем вместе, чтобы познакомиться поближе. Не напрягайся.
— Хорошо… постараюсь.
Карите неловко улыбнулась.
Кроме Чонсона, она почти ни с кем не умела общаться легко. Чем дольше длился разговор, тем сильнее путались мысли.
— Раз уж мы здесь, я первая выберу для тебя украшение, — заявила Милия.
Карите смотрела, как та наклоняется к витрине. Несколько прядей чёрных волос упали на лицо.
И снова пришла та же мысль.
«До чего же она красивая».
Наверное, чёрные волосы особенно бросались в глаза потому, что напоминали волосы Чонсона.
— Вот! По-моему, тебе подойдёт это.
Милия подняла украшение.
— Серьги в виде звёзд.
— Да. Из всех, кого я сегодня видела, ты, пожалуй, самая красивая. А с этими голубыми звёздочками ты станешь ещё красивее.
— Я?.. Красивая?
Вопрос вырвался сам.
Милия кивнула так спокойно, что Карите только растерянно заморгала.
— Просто я…
— Что с тобой? Наверняка тебе постоянно это говорят. В своей группе ты, должно быть, очень популярна.
Милия тихо рассмеялась.
Карите не знала, как понимать её слова. Девушка, которая казалась ей куда красивее, с полной серьёзностью хвалила её внешность. На мгновение было даже трудно понять, искренний это комплимент или насмешка.