Изабель молча наблюдала за тренировкой и всё сильнее изумлялась.
«Что это за мана?»
За годы службы она изучила множество её разновидностей и давно перестала удивляться чужим техникам. Благородная золотая мана, которой владела сама Изабель, превосходила почти все известные свойства.
Но поток Хан Чонсона не поддавался привычным меркам.
Его мана обладала природой, которую не могла подавить даже золотая сила. Более того, само ощущение от неё казалось чуждым.
«Я не могу определить её предел».
Даже общий запас силы оставался неясным. И внешне мана вела себя не так, как должна.
Обычно чем могущественнее поток, тем ярче и ослепительнее сияние. У Хан Чонсона всё происходило наоборот: свет будто гас, цвет становился гуще, а тёмная глубина мягко колыхалась.
Невозможно было понять ни природу, ни мощь.
Он не применял заклинаний и не пытался придать потоку форму — лишь снова и снова вызывал ману. Значит, смысл заключался в самом её проявлении.
Спустя всего полчаса Хан Чонсон выглядел полностью изнурённым.
«Неужели эта природа настолько тяжела?»
Его новое тело, по словам главы Башни магии, приближалось к идеальному. Оно не должно было быстро уставать, а эффективность обращения с маной обязана была вырасти во много раз.
И всё же короткая тренировка лишила его сил.
Хан Чонсон остановился лишь у самой опасной черты. Изабель уже собиралась вмешаться, когда Ария наконец заговорила.
Затем глава Башни магии без всякого стеснения коснулась его руки и тихо улыбнулась.
— Тяжело, правда?
— Да. Но не настолько, чтобы считать это невозможным. Если я привыкну и научусь вызывать ману естественно, всё получится.
— Именно. Продолжай выдерживать нагрузку и осваивай её природу. Тогда обретёшь совершенно новую силу.
Изабель невольно прислушалась.
— Так что соберись, — продолжила Ария. — Мана высших эльфов даст тебе преимущество, какого больше нет ни у кого.
Изабель едва не открыла рот от удивления.
«Высших эльфов?»
Речь шла о древнем народе, сохранившемся лишь на страницах старых книг. И сейчас Ария утверждала, что Хан Чонсон пользуется их маной.
— Поэтому я и терплю из последних сил, — сказал он. — Даже короткое проявление выматывает, но, если сумею привыкнуть, это станет моей особой силой.
— Верно. Теперь отдохни, а потом пообедаем вместе.
Слова звучали настолько невероятно, что Изабель снова посмотрела на Чонсона.
Выданная ему простая белая одежда промокла насквозь. Он довёл тело до полного истощения, но глаза сияли, а на лице держалась светлая улыбка.
Изабель сняла маскирующую ману.
— Госпожа Изабель, вам тоже следует отдохнуть, — сразу сказал Чонсон.
Она поблагодарила кивком, но взгляд уже перешёл к Арии.
— Госпожа Ария, позвольте спросить.
— О мане Хан Чонсона?
— Да. Вы способны воспроизводить природу маны высших эльфов?
Изабель должна была получить прямой ответ.
Если эта сила исходила от Арии, речь шла о знании огромной ценности.
Высших эльфов давно считали исчезнувшим народом. Среди всех древних рас они занимали особое место.
— Нет, — ответила Ария.
Изабель растерянно моргнула.
— Тогда откуда взялась мана, которую только что проявил Хан Чонсон?
Если Ария не обучала его, объяснения не оставалось.
— А что здесь объяснять? Я знаю из старых книг, какой была мана высших эльфов. Хан Чонсон самостоятельно пришёл к той же природе.
Изабель потеряла дар речи.
«Она намеренно скрывает правду?»
Спокойствие Арии ещё ни о чём не говорило. Всем было известно, что глава Башни магии не питает дружеских чувств к Императорскому двору.
Возможно, она владела тайным знанием, но не хотела передавать его государству.
— Всё так, — неожиданно сказал Чонсон.
Изабель посмотрела на него. Он улыбался мягко и открыто.
— Госпожа Ария пыталась объяснить мне свою ману, но на её основе я пришёл к совершенно другой идее. Мне просто невероятно повезло.
— Повезло?.. Вы действительно говорите серьёзно?
Слово звучало настолько нелепо, что принять его было невозможно даже в шутку.
Но Хан Чонсон не лгал. Изабель слишком хорошо видела это по его лицу. Ария тоже выглядела вполне искренней.
— Вообще-то за одно подозрение я могла бы рассердиться, — заметила глава Башни магии. — Но сейчас понимаю твою реакцию. Когда впервые увидела его ману, сама не сразу поверила. Так что удивление простительно.
— Прошу прощения.
— В будущем не делай поспешных выводов. Сейчас я тебя отпускаю, потому что понимаю причину. В другой ситуации ты уже покинула бы Башню навсегда.
— Я запомню.
Изабель ответила осторожно. Прежние представления рушились одно за другим.
Ценность Хан Чонсона оказалась неизмеримо выше, чем она думала.
Императорский двор уже проявлял огромный интерес к его возвращению. И это ещё не зная всей правды.
«Последствия могут быть колоссальными».
Тяжесть происходящего навалилась разом.
О необычном теле Хан Чонсона в Башне знали единицы.
Ария. Сам Чонсон. Кали. И Изабель.
Всего четверо.
Она намеренно не докладывала двору, потому что понимала, какую бурю вызовет сообщение.
«А теперь ещё мана высших эльфов…»
Если об этом станет известно, вмешаются не только самые могущественные герцогские дома. Сам Императорский двор поднимет все силы.
— Госпожа Изабель? Вас что-то тревожит?
— Нет. Ничего.
— Вы плохо выглядите. Возможно, вам всё-таки стоит ещё отдохнуть.
В его голосе звучала искренняя забота, а внутри у Изабель становилось всё тяжелее.
«Как мне поступить?»
Золотой рыцарь приносил клятву абсолютной верности императорской семье и двору.
Любые сведения, способные принести государству пользу, надлежало сообщать немедленно. Изабель уже однажды нарушила эту обязанность, скрыв тайну нового тела Чонсона.
Теперь к первой тайне прибавилась вторая.
— Конечно, тебя это беспокоит, — спокойно сказала Ария.
Изабель подняла на неё взгляд.
— Ты думаешь о Хан Чонсоне, верно?
— Госпожа Изабель размышляет обо мне? — удивился он.
Их голоса прозвучали почти одновременно.
Изабель неуверенно кивнула.
— Да.
Скрывать внутреннюю борьбу от Арии было бесполезно. Казалось, глава Башни магии давно всё поняла.
Изабель разрывалась между личным чувством и долгом золотого рыцаря.
— Ты сама прекрасно знаешь, какое решение будет для него лучшим, — холодно произнесла Ария.
Изабель прикусила губу.
«Она сделала это нарочно».
Ария намеренно раскрыла ей природу маны Хан Чонсона. А теперь словами подталкивала к молчанию.
— Похоже, ты всё ещё сомневаешься. Тогда скажу прямо: не докладывай Императорскому двору.
— Вы действительно считаете, что я должна поступить именно так?
— Ответ тебе известен лучше, чем мне. Подумай, что случится с Хан Чонсоном, когда двор узнает правду.
Ария попала точно в цель.
«Она хорошо знает двор».
Изабель почувствовала, как внутренние весы начинают склоняться в одну сторону.
Чонсон растерянно переводил взгляд с одной женщины на другую.
— Я не совсем понимаю, о чём вы говорите. Из-за меня могут возникнуть проблемы?
Его искреннее недоумение вызвало у Изабель горькую усмешку.
Выбора уже не оставалось.
Даже будучи золотым рыцарем, она не сможет передать двору эту тайну.
— Я объясню честно. Ваше новое тело — почти идеально чистое. А теперь выяснилось, что вы способны проявлять ману высших эльфов. Если эти сведения станут известны, к вам возникнет огромный интерес.
Она говорила без прежних колебаний.
Ария лишь помогла назвать вслух решение, к которому Изабель всё равно пришла бы сама.
Чонсон широко раскрыл глаза. Кажется, только теперь он начал понимать собственное положение.
— Скорее всего, вас женят на одной из императорских принцесс и навсегда привяжут к императорскому дому.
— На принцессе? Но… что значит «привяжут»?
— Именно то, что я сказала.
Изабель стало тяжело на душе.
Если она доложит обо всём, последствия окажутся страшнее любой кары за молчание.
Подобные случаи были редки, но история хранила достаточно примеров.
Когда императорскому дому требовалось любой ценой удержать ценного человека, его насильно соединяли браком с принцем или принцессой, стоявшими дальше всего от престола.
После этого человек становился частью императорской семьи и терял право покинуть её. Закон связывал всю дальнейшую жизнь.
Так поступали с обладателями уникального тела, редкой маны или силы, необходимой государству. На протяжении веков отдельные люди отдавали двору свои способности и потомков, не имея возможности отказаться.
«Только герцогский дом мог бы попытаться возразить».
У простолюдина Хан Чонсона не было бы даже формального права на сопротивление.
Изабель посмотрела на его потрясённое лицо и тихо вздохнула.
— Я не сообщу об этом Императорскому двору.
Долг золотого рыцаря требовал иного.
Но предать человека, который ради неё шагнул навстречу смерти, Изабель не могла.