Я медленно закрыл глаза, а когда открыл их, мир снова обрёл обычные краски. Золотой свет исчез, будто его и не было.
Теперь Раскрытие подчинялось мне полностью. Я мог призвать его одним движением мысли и так же легко отменить — почти как щёлкнуть выключателем. Достаточно было моргнуть.
— Я рассказал уже довольно много. Осталось ли что-нибудь, о чём вы хотели бы спросить?
В собственном голосе я услышал непривычную уверенность. Раньше мне не доводилось показывать Раскрытие кому-либо так подробно. Тем интереснее было наблюдать за Рейчел и золотыми рыцарями: ни одна из них не сумела скрыть потрясение.
— Вопросов слишком много, — призналась Рейчел. — Я даже не знаю, с какого начать.
— Спрашивайте по одному. Я отвечу на всё, на что имею право отвечать.
— На всё? Вы и правда мне доверяете. Иначе не стали бы так откровенно показывать собственные тайны.
Она говорила растерянно, словно всё ещё не верила увиденному. Я прямо встретил её взгляд.
— Я уже сказал, что хочу связать своё будущее прежде всего с вами, Ваше Высочество. И сказал, что доверяю вам. Одних слов для этого недостаточно, поэтому я решил доказать их делом.
Это и была моя искренность. Я показал силу, о которой не знали посторонние, потому что только так мог убедить Рейчел в собственной ценности.
— Когда мы встретились впервые, вы тоже произвели хорошее впечатление, — сказала она после короткой паузы. — Сейчас оно стало ещё лучше.
— Благодарю.
— Итак, вы рассказали, что ваша плоть настолько чиста, что представляет особую ценность для иных рас. Потом показали необычное Раскрытие. Даже об этих двух вещах я могла бы расспрашивать вас до вечера, но сначала хочу понять другое.
Рейчел чуть подалась вперёд.
— Чего вы на самом деле от меня хотите?
Вопрос застал меня врасплох.
— Сейчас я хочу установить с вами прочную связь и заслужить больше доверия.
— Это я уже поняла. Но доверие не бывает конечной целью. Вы открыли мне слишком многое и явно рассчитываете на что-то взамен. Скажите прямо. Я постараюсь выслушать без предубеждения.
Она улыбалась, однако за мягкостью чувствовалась привычка сразу добираться до сути.
Рейчел не ограничивалась попыткой выведать мои секреты и не навязывала собственные условия. Раз я сделал серьёзный шаг навстречу, она была готова ответить тем же — но прежде хотела знать цену будущих отношений.
— Похоже, уклончивый ответ вас всё равно не устроит.
— Конечно. Вы проявили слишком большую щедрость, чтобы я поверила в отсутствие цели. Лучше узнать её сейчас. Если после долгих месяцев доверия выяснится, что вашу просьбу я исполнить не могу, будет хуже для нас обоих.
— Я бы не осмелился требовать от вас невозможного.
— Неужели? Увиденное сегодня трудно назвать платой за скромную услугу.
В её голосе прозвучала лёгкая насмешка. Я глубоко вдохнул и принял решение.
«Лучше сказать правду».
В романе Рейчел всегда отличалась редкой рассудительностью. Автор нечасто показывал её мысли, но даже коротких сцен хватало, чтобы понять: она осторожна, умеет ждать и не судит людей по происхождению. Именно она годами поддерживала главного героя и не требовала награды за преданность.
Такому человеку можно было довериться.
— Тогда я скажу без обходных слов. Причина, по которой я хочу заручиться вашей поддержкой, связана с браком по воле императорского дома.
Мне не были нужны ни влияние династии, ни богатство, ни особые права. Я хотел только сохранить право распоряжаться собственной жизнью.
Если императорская семья решит мою судьбу, мне понадобится союзник внутри неё — тот, кто признает мою волю и не позволит превратить меня в удобный инструмент.
— С браком по воле императорского дома... — тихо повторила Рейчел.
Я кивнул.
— Да. Я много думал о том, что могу оказаться связан подобным решением...
— Довольно.
Её голос стал ледяным. Я осёкся.
— Хан Чонсон, я понимаю, к чему вы ведёте. Это невозможно. Даже не надейтесь.
— Ваше Высочество?.. О чём вы...
Я только начал объяснение, а она уже отвергла его с такой яростью, что у меня всё оборвалось внутри.
— Значит, под этой спокойной внешностью вы прячете непомерное честолюбие. Не понимаю, как вы вообще решились произнести подобную мерзость мне в лицо.
В её тоне слышалось не просто раздражение — настоящее отвращение.
Что-то пошло чудовищно не так.
— Ваше Высочество, прошу, успокойтесь и выслушайте меня до конца.
— Успокоиться? Сначала ответь: ты хотя бы понимаешь, о чём только что попросил?
Учтивость исчезла из её речи за одно мгновение. Рейчел смотрела на меня так, будто перед ней стоял человек, которого она больше не желала знать.
«Почему?»
Я лихорадочно перебирал собственные слова. И вдруг понял.
«Она услышала совсем не то».
Иного объяснения такой реакции не существовало.
— Я понимаю значение своей просьбы, — осторожно произнёс я. — Но, боюсь, вы истолковали её неверно.
— Неверно? Я проявила к тебе расположение, а ты решил, что можешь безнаказанно предложить такое. Я ошиблась в тебе. Будь на моём месте другой член императорской семьи, ты бы сейчас уже не стоял на ногах.
Рейчел говорила тихо, оттого её слова звучали ещё страшнее. За её спиной Селен и Эллин выпустили наружу часть своей силы. Давление двух золотых рыцарей стиснуло тело, словно железные обручи.
Я попытался ответить, но не смог даже разомкнуть губы.
— Ваше Высочество, простите моё вмешательство, — раздался голос Изабель. — Прошу, позвольте Хан Чонсону объясниться.
Я с трудом повернул к ней голову.
— Изабель, ты понимаешь, кого защищаешь? Этот человек только что оскорбил императорскую кровь в моём присутствии.
— Понимаю. Говорить о таком браке прямо перед принцессой — вопиющая дерзость. Но я уверена: Чонсон не вкладывал в свои слова оскорбительного смысла.
— Ты готова ручаться за него? Даже моё уважение к тебе не заставит меня закрыть глаза на подобное.
Воздух в комнате словно застыл. Однако благодаря вмешательству Изабель я наконец понял, где ошибся.
Само выражение было запретным. При дворе оно означало не то, что я знал из романа. Если Рейчел назвала мои слова оскорблением династии, значит, я задел один из самых болезненных обычаев императорского дома.
— Да, Ваше Высочество. Я ручаюсь, — без колебаний ответила Изабель. — Если он действительно хотел сказать то, что вы услышали, я приму ответственность вместе с ним.
Я уставился на неё. Она не просто дала мне возможность договорить — она поставила на кон собственное положение.
Рейчел постепенно взяла себя в руки.
— Хорошо. Раз ты готова отвечать за него... Хан Чонсон, говори. Но если твоё объяснение меня не убедит, пощады не будет.
От прежнего радушия не осталось и следа. В её лице жила холодная, почти личная ненависть.
Я глубоко вдохнул и заставил тело расслабиться, несмотря на давление рыцарей.
— Прежде всего прошу прощения за слова, которые прозвучали столь оскорбительно. Я не знал их придворного смысла. Но могу объяснить, что хотел сказать на самом деле. Уверяю вас, моя просьба совершенно иная.
Рейчел молчала, нахмурившись.
— Я прошу вас не позволить императорскому дому принудить меня к такому браку.
Никаких оговорок. Никаких попыток смягчить смысл. Только правда.
Рейчел несколько раз моргнула.
Гнев исчез так быстро, будто его смыло. Передо мной снова сидела молодая женщина, ошеломлённая собственным недоразумением.
— Подождите... Подождите.
В её голос вернулась вежливость. Я почувствовал, как напряжение начинает отпускать.
«Так и есть. Она меня неправильно поняла».
Рейчел ещё пару раз растерянно моргнула и приоткрыла рот.
— Так вы... об этом говорили?
— Именно. И всё же вина моя. Я употребил выражение, не понимая, насколько оно неприемлемо при дворе. У вас были все основания рассердиться.
Я сознательно оставил ей удобный выход. Рейчел провела ладонью по лицу, пытаясь собраться. Щёки у неё медленно наливались краской.
Мне отчаянно хотелось рассмеяться, но сейчас даже улыбка могла снова всё испортить.
Она тяжело вздохнула и наконец подняла на меня глаза.
— Я... Простите. Я не хотела думать о вас настолько плохо, но ваши слова можно было понять только так. Похоже, я поспешила.
— Ничего страшного. Я сам допустил грубую ошибку и впредь буду осторожнее. Я действительно не подозревал, что это выражение считается почти запретным.
Чем спокойнее я отвечал, тем легче ей становилось. Рейчел украдкой посмотрела на меня и неловко кивнула.
— В таком случае я вполне могу вам помочь. А моя резкость... у неё была причина. При дворе подобный брак подразумевает, что выдающемуся чужаку отдают члена династии, чьими желаниями готовы пожертвовать. Фактически так поступают с теми, кого императорская семья считает лишними. Поэтому, когда вы заговорили об этом со мной...
Я всё понял.
«Да уж. Ошибка целиком моя».
Если это выражение обозначало участь отвергнутых членов семьи, неудивительно, что Рейчел решила, будто я потребовал её в качестве удобной награды.
— Тогда я и правда нанёс вам тяжёлое оскорбление.
— Если подумать, вы могли не знать. За пределами дворца этот оборот почти не употребляют. Я даже не понимаю, где вы его услышали.
Рейчел улыбнулась, всё ещё красная от смущения. Я едва удержался, чтобы не посмотреть на Изабель.
«Только не сейчас».
Именно она дала мне шанс исправить промах. Укорять её взглядом за то, что заранее не объяснила придворную терминологию, было бы верхом неблагодарности.
— Впредь я не повторю подобной ошибки.
— Верю. Вы быстро разобрались и сразу признали вину. Но теперь мне действительно любопытно. Если забыть о жестокости такого обычая, для чужака он означает признание: императорский дом принимает талантливого человека в семью. Почему вы так решительно против?
Её любознательность вернулась вместе с обычным тоном. Будто недавней угрозы и не было.
Я посмотрел в красные глаза Рейчел и окончательно утвердился в решении.
«Ей можно доверять».
Раз уж разговор зашёл так далеко, стоило оставить в её памяти не только силу, но и главное убеждение, которым я жил.
— Возможно, мои слова покажутся самонадеянными. Но я не хочу, чтобы императорский дом или кто-либо ещё выбирал мне спутницу. Я намерен быть с женщиной, которую полюблю сам.
Эта фраза выражала меня точнее любых обещаний.
Ради этого я становился сильнее. Ради этого готовился отправиться на фронт. Ради этого стремился поднять собственную ценность так высоко, чтобы никто не смог распорядиться моей жизнью вместо меня.
Я хотел сам защитить тех, кого люблю, и остаться с ними — не благодаря титулу, милости династии или чужому решению.
Поэтому мне предстояло стать и сильнее, и достойнее, чем я был сейчас.
— Быть с той, кого любишь... — задумчиво повторила Рейчел.
Я ответил ей твёрдым кивком. В этих словах не было ни капли лжи.