— Вы спрашиваете, понравились ли мне? Хан Чонсон, вы гораздо занимательнее, чем я думала.
Рейчел улыбалась, и я тоже позволил себе улыбнуться.
«Леонхарт на моём месте смутился бы и начал умалять собственные достоинства».
В знакомой истории принцесса сама искала встречи с талантливым учеником, надеясь приблизить его к себе. Он отвечал уважительно и скромно, чем только сильнее располагал её к себе.
Его осторожность была естественной: Леонхарт не знал её заранее и видел перед собой прежде всего дочь императорского дома. У меня имелось преимущество, которого у него не было. Я представлял, как Рейчел поступает, когда приходится выбирать между выгодой и совестью.
Повторять этот путь я не собирался.
— Раз вы не возражаете, я буду говорить откровенно.
— Откровенность мне нравится. Что касается вашего вопроса: да, вы соответствуете моим ожиданиям. Мне по душе ваша уверенность, особенно потому, что за ней стоят реальные способности.
Ответ был ясным и благожелательным.
Я почувствовал облегчение. С Рейчел можно было строить связь не как с женщиной, которую нужно очаровать, а как с человеком, чьи цели способны совпасть с моими.
— Я хотел бы стать для вас не случайным знакомым, а важным союзником.
Никакие украшения здесь не требовались. Мы оба уже проявили интерес; лучше было назвать намерение прямо.
— Важным союзником... Вы говорите не только о сегодняшнем дне?
— И о нём тоже. Но прежде всего о будущем. Из всех возможных связей с императорским домом я предпочёл бы связь именно с вами.
Рейчел сразу выделила главное:
— «Из всех возможных»?
Я спокойно выдержал её взгляд.
Среди известных мне членов династии она подходила лучше остальных. С ней можно было говорить без постоянного страха, доверять её слову и не ждать, что покровительство обернётся кандалами.
— Тогда объясните, почему выбрали меня, — предложила Рейчел. — Во время нашей первой встречи мой брат наверняка показался вам влиятельнее. И по положению Дерсен стоит выше.
— Я это понимаю.
— Тем страннее ваш выбор.
Объективно она была права. Дерсен имел больше власти и занимал более высокое место в порядке наследования. Союз с ним дал бы быстрый доступ к ресурсам и защите. Для большинства это стало бы очевидным выбором.
Но его взгляд на людей ограничивался происхождением.
Как бы быстро я ни рос, для него простолюдин оставался простолюдином. Он мог оценить талант, использовать его, даже наградить, но едва ли увидел бы во мне равного участника большого дела.
Рейчел смотрела прежде всего на самого человека. Она тоже оценивала способности и пользу, но не сводила ценность к фамилии. Именно рядом с таким покровителем я мог расти, не соглашаясь заранее остаться на отведённой мне ступени.
— Сегодня ко мне приехали вы, а не принц Дерсен, — сказал я.
Она чуть подняла брови.
— Значит, вы расположены ко мне потому, что я первой сделала шаг?
— Я не вправе сравнивать членов императорской семьи. Могу лишь быть благодарен той, кто сама проявила интерес.
Рейчел снова рассмеялась.
— Забавно. Дерсен тоже в последнее время расспрашивал о вас. Выходит, я опередила его и успела произвести лучшее впечатление.
— Вы производите впечатление человека, которому можно доверять.
— Смелое заключение. Мы видимся второй раз и почти не знаем друг друга. Не слишком ли мало оснований?
С её точки зрения — да. Но я знал путь Рейчел, её решения в тяжёлые минуты, отношение к слабым и к людям другого сословия. Для меня эта встреча была второй; для моего знания о ней — далеко не первой.
— Частота встреч не всегда важнее интуиции. Моя говорит, что ваше слово надёжно.
Она умела видеть в человеке человека. В мире, где происхождение и ранг черты определяли судьбу почти с рождения, это качество было редкостью.
— Хм... Чонсон, вы случайно не пытаетесь польстить мне с каким-нибудь тайным умыслом?
— Как я посмел бы строить против вас такие расчёты?
— Вот как. А я уже решила, что вы плохо разбираетесь в женщинах. Теперь начинаю сомневаться.
Она легко постучала пальцами по столу. Золотые волосы качнулись, когда Рейчел склонила голову.
Я смотрел в её красные глаза и снова почувствовал неуверенность.
«Правильно ли я веду себя?»
Леонхарт завоевал её расположение скромностью. Я демонстрировал прямо противоположное: не прятал амбиции, сам предлагал союз, говорил о собственном праве заинтересовать принцессу.
Рейчел прервала паузу:
— Впрочем, мне нравится то, что я вижу. Возможно, вы уже поняли: я собираю талантливых людей и стараюсь сделать их своими.
Она не произнесла ни обещаний награды, ни угроз. Слова «сделать своими» означали покровительство, доверие и место среди её сторонников. Цена такой связи станет ясна позже, но Рейчел хотя бы не скрывала самого намерения.
— Тогда...
— Я согласна. Связь с вами обещает больше пользы, чем риска. Вы хотите стать важным союзником — пусть так и будет.
Её улыбка стала открытой.
Внутри всё вспыхнуло радостью.
«Получилось».
Я заручился словом Рейчел. Такая поддержка могла полностью изменить моё будущее.
— Благодарю вас, Ваше Высочество.
— Тогда скрепим договор хотя бы рукопожатием.
Рейчел протянула ладонь.
Я осторожно взял её руку.
И сразу замер.
— Вы говорили о перестройке тела, — заметила она. — Даже обычное прикосновение к вам ощущается иначе, чем к другим людям.
Её кожа была тёплой. Никакой маны, никакого направленного воздействия я не почувствовал. И всё же внутри что-то откликнулось — слишком глубоко и слишком ясно, чтобы списать на волнение.
— Мне самому внешние изменения кажутся незначительными, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие. — Хотя глава Башни магии тоже говорила, что разница велика.
— Со стороны она заметна сразу.
Рейчел чуть крепче сжала мои пальцы, затем отпустила.
Прикосновение длилось всего несколько секунд, однако ощущение не исчезло вместе с теплом её ладони. Оно осталось где-то под рёбрами, не похожее ни на влечение, ни на действие маны. Скорее на отклик, которому тело успело поверить раньше разума.
Я убрал руку, пытаясь понять странную реакцию.
Она не применяла силу. В воздухе не осталось следа заклинания. Но тело отозвалось так, словно узнало нечто желанное.
И тогда в памяти всплыла строка из истории о Леонхарте.
«Она показалась мне самой судьбой. Когда её ладонь легла в мою, тело словно само потянулось к ней».
Я резко прогнал воспоминание.
«Нет».
Это не могло относиться ко мне. По знакомому сюжету судьба Рейчел была связана с другим человеком. Моё тело не имело причин повторять его чувство.
— Что с вами? — спросила она.
— Ничего, Ваше Высочество.
— Неужели простое рукопожатие всё-таки вызвало какие-то особые переживания?
В её голосе звучала шутка, но я слишком поспешно покачал головой.
— Разумеется, нет. Я лишь в очередной раз почувствовал, насколько члены императорской семьи отличаются от остальных.
Пришлось заново собираться с мыслями.
Я слишком обрадовался её согласию и утратил осторожность. Только поэтому обычное прикосновение показалось значительным.
Иное объяснение я принять не мог.