Когда Карите ушла, я снова остался один. Радость от встречи смешалась с сожалением из-за нового расставания. К ним примешивалось множество других, куда более смутных чувств.
«Имею ли я право вот так принимать всё это?»
Я вернулся в просторную комнату, где до этого встречался с Милией, и теперь ждал Глесию. Невольный вздох прозвучал непривычно громко.
Каждая встреча принесла мне счастье. Мы успели сказать друг другу важные вещи, и всё же перед приходом Глесии на душе стало тяжело.
Что ещё я мог для них сделать?
Они ждали меня, переживали, приехали в Башню магии только ради встречи. А теперь, после нескольких коротких часов вместе, мне казалось, будто я лишь принимаю их любовь и почти ничего не отдаю взамен.
Я тоже старался говорить о своих чувствах, проявлять заботу, но этого было мало. Нельзя было отрицать: они давали мне гораздо больше.
«Я хочу сделать их счастливее… Только как?»
Ответ не приходил.
Дверь бесшумно отворилась, и мысли оборвались. Я поднял голову.
В комнату вошла Глесия.
Сначала я просто обрадовался. Она почти не изменилась и выглядела именно такой, какой я её помнил.
— Давно не виделись, Глесия.
— И правда. Хан Чонсон… ты снова стал прежним.
Уже после первых слов я почувствовал неладное. Она отреагировала совсем не так, как Милия и Карите.
«Потому что мы так и не разобрались, кто мы друг другу?»
Нас связывала дружба. Возможно, самая близкая из всех, какие у меня были. Мы познакомились ещё до моего поступления в Академию. Потом между нами появилось нечто большее, и на этом всё застыло. Для друзей мы стали слишком близки, а любовниками так и не стали.
Теперь эта неопределённость будто встала между нами.
Глесия подошла спокойно, без заметного волнения. Её взгляд не дрогнул и не выдал ни радости, ни боли. Она казалась такой же сдержанной, как всегда.
И всё же что-то было не так.
Я смотрел, как она приближается, и не находил слов. Да, передо мной стояла знакомая Глесия — только не та, с которой я расстался. Такой она была раньше, в самом начале, когда мы ещё не успели открыться друг другу и она встречала меня спокойным, непроницаемым взглядом.
— Глесия…
Я сам не заметил, как позвал её.
Она была собой и в то же время казалась чужой. Это противоречие сбивало с толку.
Глесия села рядом.
— Я просто рад, что у тебя всё хорошо.
Даже собственные слова прозвучали натянуто. Расстояние между нами ощущалось почти физически.
— Я тоже рада, что ты жив и снова здоров.
Спокойный голос только подтвердил догадку. Мы отдалились друг от друга сильнее, чем когда-либо.
Я вспомнил нашу последнюю встречу. Тогда Глесия прямо сказала о своих чувствах и потребовала, чтобы хотя бы ненадолго я относился к ней как к возлюбленной. Ей хотелось понять саму себя, и ради этого она решилась на непривычно смелую просьбу.
Теперь рядом сидела совсем другая девушка. За несколько недель изменилась даже её манера держаться.
Перед глазами на миг потемнело.
«Она так далеко…»
Раньше рядом с Глесией было легко и спокойно. Сейчас вместо прежней близости ощущалось явное отчуждение.
— Почему ты так смотришь? — спросила она.
— Просто очень рад тебя видеть…
— Вот как.
Она ответила так, словно речь шла о чём-то незначительном. Я не выдержал.
— Глесия, с тобой что-то случилось?
Неужели за время моего отсутствия произошло нечто настолько серьёзное, что полностью её изменило? Чем дольше я смотрел на неё, тем увереннее становился.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты стала другой. Нет, скажу прямо: сейчас ты кажешься мне чужой. Я чувствую, как сильно ты отдалилась.
Я заговорил так же открыто, как когда-то говорила со мной она. Мне нужно было понять, что происходит, и откладывать этот разговор нельзя.
Глесия молча смотрела мне в глаза. От напряжения я невольно затаил дыхание. При её появлении сердце наполнилось радостью, но теперь эту радость вытеснило беспокойство.
— Ты, как всегда, быстро всё замечаешь.
— Значит, что-то всё-таки произошло?
— Да. Со мной произошла серьёзная перемена.
Она не пыталась ничего скрыть. От этого становилось ещё тревожнее. Глесия смотрела на меня, отвечала, внимательно следила за моей реакцией — и всё же между нами не чувствовалось никакой близости.
— Я завершила навык.
— Навык?..
— Помнишь, я говорила, что нашла ключ к навыку? Мне удалось довести его до завершения и поднять черту до пятого уровня. Для меня это действительно многое изменило.
Такой рост поражал, однако не объяснял её холодности. Я должен был только радоваться тому, что Глесия догнала меня и стала сильнее. Именно этого я ей и желал.
— Поздравляю. Это невероятный результат.
Я говорил искренне, но сомнения никуда не делись.
— Спасибо. Теперь я наконец понимаю, каким ты видел мир. Эволюция черты сама по себе удивительна, однако сильнее всего на меня повлиял навык.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты ведь чувствуешь, что я изменилась. Я тоже это понимаю.
По её голосу было ясно: перемена не стала для неё неожиданностью. Она осознавала её, и в её словах почему-то чувствовалась тяжесть.
* * *
Хан Чонсон сидел рядом, растерянный и непривычно осторожный. Он запинался, не знал, куда деть взгляд, словно боялся сказать что-нибудь не то.
И всё же это был тот самый человек, которого Глесия помнила. Черты его лица стали выразительнее, кожа — необычайно белой, но сам он не изменился.
Глесия ясно видела: перед ней тот же Чонсон. А вот в себе она разобраться не могла.
«Я по-прежнему ничего не понимаю».
Более того, теперь собственные чувства казались ещё запутаннее. Наставница Аделия говорила, что при личной встрече всё прояснится. В действительности вышло наоборот.
— Я кажусь тебе странной? — невольно спросила Глесия.
Чонсон неловко кивнул.
— Немного. Будто передо мной не та Глесия, которую я знаю.
— Значит, со стороны это настолько заметно…
— Я не хочу сказать, что с тобой что-то не так. Просто сам не понимаю, что происходит. Ты будто держишь меня на расстоянии, и из-за этого я тоже не знаю, как с тобой говорить.
Он торопился объясниться, но при этом удивительно точно понял её состояние. Глесия медленно кивнула.
— Да… Странно. Всё это время я думала о тебе и беспокоилась. А теперь ты рядом, и я не знаю, как должна себя вести.
Собственные слова показались ей глупыми.
— Совсем не знаешь?
— Да. Наверное, поэтому ты и кажешься мне чужим. Тебе неловко рядом со мной, но мне сейчас не менее неловко рядом с тобой.
Чувства по-прежнему метались, и ничего хорошего в этом не было.
Она так долго переживала за Чонсона, так мечтала снова его увидеть — и теперь, когда встреча наконец состоялась, сердце отвечало совсем не так, как она ожидала.
Это было не просто смятение. В собственных чувствах Глесия различала слабое, но несомненное отторжение.
Поэтому и не могла говорить с ним легко, как прежде. Само тело будто противилось его близости.
И это пугало.
— Может быть, дело в навыке? — спросил Чонсон.
Глесия вздрогнула и кивнула.
— Возможно…
Они оба изменились, но перемены были разными. Чонсон стал сильнее, его внешность слегка преобразилась, однако внутри он остался прежним. Он смущался лишь потому, что она сама отдалялась от него.
«Да. Изменилась именно я».
Значит, изменились её чувства — и даже телесные реакции. А самым серьёзным событием за последнее время было завершение навыка.
— Ветер Леты…
— Ветер Леты? — повторил Чонсон.
Глесия посмотрела на него, и в груди неожиданно заболело.
Она не чувствовала печали. Напротив, была уверена, что обрадуется, увидев его живым и невредимым.
«Не понимаю».
Но радости не было.
Казалось, нечто бесконечно важное для неё исчезло без следа.