С тех пор как с меня сняли печать, прошло две недели.
Очередная тяжёлая тренировка подошла к концу. Я опустил копьё, и золотое сияние на клинке погасло, уступив место привычному красному блеску металла.
Я тяжело дышал и смотрел на оружие. Половина месяца, который Ария велела провести в Башне магии, уже осталась позади. Ещё один день закончился почти незаметно.
Подняв голову, я увидел бескрайнюю равнину. Ночью трава утратила свежую зелень и слилась с темнотой, но в этом мрачном просторе была своя красота.
Выше раскинулось небо, усыпанное звёздами.
Я задержал дыхание и долго смотрел вверх, пока ноги наконец не подогнулись. Пришлось сесть прямо на землю. Перегруженные мышцы отзывались болью при каждом движении; неприятная ломота разливалась по всему телу.
И всё же настроение было удивительно светлым.
Я разжал пальцы и снова сжал кулак. Пальцы плохо слушались, суставы одеревенели, но именно это ощущение приносило удовлетворение.
Я закрыл глаза и прислушался к себе.
Каждый день я тренировался с Раскрытием и навыками, доводя тело до полного истощения. И всякий раз после занятий ощущал перемену.
«Вместимость выросла».
Внутри словно открылось огромное пустое пространство. Теперь я мог вместить несравнимо больше силы.
«Я действительно изменился».
До Башни магии я тоже работал на пределе. Даже опережая других учеников, почти никогда не позволял себе расслабиться. Тогда рост казался значительным: обычный день давал один шаг вперёд, развитие черты или пробуждение нового навыка — три.
Теперь за сутки я проходил не меньше двух таких шагов. А в моменты прорыва сила возрастала так резко, будто я перескакивал сразу пять или шесть ступеней.
Изменилась сама мера развития.
Я постиг новые принципы, увидел мир с большей высоты — и потому каждое новое понимание приносило результат, который раньше казался недостижимым.
Открыв глаза, я снова увидел звёзды. Тьма не мешала им сиять.
— Красиво.
Улыбка появилась сама.
В этом небе мне почудилась собственная жизнь. Я знал, что впереди ждёт опасность. Нельзя навсегда остаться под защитой башни, а за её пределами угроза никуда не исчезнет.
Но тьма не отменяла света. Как звёзды не гасли из-за ночи, так и я мог пройти через будущие испытания.
— Очень устали?
Я повернул голову. В темноте золотые волосы Изабель казались особенно яркими. Она стояла рядом, как всегда спокойная и собранная.
— Нет. Всё в порядке.
— Вы можете признаться, если тяжело.
Её голос за последнее время стал заметно мягче. Я покачал головой.
— Я не притворяюсь. Конечно, тело устало. Но на душе спокойно, поэтому нагрузку легко вынести.
Это была правда.
Возможность каждый день ясно чувствовать собственный рост казалась благословением. Боль, изнеможение, тяжёлые пробуждения по утрам — всё теряло значение в тот миг, когда тренировка заканчивалась и я понимал: сегодня стал сильнее.
Это чувство приносило чистую радость. Оно же заставляло снова и снова возвращаться к занятиям.
Тело страдало, но дух не уставал.
Изабель молча смотрела на меня. Я встретил её взгляд.
Несмотря на долгую тренировку, дыхание у неё почти не сбилось. На лице под растрепавшимися золотыми прядями не было заметно даже усталости.
«Между нами всё ещё пропасть».
Я сокращал расстояние каждый день, но до её уровня оставалось далеко. И это не расстраивало — наоборот, давало ясную цель.
Изабель стала для меня мерой той высоты, которой необходимо достичь. Только сравнявшись с ней, я смогу не плыть по течению этого мира, а противостоять его судьбе собственными силами.
Я снова укрепился в решении и одновременно ощутил благодарность.
При первой встрече я сразу понял, что Изабель станет важной опорой. Теперь, после всего пережитого, это казалось даже недооценкой. Я многим был ей обязан, а совместные занятия успели превратиться в неотъемлемую часть каждого дня.
Именно поэтому настало время договориться.
— Давайте ограничимся двумя годами.
— Простите? О чём вы?
Она растерянно моргнула, и я невольно улыбнулся.
Обычно Изабель казалась холодной и непоколебимой. Тем приятнее было видеть редкие мгновения, когда мне удавалось застать её врасплох. Возможно, я испытывал простое удовлетворение от того, что смог поколебать столь невозмутимого человека. А может, радовался тому, что сумел нарушить её безупречное спокойствие.
— Я говорю о сроке, который вы обещали провести рядом со мной. В последнее время я часто об этом думаю. Пять лет — слишком жестоко.
Раньше Изабель согласилась сопровождать меня пять лет. К концу этого срока я, вероятно, уже буду сражаться на фронте.
Но сегодня я хотел изменить договорённость.
Два года. Не больше.
Изабель отрицательно качнула головой. Я ответил тем же.
— Меня это не устраивает.
— Вы вдруг заговорили о странных вещах. Что именно вас не устраивает?
Её искреннее непонимание снова вызвало улыбку.
Изабель была хорошим человеком. За время рядом с ней я убедился в этом окончательно. И потому не хотел удерживать её возле себя дольше необходимого.
— Никакой особой проблемы нет. Просто мне будет совестно отнимать у вас пять лет жизни.
— Я сама приняла этот срок. Если иных причин нет, менять его незачем.
— Как это незачем?
— А зачем?
Теперь уже я удивился её непониманию.
Изабель была старше меня. Точный возраст я не спрашивал, но предполагал, что она ровесница Кали.
Пять лет в её возрасте — огромный срок. Пока я буду расти и завоёвывать место на фронте, для неё пройдёт значительная часть молодости.
Это время можно было прожить иначе: встретить подходящего мужчину, полюбить и, если захочется, создать с ним семью.
Разумеется, брак сам по себе не гарантировал счастья. Но в нашем мире женскую молодость ценили особенно высоко, а Изабель сейчас переживала самую яркую пору своей жизни.
Я не имел права привязывать её к себе на весь этот срок. Даже добровольное согласие не избавляло бы меня от чувства вины.
— Я не собираюсь спорить с обязанностями золотого рыцаря. И не виню вас за случившееся во время нападения апостола. Тогда вы столкнулись с тем, чего не могли предотвратить.
Я говорил медленно и смотрел ей прямо в глаза. Сейчас нужно было изменить договорённость, чтобы через два года она действительно получила свободу.
Изабель выдохнула.
— Вы кое-что понимаете неправильно. Пять лет — наказание, назначенное мне императорским домом. Это не срок, который можно сократить по желанию человека, находящегося под моей охраной.
Она ответила твёрдо, но я лишь улыбнулся.
— Тогда я добьюсь права повлиять на решение императорского дома.
— Вы понимаете, что сейчас сказали?
— Прекрасно. Поэтому и предлагаю заранее договориться: вы останетесь со мной только два года.
Без уверенности в собственных возможностях я не стал бы начинать этот разговор. Теперь я хорошо понимал, насколько выросла моя ценность.
Рейчел в последнее время всё чаще приезжала ко мне. Сделать вид, будто я не замечаю её интереса, было уже невозможно. Если попросить принцессу, добиться сокращения наказания Изабель наверняка окажется несложно.
— Я не хочу.
Я замер.
Я ожидал возражений: что это невозможно, что правила не позволяют, что вмешательство принцессы недопустимо. На каждый довод у меня нашёлся бы ответ.
Но что означало простое «не хочу»?
От неожиданности я лишился слов.