Шёл третий день после пробуждения Чонсона.

Интерес к нему в Башне не угасал, а, напротив, становился всё сильнее. Особенно много говорили о том, как он вступился за Терезу и открыто противостоял Джейне.

Свидетелей той сцены было достаточно, и слух разлетелся по этажам с невероятной скоростью.

На первый взгляд ничего особенного не изменилось. Но прежний загадочный мужчина, снискавший расположение главы Башни магии, впервые показал окружающим характер и заявил о себе в полный голос. Такой образ неизбежно врезался в память.

Даже за завтраком чужие взгляды не давали покоя.

В Академии Чонсон постоянно оказывался в центре внимания и давно научился не замечать любопытных. Однако сейчас всё было иначе.

Он резал стейк и чувствовал, как за каждым движением следят десятки глаз. Мужчины и женщины одинаково откровенно разглядывали его, словно в Башне не осталось более занимательной темы.

Чонсон подавил вздох и посмотрел на двух женщин напротив.

— Инструктор Кали, утром вы собирались в Академию?

— Да. Накопилось несколько дел, которые нужно решить лично. Я слишком долго их откладывала.

Она улыбнулась, и Чонсон кивнул.

— Будьте осторожны. А ещё… я только недавно узнал, что вы оформили отпуск. Не ожидал.

— Я чувствовала ответственность. После того дня находилась не в том состоянии, чтобы кого-то учить. Другого выхода не было.

Кали говорила откровенно, с тихой улыбкой, но Чонсон всё равно ощутил вину.

Она переживала настолько тяжело, что обычная жизнь стала невозможной.

Он ненадолго задержал на ней взгляд, потом повернулся к Изабель.

— Госпожа Изабель… с вами всё в порядке?

Она сразу поняла, о чём он спрашивает.

— Да. Не беспокойтесь.

Спокойный ответ не успокаивал.

«Всё-таки пять лет».

Срок нельзя было назвать коротким. И всё же женщина высокого положения, связанная с ним на целых пять лет, выглядела так, будто решение нисколько её не задело.

Изабель обладала поразительным самообладанием.

Чонсон посмотрел на обеих женщин и почувствовал облегчение. Именно благодаря им он выдерживал все взгляды вокруг.

Рядом находились люди, которыми он дорожил и которым доверял. Поэтому чужое внимание не заставляло его терять себя.

— Лучше скажите, всё ли в порядке с вами, — произнесла Изабель. — Мне сообщили, что в моё отсутствие произошёл конфликт и вы едва не оказались в опасности.

Её лицо сразу стало серьёзным.

— Ничего страшного не случилось. Всё закончилось благополучно, и опасности для меня не было.

Чонсон ответил даже слишком поспешно. Изабель должна была поверить, что его безопасности ничто не угрожало.

— Тогда хорошо…

Кали отложила вилку.

— Не совсем хорошо. Я слышала, что госпожа Ария потребовала с тебя ответ. Ты уверен, что наказание не оказалось тяжёлым?

— Уверен. Мне назначили то, что я без труда могу вынести.

— Всё равно не понимаю, почему ты вообще должен отвечать. Ты ведь не сделал ничего дурного — только заступился за другого человека.

Разговор неожиданно снова свёлся к беспокойству о нём.

Чонсон растерялся, затем медленно выдохнул и улыбнулся как можно беззаботнее.

— За любое решение приходится отвечать.

Он больше не хотел становиться причиной чужой тревоги. Особенно для этих двоих.

— Ты точно не взвалил на себя лишнего? — спросила Кали.

— Точно. Я не жалею ни о своём поступке, ни о последствиях. Не переживайте, инструктор Кали. Мне не хочется снова заставлять вас волноваться.

И всё же позднее придётся объяснить, что Ария на самом деле его не наказала. Иначе Кали так и будет тревожиться.

После завтрака они вместе вернулись на верхний этаж через телепортационный круг.

Кали, как и собиралась, отправилась в Академию. Изабель объявила, что с сегодняшнего дня снова приступает к охране Чонсона.

— Мы внутри Башни. Может, вам лучше ещё немного отдохнуть? За последние дни вы и без того перенесли слишком многое.

Он постарался сказать это мягко, но Изабель ответила прямо:

— Мне спокойнее, когда я сама вас охраняю.

Чонсон не удержался от улыбки.

— Раз вы настаиваете… хорошо.

После вчерашнего она явно не собиралась менять решение. Продолжать спор было бессмысленно.

— Вы сразу пойдёте к госпоже Арии?

— Да. Хочу получить как можно больше наставлений.

Чонсон вновь подумал о своей мане.

Вчера Ария сообщила невероятное: ему удалось воспроизвести способ обращения с маной, которым пользовались высшие эльфы. Всю ночь от одной этой мысли внутри горел азарт.

— Тогда я пойду с вами. Объясню госпоже Арии своё присутствие и останусь рядом.

— Хорошо.

Они двинулись по коридору.

Чонсон радовался, как ребёнок, которому вручили долгожданный подарок.

«Насколько сильным я смогу стать?»

Будущее впервые казалось не туманной надеждой, а дорогой, которую уже можно различить.

Сила высших эльфов.

Достаточно взглянуть на Арию, скрывавшую истинное происхождение, чтобы понять, какой потенциал заключён в этом народе. Природа их маны не могла быть слабой.

Если отточить новое свойство, прежние ограничения, связанные с маной, исчезнут сами собой.

* * *

Для многих утро было временем бодрости. Для эльфов всё обстояло иначе.

В их лесных землях жизненная сила особенно густо наполняла воздух именно до полудня. Поэтому большинство эльфов отдыхало утром, позволяя телу без помех впитывать дыхание леса.

Впрочем, для Арии этот обычай остался в далёком прошлом.

Она давно покинула лес, погрузилась в мирскую суету и изменилась не только внешне, но и характером. Однако тело помнило старый ритм, и по утрам на неё всё ещё наваливалась сонливость.

Ария зевнула, вспоминая давно оставленный дом.

Перед ней сосредоточенно работал Хан Чонсон. Прошло всего три дня, а способ обучения уже пришлось изменить.

«Мне не скучно».

Просто рядом с чрезмерно одарённым учеником редко приходится много говорить. В комнате надолго воцарялась тишина.

Ария продолжала следить за Чонсоном краем сознания, но поддалась усталости и откинулась на спинку дивана.

Повернув голову, она заметила скрывавшуюся неподалёку Изабель.

Рыцарь окутала себя маной, стирая собственное присутствие. Способ был необычным, хотя для глаз Арии оставался совершенно прозрачным.

«Люди и правда не перестают удивлять».

Они изобрели сотни и тысячи странных способов пользоваться маной — таких, какие другим народам никогда не пришли бы в голову.

Даже Ария, эльфийка, от рождения благословлённая маной, порой не понимала человеческих техник.

Люди будто исходили из простой мысли: если что-то необходимо, нужно добиться этого любым способом. Именно такая логика позволяла им меняться с невозможной для прочих народов скоростью.

Пока Ария размышляла, в руках Хан Чонсона происходила новая перемена.

Он сидел с закрытыми глазами, а мана непрерывно вытекала из ладоней. Та самая странная мана, которую он показал вчера.

Мана высших эльфов.

Дыхание Чонсона стало хриплым. Наконец он открыл глаза. Лицо и одежда были мокрыми от холодного пота, изнеможение читалось в каждом движении.

— Можешь продолжить. Но лучше не доводи себя до крайности.

Ария намеренно не ставила ему жёстких пределов. Напротив, оставляла выбор и даже слегка подталкивала вперёд.

— Попробую ещё немного.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

«Как такое возможно?»

Люди отличались разнообразием и способностью к переменам. Разница между отдельными людьми была неизмеримо больше, чем у других народов.

Это касалось и силы.

Один человек мог сражаться с апостолом на равных, тогда как тысячи других людей не могли одолеть апостола той же силы.

Хан Чонсон относился к первым, однако и среди них оставался особенным.

Ария приподняла голову и стала наблюдать внимательнее.

«Чистый».

И телом, и душой.

Он напоминал сгусток очищенной энергии. В нём почти не ощущалось тёмного осадка, который неизбежно появлялся в любом человеке, прожившем среди людей.

Это было по-настоящему удивительно.

Ария слегка наклонила голову.

Возможно, именно поэтому он так её заинтересовал.

«Потому что он особенный».

Даже находясь рядом, Хан Чонсон не питал к ней скрытых желаний.

Мужчины почти всегда начинали смотреть на Арию иначе, стоило ей подпустить их ближе. Из-за этого она привыкла держать дистанцию. В Чонсоне же ничего подобного не было.

Он снова заставил ману проявиться, хотя уже тяжело дышал. Ария провела ладонью по волосам.

«Вчера я, пожалуй, немного зашла слишком далеко».

Просьба размять плечи родилась из внезапного порыва.

Ария решила, что Чонсона можно подпустить ближе, и позволила ему коснуться себя. После она даже задумалась, не изменится ли его отношение.

Но сегодняшняя встреча рассеяла сомнения.

Он остался прежним.

Ария протянула руку и накрыла ладонь Чонсона, который уже приближался к пределу. Её мана мягко погасила его поток.

Он вздрогнул и прекратил сопротивление.

Ария покачала головой.

— Хватит.

Наверное, именно поэтому теперь она сама касалась его без прежней настороженности.