Онлайн чтение книги Я стал мафией в Академии I Become a Mafia in the Academy
1 - 258

"Не могу..."

Бормоча это в оцепенении, Чхонсон осознал неожиданную аномалию.

— Он не мог говорить.

Между приступами тошноты и головокружения мысль, близкая к неверию, не покидала его разум.

'Почему я не могу произнести это вслух?'

Мне казалось, что я говорил чётко. Вместо того чтобы сказать ей что-то другое, я намеревался раскрыть "истину".

— Истину о том, что я не из этого мира.

Среди замешательства и тошноты я подумал, что Ария могла бы понять меня, и именно поэтому я попытался озвучить это впервые.

"...!"

Но слова не выходили.

Закрывая рот обеими руками от тошноты, я теперь чувствовал, будто моя голова вот-вот взорвётся.

Почему? Слова о том, что я из другого мира... не слетали с моих губ. Я не мог донести это до Арии.

Я ощущал давление, словно кто-то насильно мешал мне говорить.

В этом беспрецедентном ощущении, которому я никак не мог сопротивляться, я и так уже был подавлен одним лишь поглощением энергии мандрагоры.

......

После этого я сосредоточил всё своё внимание на восстановлении, и между мной и Арией больше не было разговоров.

Так что я не знал, как пролетело время после этого.

Даже моя первоначальная цель посещения магической башни полностью померкла.

Мысль о том, чтобы соблазнить её и завоевать сердце Арии, как и необходимость как-то принять мандрагору, — всё это было отодвинуто на второй план.

И теперь.

Моё тело чувствовало себя лишённым всякой энергии, словно из него выкачали каждую крупицу ци, а в голове была просто пустота.

"Ха-а-а...."

Даже когда я издал слабый вдох, моё совершенно расслабленное зрение не могло даже толком сфокусироваться.

Я просто хотел всё отпустить.

Было уже слишком изнурительно просто восстанавливаться, принимая мандрагору, а факты, которые было ещё труднее принять, тревожили мой разум, и я чувствовал перегрузку.

Шорох.

"Довольно. Хан Чхонсон, просто подумай о том, чтобы сейчас отдохнуть."

На этот спокойный, нежный голос мой взор безучастно обратился к Арии, но её серебристые волосы казались размытыми в моём туманном зрении.

Цок.

Сразу после этого я услышал удаляющиеся шаги Арии, но ничего не мог поделать.

Моё тело словно парило, а чувства были странными, будто причудливые жар и холод сосуществовали вместе.

В какой-то момент я перестал чувствовать тошноту, но зрение оставалось нечётким от крайней усталости.

"......"

Пока я наблюдал, как Ария покидает помещение, мои глаза невольно закрылись.

Отбросив все сложные мысли, я просто хотел сейчас отдохнуть.

***

Шорох.

Подбирая стабилизирующее зелье в соседней комнате, Ария покачала головой.

"Ему действительно приходится так тяжело, что мне трудно сделать что-то большее."

Было сложно настаивать на ответе, который она не услышала, или спрашивать о чём-то ещё.

Потому что по одному его виду было очевидно, что он едва удерживает равновесие и терпит.

Что касается меня, я определённо дала ему мандрагору как награду, но не ожидала, что он попытается вытерпеть её до такой степени.

'Я планировала утешить его, как Эсию, и сократить дистанцию между нами, но...'

Раз уж он так стойко держался и упорствовал, я тоже не могла насильно вмешиваться.

Шорох.

Когда я вернулась с зельем, то увидела, что Хан Чхонсон, как и ожидалось, потерял сознание.

Он безучастно прислонился к дивану с закрытыми глазами, и я не смогла удержаться от того, чтобы не цокнуть языком.

Стук.

Поставив зелье на стол, я осторожно села рядом с ним. Затем внимательно осмотрела место действия.

Но никакого неприятного запаха или рвоты, которых я ожидала, не было.

Казалось, он просто лишился чувств.

"Ты действительно вытерпел это."

Пробормотала я с сухим смешком.

Я думала, что его вырвет от невозможности терпеть или что он бессознательно исторгнет свойства мандрагоры после потери сознания.

Но, похоже, он принимал свойства мандрагоры как свою собственную энергию, что было поразительно.

"......"

Я подумывала разбудить его, чтобы дать зелье, но, видя, как он спит, тяжело дыша, решила дать ему немного отдохнуть.

Шорох.

Оперевшись подбородком на руку на столе, я слегка прищурилась.

Его лицо, видневшееся сквозь растрёпанные чёрные волосы, было покрыто потом и хранило явные следы усталости. К тому же его руки слегка дрожали, и было слышно его слабое дыхание, что было завораживающим.

'Неужели это действительно в пределах силы воли?'

Пока я внимательно наблюдала за Хан Чхонсоном сейчас, в голову приходили самые разные мысли.

Возможно ли для человека принять мандрагору? Конечно, я не считала, что это невозможно для всех людей.

Но сначала нужно было выполнить несколько условий.

Человек с определённым калибром существования и завершённой силой в теле мог бы принять мандрагору.

Человек такого уровня не стал бы так мучиться, как только что Хан Чхонсон.

Однако из-за этого одно было несомненным.

"Хан Чхонсон не должен был суметь это вынести."

По этим меркам у Хан Чхонсона не было тела, способного принять это.

Если использовать аналогию, это было похоже на вливание чрезмерного количества воды в сосуд, которым был Хан Чхонсон. Так много воды, что было бы неважно, если бы излишки перелились через край.

Я думала, что Хан Чхонсону нужно принять лишь столько мандрагоры, сколько он сможет осилить.

В действительности Хан Чхонсон попытался вместить в себя в несколько раз больше воды, чем мог удержать его сосуд, и, что невероятно, ему удалось принять в своё тело энергию мандрагоры, в несколько раз превышающую норму.

"Я не понимаю."

Всё ещё не в силах постичь это, я слегка щёлкнула пальцами.

Щёлк!

С этим чётким звуком прохладный ветерок начал окутывать Хан Чхонсона.

Вскоре тонкий ветер начал удалять пот и грязь с Хан Чхонсона. Даже когда он регулировал его сильно колеблющуюся температуру тела, я не могла не улыбнуться.

'И всё же, у него определённо есть талант.'

Хотя это может быть и не талант к мане, но если рассматривать силу, которая позволяет людям расти больше всего —

Силу, данную только людям в качестве черты, Хан Чхонсон обладал талантом, превосходящим любого, кого я видела.

Сила воли за пределами понимания.

"Вот почему я дала ему жетон."

Потому что ментальная стойкость, выдержавшая давление девяти апостолов, не могла быть заурядной. Возможно, это было правильно, хоть и казалось странным.

Так в течение 10 минут, 20 минут, почти часа я просто наблюдала за ним, сидя рядом и размышляя о разном.

Человек, которому я дала жетон.

Поскольку он обладал такой ценностью, я не чувствовала, что моё время потрачено впустую.

Скорее, я испытывала глубокое сожаление.

'На сегодня это всё, к чему мы пришли?'

Хан Чхонсон явно был на пределе.

Глядя на его нынешнее физическое состояние, казалось, что мы не сможем разобрать то, что я планировала преподать на нашей первой встрече.

'Даже если бы я восстановила его тело, его разум не смог бы поспеть за этим.'

Потому что люди так хрупки.

Какой бы выдающейся ни была его воля, у воли, хоть она и неосязаема, явно есть пределы.

Это как нить фиксированной длины. Её, конечно, можно растянуть, но предел определённо существует.

Если игнорировать это и действовать силой, разум легко рушится. По-настоящему удручающе... разум легко ломается.

Более того, у человека, который только что достиг совершеннолетия, разум менее зрел, чем его тело, поэтому с ним нельзя обращаться неосторожно.

Даже если Хан Чхонсон только что проявил силу воли, которая меня удивила.

"Побочные эффекты неизбежно останутся."

Так что больше я ничего не могла сделать сегодня.

Думая об этом, я снова улыбнулась, несмотря на чувство сожаления.

Действительно...

"Кто ты такой на самом деле?"

Объективно, он был человеком, который ничем не владел. Ни выдающейся родословной, ни высокоранговой чертой.

И всё же он обладал такой сильной волей, какой не могли обладать даже люди, у которых было всё.

Мне приходилось учитывать, что человек, у которого ничего не было, достигал этого сам.

Что было движущей силой, какова была причина — любопытство вспыхивало само собой.

Потому что он вызывал у меня так много вопросов, как ни странно.

Затем я осторожно протянула руку.

В кои-то веки он был человеком, пробудившим моё любопытство...

"Ах."

Когда Хан Чхонсон внезапно открыл глаза, я была немного удивлена, застыв с протянутой рукой.

'Уже?'

Интересуясь, пришёл ли он уже в сознание, я всё же без колебаний коснулась его.

Шорох.

***

"......"

Держа глаза закрытыми, Чхонсон просто хотел получить полный покой.

Его тело было ужасно утомлено и истощено, и он хотел вот так заснуть, но не мог.

Его разум не позволял этого.

Поэтому он просто держал глаза закрытыми и не шевелился. Одно только это делало его телу довольно комфортно.

Цок.

Когда он понял, что Ария вернулась, он подумал, что ему следует встать, но его тело, казалось, отказывалось.

Его сомкнутые веки были слишком тяжёлыми, а безжизненные руки и ноги просто хотели оставаться в том положении, в котором они были.

Поэтому он бессознательно поддерживал это состояние.

Странное состояние — вроде спит, а вроде и нет.

В это время, хоть он и слышал слова Арии, он не обрабатывал их должным образом, пропуская мимо ушей.

Пробыв в таком оцепенении с закрытыми глазами неизвестно сколько времени.

В странном ощущении фактического сна при полном сознании Чхонсону наконец удалось собраться с мыслями.

Шорох.

Когда он открыл глаза.

Сквозь зрение, постепенно обретающее чёткость, к нему тянулась бледная белая рука.

"Ах."

Безучастно открыв рот, он не мог понять.

Почему Ария была рядом с ним. И почему она сейчас тянется к нему.

Шорох.

Но когда эта рука коснулась его волос, он принял это, хоть и в нерешительности.

Шорох.

Осторожное прикосновение, поглаживающее его волосы.

...Это казалось странно нежным, даря ему чувство получения чего-то неожиданного.

"Не думай слишком много. Сейчас ты можешь просто спокойно отдохнуть."

Тук.

Голос Арии всё ещё был холодным.

С момента нашей сегодняшней встречи она ни разу не переставала быть холодной. Даже когда она относилась ко мне хорошо, её голос оставался холодным.

Но сейчас этот холодный голос...

Ощущался немного иначе.

Чувство диссонанса, словно внутри холода была маленькая искорка тепла.

Хотя это было противоречиво, странным образом, пока её прохладная рука скользила по его волосам... он не мог не цепляться за эту противоречивую мысль.