Выходные в башне магии почти не отличались от будней.
Здесь не было расписания академии, ограничивавшего занятия рабочими днями. Если Чонсон хотел тренироваться, а Ария, Кали и Изабель соглашались ему помогать, суббота проходила так же, как любой другой день.
Сегодня утром он занимался с Кали. После обеда предстояла новая тренировка маны с Арией.
Звон стали!
Удар прокатился по площадке гулким эхом. Копьё едва не вырвало из рук Чонсона. Наконечник отбросило в сторону, дыхание перехватило.
Отдача прошла от ладоней до плеч.
«Откуда в ней столько силы?»
Он поспешно отступил и широким движением увёл остаточный импульс в сторону. Только через четыре шага удалось остановиться.
Чонсон посмотрел на Кали и сразу усилил поток маны в копьё.
Это было первое столкновение, но удар разительно отличался от её обычной манеры. Кали не проверяла его — она с самого начала решила подавить силой.
— Я слышала, вчера ты опять перешёл предел.
Голос был ровным и холодным.
Сердце Чонсона сжалось.
— Сейчас моё тело полностью восстановлено.
— А если бы не восстановилось? Что тогда?
На прямой вопрос ответа не нашлось.
Он и сам считал вчерашний поступок безрассудным. До сих пор не понимал, зачем так упрямо продолжал бой. Одно было ясно: стоило принять мысль о готовности умереть, и тело словно получило приказ разрушить себя.
Чонсон не планировал заранее применять последнюю технику. Он только хотел остаться на ногах и увидеть продолжение.
Но любое объяснение прозвучало бы оправданием.
— Простите, инструктор.
Кали опустила меч и тяжело выдохнула.
— Мне не нужны извинения. Я хочу, чтобы ты наконец понял опасность. Сколько раз я уже говорила? Твоя настойчивость достойна уважения. Желание стать сильнее — тоже. Но у всего есть предел. Разрушать себя ради тренировки нельзя.
Чонсон встретил её взгляд и кивнул.
Она была права.
До сих пор ему удавалось удержаться, однако это напоминало хождение по канату над пропастью. Один неверный шаг — и произойдёт катастрофа.
Раньше самые тяжёлые раны наносили внешние враги, прежде всего апостолы. Теперь Чонсон сам подталкивал себя к гибели.
И делал это почти бессознательно.
Он собирался снова пообещать, что больше не станет рисковать, но вовремя промолчал. Такие слова уже звучали не раз и теперь стали бы лишь дежурной отговоркой.
— Почему ты так поступаешь? — Голос Кали дрогнул. — Тебе нравится заставлять меня волноваться?
Чонсон опустил копьё.
Дальнейшие размышления ничего не меняли. Он не хотел причинять ей боль, но именно это и делал.
— Я бы никогда не стал тревожить вас намеренно...
— Тогда зачем? Ты знаешь, что я почувствовала, когда вернулась в башню и услышала о случившемся?
— Простите. Мне нужно изменить само отношение к тренировкам.
Он подошёл ближе.
Занятие уже потеряло смысл. Глядя на лицо Кали, Чонсон не мог заставить себя снова наполнить оружие силой.
Он протянул руку. Кали отвела её.
Это движение больно отозвалось в груди. Вчерашняя выходка ранила её сильнее, чем он думал.
Чонсон снова поднял ладонь. Сейчас Кали не прятала чувств, и отвечать следовало так же честно.
На этот раз она не отстранилась. Его пальцы легли на бледную щёку.
Кожа оказалась удивительно мягкой. Трудно было поверить, что перед ним женщина, способная одним ударом выбить копьё из рук. Сейчас лицо Кали казалось хрупким, а красные глаза смотрели с обидой.
— Я буду останавливаться, — тихо сказал Чонсон.
— Останавливаться?..
— Да. Постараюсь контролировать себя и не доходить на тренировках до состояния, из-за которого вам снова придётся бояться за меня.
Это было честнее очередной клятвы.
Он знал: желание переступить собственный предел никуда не исчезнет. Оно жило внутри и заставляло каждый раз искать следующий шаг. Вчера Чонсон не остановился даже после того, как Селен превратила его тело в кровавое месиво.
Причиной была жажда силы.
Мысль «сражаться так, будто готов умереть» вообще не должна была появляться на тренировке. Значит, прежде всего следовало изменить собственный настрой.
Кали накрыла его ладонь своей рукой. От этого стало немного легче.
Она приняла хотя бы часть сказанного.
— Может... расскажем всем о нас?
Чонсон растерянно моргнул.
* * *
По его лицу Кали сразу поняла, насколько неожиданно прозвучало предложение. Она крепче прижала его ладонь к щеке и неловко улыбнулась.
— Забудь. Я сказала не подумав.
Но внутри всё уже перевернулось.
Сегодня, вернувшись в башню, она узнала от Изабель о вчерашнем наставлении. Сам факт, что Чонсон снова едва не покалечил себя в её отсутствие, потряс Кали.
Однако дело было не только в этом.
В последнее время тревога не отпускала её.
Чонсон не берег себя. А вокруг него появлялись всё более влиятельные женщины.
Ария Шпеллент, глава Центральной Башни магии.
Принцесса Рейчел.
Женщины, с которыми Кали прежде не связывала Чонсона даже в мыслях, теперь проявляли к нему явный интерес. Обе были женщинами, и от этого в голову лезли неприятные предположения.
«А вдруг он им тоже нравится?»
— Значит, вы и раньше думали о том, чтобы перестать скрывать наши отношения? — осторожно спросил Чонсон.
— Я сильно тебя удивила?
— Не совсем. Когда мы были в академии, мне самому часто хотелось рассказать всем. Иногда я думал, насколько проще стало бы жить, если бы нам не приходилось скрываться.
Он улыбнулся.
Кали стало теплее.
«Он не отверг эту мысль».
Она понимала, насколько нелепо её предложение.
Роман между инструктором и кадетом считался недопустимым. Случаи, когда инструкторы пользовались положением, считались преступлением и не могли служить оправданием.
Если отношения раскроются, пошатнётся дисциплина всей академии. Репутация инструкторов окажется под ударом, имя самой Кали будет опозорено, а Чонсону это тоже не принесёт ничего хорошего.
Такого нельзя допустить.
И всё же он не стал спорить. Сказал, что и сам думал об этом, словно хотел разделить её тревогу.
Кали отпустила меч и притянула Чонсона к себе. Она обняла его медленно, почти робко, а затем прижалась к груди.
— Наверное, я просто слишком сильно тебя люблю.
Больше не хотелось искать сложных причин.
Её страх, ревность и неуверенность сводились к одному.
Кали хотела лишь одного: чтобы он любил её ещё сильнее.