Судьба сбилась с пути.

Будущее, которое уже должно было стать реальностью, исказилось. Ясная картина задрожала и начала исчезать.

Такое случалось крайне редко и всякий раз будило в Юсилии сильные чувства.

Её душа, обычно тихая и тёмная, словно вода на недосягаемой глубине, вспыхнула огнём.

Ба-бах! Ба-бах!

Золотые удары один за другим врезались в землю, дробили её и оставляли глубокие воронки. С каждым взрывом раздражение Юсилии росло.

Искажённое будущее. Исход, который больше не был предрешён. Золотая рыцарка, продолжавшая нападать. Всё это выводило её из себя.

Тело уклонялось само, а часть сознания следила за человеком неподалёку.

Он разбирал завалы и вытаскивал тех, кто оказался под ними. Пытался спасти людей, в которых ещё теплилась жизнь.

Так поступил бы и тот человек из памяти Первозданного Апостола — памяти, которая изначально Юсилии не принадлежала.

Странный человек даже по меркам собственного рода.

Взгляд Юсилии помутнел.

Будущее, которое она собиралась завершить, сорвалось. А этот человек только что пробудил неизвестную ей силу.

«Он получил её недавно?»

Он был похож на человека из чужих воспоминаний и всё же чем-то отличался.

Сначала Юсилия решила, что перед ней его новое воплощение. Вверенное ей тело пленника, обречённого оставаться под печатью, бесследно исчезло из тьмы.

Оно пропало настолько тихо, что даже она не заметила перемены.

Невозможное всё-таки произошло. И следствием этого невозможного стал человек по имени Хан Чонсон.

«Я больше ничего не знаю наверняка».

Предрешённое будущее исчезло. Вместе с ним исчезло и прежнее спокойствие.

Юсилия посмотрела на огромную золотую волну и едва заметно кивнула.

«Это воплощение погибнет здесь».

Она отказалась от мысли вернуть силу, вложенную в него.

Пусть придётся пожертвовать частью собственной мощи. Пусть потери окажутся значительными. Нужный исход всё равно следовало навязать реальности.

Бесцветная рябь вокруг тела потемнела. Густая тьма поднялась и окутала Юсилию с головы до пят.

Она резко выбросила руку.

Золотой поток, созданный рыцарем, потерял направление и лопнул, не достигнув цели. Тьма тут же потянулась к источнику силы и начала его разъедать.

Полностью поглотить чужую энергию не удалось, но противница явно дрогнула.

«Сначала убью её».

Пока Юсилия уклонялась, она успела изучить свойства силы противницы и её манеру боя.

Все действия золотой воительницы были подчинены защите Хан Чонсона.

Даже когда рядом умирали другие люди, она не покидала своего места и не оставляла ни одной бреши. Теперь она перешла в наступление, но основа её действий не изменилась.

Чтобы добраться до Хан Чонсона, следовало сперва убить эту женщину.

Золотая рыцарка мгновенно заметила перемену в силе Юсилии, прервала атаку и перестроилась.

Юсилия тут же бросилась к ней.

Раз уж аватару суждено истратить всю силу, незачем затягивать бой.

Чем дольше он продлится, тем больше сильных людей соберётся здесь. Всё нужно закончить до их прихода.

«Три столкновения».

Если израсходовать почти весь запас аватара, трёх обменов ударами хватит, чтобы убить золотого рыцаря.

В тот же миг Юсилия уже оказалась перед ней.

Женщина широко раскрыла глаза и рубанула мечом. Юсилия без колебаний потянулась к её груди.

Тьма волной поднялась по руке и сомкнулась вокруг ладони.

Раздался резкий треск. Золотая сила рассыпалась и исчезла, словно сгоревшая пыль.

— Как вы?.. — выдохнула женщина.

Сила аватара тоже стремительно таяла, но это ничего не меняло.

Пальцы Юсилии уже готовы были пробить грудь противницы.

Однако вместо этого она ударила в пустоту.

Голова рыцаря резко дёрнулась, и в следующую секунду та уже оказалась далеко.

Такая скорость нарушала привычные законы, но была характерной чертой золотых рыцарей. Удивляться здесь было нечему.

«Первый».

Одно столкновение завершилось.

Юсилия коснулась земли и сразу же прыгнула вновь. Пространство будто исчезло между ними, и она опять возникла перед противницей.

Золотая рыцарка поспешно отступала, пытаясь выстроить полную оборону.

Юсилия знала и этот приём.

Скольких золотых рыцарей она уже убила собственными руками?

Даже без предвидения их действия читались так легко, будто кто-то заранее начертил их на чистом листе.

Золотая аура вспыхнула вокруг женщины и ударила во все стороны, сметая всё на пути.

Юсилия ожидала этого. Она собрала всю тьму в вытянутой руке.

К-к-крак!

Ладонь медленно прошла сквозь золотой поток.

Тело обжигало, оно кричало от боли, но Юсилию это не заботило.

На этот раз исход отличался от первого столкновения.

Что-то хрустнуло, будто под прессом смяло кусок железа. В пальцы пришло ясное ощущение удара.

Золотая рыцарка выплюнула кровь.

И всё же полного сопротивления ладонь не встретила. Юсилия не сумела раздробить ей грудную клетку, пробить сердце и убить на месте.

Она выровнялась в воздухе, опустилась на землю и ненадолго перевела дыхание.

Всё тело аватара было залито ярко-красной кровью.

Золотая сила разорвала плоть в нескольких местах. Остаточная боль не прекращалась, и Юсилии пришлось потратить часть запаса на восстановление.

«Неважно».

Два столкновения позади. Осталось последнее.

Юсилия скользнула взглядом в сторону.

Доспех, спасший золотому рыцарю жизнь, превратился в свет и растаял. Женщина стояла с поднятым мечом, а из уголка её рта текла кровь.

Юсилия едва заметно улыбнулась.

«Все одинаковые».

Люди различались между собой бесконечным множеством оттенков. Но золотые рыцари всегда приходили к одному и тому же концу.

Поэтому с ними было легче, чем со многими куда более слабыми противниками.

Юсилия уже сорвала первый слой защиты. Исчез и доспех — последняя преграда между клинком и жизнью.

Теперь оставалось лишь забрать ничем не защищённую жизнь.

Она повернулась к человеку, который всё это время следил за боем.

С начала схватки не прошло и нескольких минут, а два обмена ударами уже завершились.

Хан Чонсон не сводил с неё глаз.

Был ли он новым воплощением запечатанного пленника, больше не имело значения. Его всё равно предстояло схватить, заключить во тьму и снова запечатать.

«Убивать его нельзя».

Вначале Юсилия собиралась остановить копьё, тут же вырвать ему сердце и взять живым. Но настроение окончательно испортилось.

Теперь хотелось отсечь ему руки и ноги, а потом заставить пройти через такую боль, чтобы он проклял собственное рождение.

До Юсилии доносилось тяжёлое дыхание золотого рыцаря. Тьма уже проникла в её тело и причиняла мучения.

Одновременно со всех сторон приближались другие люди, несущие в себе немалую силу.

Скоро они будут здесь.

И всё же спокойствие вернулось.

Перед глазами вновь складывалась картина неизбежного будущего. Она была настолько ясной, что казалась осязаемой.

Юсилия испытала странное, почти лёгкое удовольствие.

Она выправляла сбившуюся судьбу и устраняла переменную.

«Третий удар будет самым простым».

Как ни странно, золотого рыцаря легче всего было убить именно в конце.

Достаточно напасть на того, кого она защищала.

Такие люди обладали исключительной силой, но погибали перед Юсилией по одной и той же причине.

Они были готовы отдать жизнь за другого.

Чтобы нанести последний удар, хватит атаки по Хан Чонсону. Даже большой мощи не потребуется — достаточно половины той, что ушла на предыдущий обмен.

Юсилия подняла руку, оттолкнулась от земли и без промедления рванулась вперёд.

Расстояние исчезало.

Краем зрения она видела, как золотая воительница в ужасе бросилась следом.

И столь же ясно видела её бессмысленную смерть.

Тьма на кончиках пальцев вздыбилась, готовая поглотить пространство. До цели оставалось одно движение.

Но будущее снова исказилось.

То, что не могло измениться, изменилось прямо у неё на глазах.

* * *

Чонсон видел всё.

Обмен ударами между Изабель и апостолом длился считанные мгновения. Их движения были настолько быстры, что он не должен был различить ни одного из них.

Он видел, как Изабель с поразительным мастерством уходит от атак, каждая из которых убила бы самого Чонсона прежде, чем он успел моргнуть.

Видел то, чего видеть не мог.

Эта битва давно вышла за пределы его уровня.

И всё же уже при первом столкновении случилось нечто странное.

Когда противница внезапно изменила манеру боя и ринулась вперёд, Чонсон заранее увидел её удар. Ещё до ответа Изабель перед ним мелькнул призрачный след её будущего движения.

Схватка, в которую он не мог вмешаться даже на одно мгновение, продолжалась.

А Чонсон видел каждый её миг.

И понимал: всё, что возникало перед глазами, тут же становилось реальностью.

Это пугало.

Пальцы сильнее стиснули древко копья, хотя в череде стремительных атак не было ни единого окна для броска или выпада.

Даже наплевав на собственную безопасность, Чонсон не мог помочь Изабель.

А потом перед ним возникло то, с чем он не мог смириться.

Ни за что.

«Я этого не приму».

Нельзя было покорно принять такой исход только потому, что он не в силах его предотвратить.

Смерть.

Не его собственная.

Будущее выжгло перед глазами гибель Изабель.

Поэтому Чонсон должен был действовать.

Противница восстановила обожжённое золотой силой тело и сделала шаг.

В ту же секунду Чонсон уже сорвался с места.

Боли почему-то не было.

Древко дрогнуло в ладони, и это ощущение сообщило результат раньше зрения.

Копьё вошло в плоть.

Искажённое лицо апостола оказалось так близко, что Чонсон чувствовал её дыхание.

Внутри поднялось странное, почти светлое чувство.

Он изменил будущее.

Картина, только что стоявшая перед глазами, исчезла и сменилась другой.

Теперь всё остальное не имело значения.

Так было лучше.

Этот исход был несравнимо лучше того, который он увидел...