Слухи во все времена распространялись с одинаковой скоростью. Любопытство заложено в самой человеческой природе: стоит появиться занимательной истории, как о ней немедленно хотят узнать все.

Случай в коридоре произошёл сразу после лекций, когда из аудиторий выходили сотни кадетов. Этого оказалось достаточно, чтобы происшествие привлекло внимание всей Академии.

Тем более в центре истории вновь оказался человек, о котором и без того говорили постоянно.

Если бы кого-нибудь спросили, кто из нынешних первокурсников проявил себя лучше всех, в этом году ответ был бы очевиден. Обычно сравнивали лучших кадетов класса A, если не считать стоящий особняком класс S. Но теперь правила не работали.

Леонхарт Лориант, поступивший с высшим результатом, пострадал в несчастном случае и временно восстанавливался. Однако дело было не только в его отсутствии. Но чаще всего называли даже не кадета класса A или B.

[Класс C]

Именно оттуда происходил человек, чьё имя стремительно набирало известность.

О Хан Чонсоне ходили самые разные слухи. Немалую часть внимания привлекали истории о его запутанных отношениях с женщинами. Молодые кадеты и сами постоянно думали о любви, поэтому подобные подробности интересовали их едва ли не сильнее боевых достижений.

А достижений у Чонсона хватало. За три месяца он показал невероятный рост, добился беспрецедентной эволюции своей черты и освоил навык, обычно недоступный кадетам. Он пережил несколько смертельных кризисов и каждый раз доказывал свою силу. Уверенность сочеталась в нём с трудолюбием и отсутствием высокомерия, а приятная внешность только усиливала интерес.

Поэтому новость о его поцелуе с одной из кадеток разлетелась мгновенно.

* * *

Карите сидела на скамье и рассеянно перебирала волосы. На душе было тяжело.

Ещё на последней лекции она радовалась прекрасным результатам и с нетерпением ждала встречи с Чонсоном. Теперь от прежнего воодушевления не осталось ничего.

Слух и сам по себе потрясал, но хуже всего было то, что Карите видела поцелуй собственными глазами.

Она медленно выдохнула.

«Он ответил на её поцелуй?»

Именно этого Карите не могла понять.

Она лучше многих знала, насколько силён Чонсон. Совсем недавно, во время смертельно опасного происшествия, он проявил подавляющее превосходство в бою с апостолом. Поэтому трудно было представить, что какая-то девушка застала его совершенно врасплох.

По всей Академии обсуждали один и тот же эпизод: прямо в коридоре незнакомая ученица поцеловала Хан Чонсона.

Тревожило и другое. Эта девушка не принадлежала к числу тех, с кем его обычно связывали.

— Милия Эвеллен...

Карите произнесла имя виновницы слухов, и взгляд затуманился.

Её опередили.

Нет — у неё отняли Чонсона.

Эта мысль всплыла сама и не давала успокоиться. Перед глазами снова возникала увиденная сцена.

Карите вышла из аудитории и заметила черноволосую девушку, тянувшую Чонсона за руку. Та остановилась, развернулась, поднялась на носки и обвила его шею.

В тот миг Карите отчаянно хотела, чтобы он оттолкнул её. Чтобы отказался.

Но реальность оказалась беспощадной.

Милия прижалась к его губам, словно ставила на нём собственную метку. От воспоминания становилось дурно.

Карите снова тяжело вздохнула. Она не хотела думать об этом, но образ въелся в память: любимый мужчина целуется с другой.

Ладонь сама коснулась щеки, затем губ. Внутри зияла пустота, и одна мучительная мысль сменяла другую.

Неужели она была слишком нерешительной?

После недавнего происшествия Карите провела с Чонсоном много времени в лазарете. Ей казалось, что они стали значительно ближе. Он не отстранялся, а разговоры между ними становились всё теплее.

Она набралась смелости и начала открыто проявлять чувства: прижималась к нему, первой брала за руку. Каждое такое мгновение приносило счастье.

— Мне ведь было так хорошо...

Теперь слова прозвучали жалко. Карите до боли прикусила губу.

Этого оказалось мало.

Пока она осторожно сокращала дистанцию, другие женщины тоже смотрели на Чонсона. Кто-то мог действовать гораздо решительнее — как сегодня.

Неподалёку проходили кадеты.

— Ты слышала? Они целовались прямо в коридоре!

— Я знаю только самое общее. Что там произошло? Говорят, первой полезла девушка.

— Она будто бы обняла его силой. Те, кто видел, уверяют, что это было что-то невероятное.

Каждое слово впивалось в сердце.

Карите не верилось, что кто-то способен на такое посреди Академии. И всё же поступок Милии явно достиг цели.

До сих пор у Чонсона не было официально признанной возлюбленной. Слухов вокруг него ходило много. Карите знала, что большая часть — ложь, но некоторые истории невозможно было ни подтвердить, ни опровергнуть.

Сегодняшний случай подвёл черту. Свидетелей оказалось слишком много, чтобы назвать всё выдумкой.

Милия открыто объявила о своих притязаниях. Она показала всем, что именно она первой решилась поцеловать Чонсона и открыто заявить о своих чувствах.

Карите всё ещё не могла прийти в себя.

Ш-ш-ш...

Ветер взметнул волосы, заслонив обзор. Вместе с ним пришёл новый страх: что будет дальше?

Чонсон не отверг Милию. Карите видела это сама. Поскольку она любила его, то понимала: он принял поцелуй, потому что девушка ему небезразлична.

— Тогда...

Неужели для Карите всё закончилось?

Вот так, нелепо и внезапно? Достаточно другой женщине поцеловать его — и ей остаётся только отступить?

Разум подсказывал, что так было бы правильнее.

Карите резко покачала головой.

Сердце не принимало этого решения.

Она первой полюбила Чонсона. Любила так сильно, что долго не решалась приблизиться. Почему теперь именно она должна отказаться от него?

Чувства захлестнули её.

«Это был всего лишь поцелуй».

К тому же Чонсон не целовал Милию первым. По крайней мере сегодня она застала его врасплох.

Да, он не оттолкнул её. Но Карите считала важным именно то, кто сделал первый шаг.

«А что, если бы его поцеловала я?»

Если бы она подошла так же близко, обвила его шею и прижалась губами — разве он отверг бы её?

Совсем недавно Чонсон принимал все её прикосновения. Они тепло разговаривали, и он ни разу не показал, что её близость ему неприятна.

Карите медленно кивнула, словно закрепляя вывод.

— Я его знаю.

Она действительно хорошо изучила его характер. А поскольку любила, то внимательно следила за каждой реакцией, стараясь понять, что он к ней чувствует. Она никогда не делала того, что могло бы его оттолкнуть.

Поэтому ответ казался очевидным.

— Он бы меня не отверг.

Даже если бы на месте Милии оказалась Карите, Чонсон не оттолкнул бы её.

Она поднялась. В груди разгоралось пламя.

Отказаться от своих чувств Карите не могла. Не хотела понимать и принимать реальность, в которой другая девушка забирает его себе.

— Если подумать, это вообще несправедливо.

У неё было куда больше причин быть рядом с Чонсоном. Они дольше знали друг друга и пережили многое вместе. С чего бы Карите сдаваться только потому, что какая-то неизвестная девушка внезапно его поцеловала?

Почему она обязана это принять?

С каждым шагом прежнее смятение уходило. Решимость становилась только крепче.

— Я не отступлю.

Даже если её будут убеждать, она не откажется от него.

Карите могла жить, думать и двигаться вперёд лишь потому, что однажды Чонсон протянул ей руку. Без него она не представляла своего будущего.

Позволить кому-то отнять его было невозможно.