Контент удален!

Просьба о наставлении звучала редко.

Она имела мало общего с обычным желанием чему-нибудь научиться. Можно было вызвать человека на тренировочный поединок — в этом не было ничего особенного. Но просить наставления означало открыто признать чужое превосходство и согласиться на куда более жёсткие условия.

Главным отличием была цена.

В дружеском бою никто ничего не требовал: соперники лишь мерились силами. Наставление же подразумевало другое — суровую расплату за полученный урок.

По сути, дозволялось всё, кроме убийства.

Ни на жалость, ни на снисхождение рассчитывать не приходилось. Поэтому такие слова не бросали сгоряча.

И всё же Чонсон произнёс их без колебаний. Более того, он потребовал наставления у Селен — одной из золотых рыцарей.

Клинок покинул богато украшенные ножны. По стали разлилась золотая мана, и меч вспыхнул ослепительным светом.

Причина, по которой этих воинов называли золотыми рыцарями, была проста. Вместе со званием они наследовали особую природу императорской маны. У каждого она сияла золотом, и одного этого признака хватало, чтобы узнать рыцаря короны.

Даже среди них Селен считалась выдающейся.

— Начинайте.

Она смотрела прямо перед собой.

В нескольких десятках шагов стоял мужчина, окутанный золотым сиянием иного оттенка. После Раскрытия его глаза тоже стали золотыми. Странная сила — даже теперь, когда Селен видела её не впервые.

Чонсон молча кивнул. Селен выровняла дыхание.

«Значит, наставление».

Она не помнила, когда в последний раз слышала такую просьбу, и невольно усмехнулась. Чонсон поднял копьё, целиком залитое золотым светом.

Принцесса Рейчел редко уделяла кому-либо столько времени и внимания. Селен служила при ней много лет и почти не видела ничего подобного. Она не спорила: Хан Чонсон действительно стоил интереса принцессы.

Но сейчас он ещё не обладал силой, которая оправдывала бы такую дерзость.

«Мальчишка».

Именно так Селен его воспринимала.

Талант у него был немалый, а значит, и уверенность в себе вполне объяснима. Однако просить наставления на нынешнем уровне — почти смешно.

Чонсон отвёл руку с копьём назад и принял необычную стойку, словно собирался метнуть оружие. Селен чуть сузила глаза.

Он уже раскрывал перед ними свои возможности, поэтому замысел читался без труда. Копьё полетит первым, а следом последует атака, невозможная для обычного воина.

Это ничего не меняло.

Селен сосредоточилась на мане в клинке — и мир вокруг начал замедляться. Следы силы, растворённые в воздухе, застыли. Даже ветер превратился в едва заметное движение.

Привычное ощущение «Безмолвия времени» охватило пространство.

Теперь от Селен не ускользало ничего.

Она видела, как напряглось плечо Чонсона, как разжались пальцы и золотое копьё прорезало воздух. За ним осталась яркая, почти красивая черта.

Селен подняла меч.

Даже в замедленном мире копьё двигалось быстро. Когда оно приблизилось, Селен выплеснула силу навстречу. Золотая волна, похожая на стремительный поток, ударила в наконечник. Она отвела руку назад и одним движением погасила вложенный в бросок импульс.

Оставалось лишь отбросить оружие в сторону.

Но в следующий миг её глаза расширились.

Чонсон уже был рядом.

Метнуть копьё оказалось только началом. Он переместился вслед за ним и настиг собственное оружие даже внутри «Безмолвия времени». Его ладонь легла на древко, а в наконечник хлынула новая сила — куда мощнее первой.

«Вот как работает его способность».

О пространственном переносе Селен знала. Но она не ожидала, что он способен перемещаться следом за брошенным копьём с такой скоростью.

Пришлось отказаться от лобового столкновения. Селен повернула клинок и увела удар по касательной.

Пронзительный скрежет!

Наконечник прошёл вдоль стали. Селен потянула меч вниз, а в конце движения резко хлестнула кистью. Копьё сорвалось с траектории и ударило в землю.

Первый обмен вышел не таким, как она предполагала.

Сопротивление оказалось слишком сильным. Вместо того чтобы пригвоздить противника к земле его же ударом, Селен лишь отбросила его на несколько шагов. Чонсон с трудом удержал равновесие, но почти сразу выпрямился.

Она не стала наступать.

«Он повторит».

Так и случилось.

Чонсон снова отвёл копьё назад. Вокруг золотого наконечника закрутилась странная воронка. Селен спокойно подняла меч.

Он не выглядел ни потрясённым, ни подавленным. Словно заранее знал, чем закончится первая попытка. Во взгляде не было ни обиды, ни страха — только холодное принятие результата.

«Будет любопытно».

По крайней мере, духа ему хватало. Просьба о наставлении не была пустым бахвальством.

Золотая черта снова рассекла воздух, на этот раз ещё быстрее. Селен вложила в ответ больше силы. По телу прокатилась горячая волна, мышцы наполнились мощью, а взгляд стал жёстким.

Цена наставления тоже должна быть настоящей.

* * *

Она была сильна.

Чудовищно сильна.

Чонсон применил Раскрытие с самого начала и не пытался беречь силы. Разминка против человека, стоящего несравнимо выше, не имела смысла.

Разница стала понятна сразу — не умом, а телом.

Он вытер кровь с подбородка и попытался восстановить дыхание. Воздуха не хватало. Каждая мышца болела так, словно её рвали изнутри. Но на фоне жара, распиравшего грудь, даже боль казалась мелочью.

Мир по-прежнему оставался золотым. Значит, Раскрытие ещё действовало. От этого было почти смешно: сияние не исчезло, зато зрение постепенно заливала красная пелена.

«Не убьёт же она меня».

Мысль была глупой, но теперь боль уже граничила с упоением.

Он четырежды использовал силу Раскрытия. Каждый бросок отличался от предыдущего: менялся угол, момент перемещения, вложенный импульс. В одну из атак Чонсон даже вплёл технику.

Ничего не достигло цели.

Стоило ему приблизиться, как Селен безошибочно сбивала копьё с линии удара и отводила силу в пустоту. Уровень её мастерства лежал где-то за пределами того, что он мог оценить.

Спокойный голос Селен снова разнёсся над площадкой. Чонсон поднял глаза.

Золотое сияние вокруг неё стало ярче. Она явно усилилась, но в одном он был уверен.

«Это не Раскрытие».

Она не пользовалась силой того же рода. И всё же расстояние между ними оставалось настолько огромным, что он не мог коснуться её даже после Раскрытия.

Рука отзывалась болью, словно вот-вот оторвётся. Чонсон поднял копьё и мельком посмотрел в сторону наблюдателей.

Изабель стояла с застывшим лицом. Рядом принцесса Рейчел следила за боем с явным интересом.

Взгляд Чонсона задержался на Изабель. Увидев, как она напряжена, он вдруг искренне улыбнулся.

Теперь стало ясно, насколько сильно она сдерживалась во время их обычных тренировок. А заодно — насколько страшен был апостол, с которым им пришлось столкнуться прежде.

«Точно один из Девяти».

В тот отчаянный миг Чонсон видел грядущее с неестественной ясностью, будто мог заранее просчитать каждое движение. Возможно, двойник сереброволосого апостола, сражавшийся против Изабель, обладал похожим восприятием.

Он помнил человеческий облик врага и серебряные волосы. Но сколько ни пытался вернуть то состояние, ничего не получалось. Чем упорнее он искал в себе хотя бы след прежнего ощущения, тем дальше оно ускользало.

Чонсон крепче стиснул древко.

В мире, замедленном Раскрытием, сознание будто прояснилось.

Одно он понял наверняка.

«Надо быть готовым умереть».

Пусть черта предвидения больше не откликался, он мог вернуть ту же решимость. Тот же отказ отступать.

И стоило ему принять эту мысль, как спираль вокруг копья разрослась. Потоки силы расползлись по воздуху, всё шире охватывая пространство.