Белое пространство рассыпалось на куски.
Замкнутый мир снова соединялся с реальностью, и вместе с ним разрушалось чьё-то тело.
Шелест...
Существо было смято и вывернуто так страшно, что прежний облик уже невозможно было угадать. Остатки плоти крошились, обращались в пепел и исчезали.
Это была Азазель.
Неподалёку пылала густая красная аура.
Кали, высвободившая всю силу, смотрела, как от апостола не остаётся и следа, и всё ещё не понимала её замысла.
Азазель почти не пыталась напасть на неё. Вместо этого она тщательно скрывала собственное присутствие и гасила любые признаки, по которым её можно было найти.
Словно хотела одного: не попасться.
Поэтому Кали и не сумела покончить с ней сразу.
Лишь когда она исказила вибрацией всю созданную апостолом область, её истинное тело наконец проявилось. Только тогда появился шанс её уничтожить.
Разваливающееся пространство требовало немедленно уходить. Кали бросилась наружу, даже не пытаясь привести в порядок тело, измученное чрезмерным расходом силы.
Её гнала одна мысль.
«Скорее».
Нужно вернуться к кадету Хан Чонсону.
Бой затянулся гораздо сильнее, чем она рассчитывала. Тревога уже не отпускала.
Что, если за время её отсутствия с ним что-то случилось?
* * *
Стоило Кали вернуться в цветной, живой мир, как перед ней предстала бойня.
Часть города будто раздавило огромной силой. На земле лежали смятые тела, изуродованные до неузнаваемости.
Кали судорожно втянула воздух и огляделась.
Чонсона нигде не было.
Рядом с ним оставалась Изабель, поэтому Кали убеждала себя, что кадет не мог пострадать. И всё же она сразу развернула ману на огромной площади.
──────────────!
Мощная волна разошлась во все стороны.
В разных концах города вспыхнули следы сильных людей. Среди них Кали уловила знакомую ману Изабель и, не потратив ни мгновения на раздумья, оттолкнулась от земли.
Один шаг — и окружающий мир резко сменился.
Она неслась к источнику золотой силы, но тревога лишь росла.
«С ним всё хорошо. Должно быть хорошо».
Рыжие волосы хлестали по лицу. Кали снова и снова качала головой, будто могла прогнать дурные мысли.
Она позволила области апостола замкнуться на себе именно потому, что рядом с Чонсоном оставалась Изабель.
Да, Кали задержалась. Но это ещё не означало, что Изабель не сумеет его защитить.
Изабель была щитом Империи — самым крепким из всех.
Пока она рядом, с Чонсоном ничего не могло случиться.
Кали повторяла это про себя и с каждым новым прыжком всё сильнее отталкивалась от крыш.
Но тревога не исчезала.
Она ускорилась ещё больше и впервые почувствовала собственный предел.
Как бы быстро Кали ни двигалась, путь всё равно занимал время.
Прошло, наверное, всего несколько минут. Для неё они растянулись в вечность.
Наконец впереди показалось нужное место.
Кали моргнула, не сразу поверив глазам.
Вокруг лежали руины. Между обвалившимися зданиями зияло пустое пространство, выжженное столкновением сил.
Вдалеке угадывался человеческий силуэт.
И в этот момент сердце Кали оборвалось.
Оставался один прыжок. Через несколько секунд она окажется там.
Тело уже летело вперёд, а время будто остановилось.
Мана Изабель ощущалась ясно, почти болезненно. Но почему рядом не было второго, давно знакомого следа?
Кали опустилась на землю и замерла.
— Рыцарь Изабель?.. — вырвалось у неё.
Изабель медленно подняла голову.
Одного взгляда хватило, чтобы понять: с ней что-то не так.
Она походила на человека, которого лишили всего.
Ещё несколько дней назад Изабель держалась собранно и с безусловной уверенностью, достойной золотого рыцаря. Теперь в её лице осталась одна пустота.
— Где кадет Хан Чонсон?
Его не было рядом. Вот что было самым неправильным.
Кали не знала, отчего Изабель смотрит так безжизненно, но сейчас это не имело значения.
Главное — узнать, жив ли Чонсон и где он находится.
Тревога уже готова была захлестнуть её целиком. Кали подошла ближе.
Изабель молчала.
— Рыцарь Изабель... Я задала вопрос.
Голос Кали дрогнул.
Нет. Этого не могло случиться.
Золотые рыцари отбрасывали собственную жизнь, лишь бы уберечь того, кого обязались защищать.
Изабель не могла не справиться.
Чонсон должен был быть жив.
Когда Изабель наконец ответила, Кали остановилась на полушаге.
Она ещё не услышала продолжения, но уже поняла: лучше бы его не было.
Время замерло.
— Кадет Хан Чонсон...
Взгляд Изабель опустился.
Кали невольно посмотрела туда же.
На руках у рыцаря лежало нечто.
Кали заметила это с самого начала, но не позволила себе осознать увиденное. Просто решила, что оно не может иметь отношения к Чонсону.
Она не знала, зачем Изабель держит эту вещь у груди.
Она ведь спрашивала о человеке.
— Простите... Я не смогла его защитить.
— Что за чушь вы несёте?.. — выдохнула Кали.
Изабель произнесла слова, несовместимые со званием золотого рыцаря.
Силы разом покинули тело Кали.
Красная аура погасла. Состояние раскрытия развеялось, и Кали опустилась на землю, не в силах удержаться на ногах.
Она смотрела перед собой и мысленно повторяла одно:
«Нет. Быть не может».
— Я найду способ, — продолжила Изабель. — Что бы ни потребовалось... Я верну кадета Хан Чонсона в прежнее состояние...
— Подождите... Вы хотите сказать, что у вас на руках...
Кали не сумела договорить.
Она впервые видела нечто подобное.
Бесформенный сгусток, окутанный тьмой.
Слова Изабель о том, что всё ещё можно исправить, заставляли Кали думать о невозможном.
Рыцарь говорила об этой тёмной массе так, будто это и был Хан Чонсон.
— Думаю, это проклятие апостола.
Кали издала короткий, неверящий смешок.
Внутри поднялась ненависть.
— Проклятие?.. — переспросила она.
Нужно было сохранить рассудок, но от ярости мутилось в глазах.
Изабель отвечала тихо, почти безжизненно. А в груди Кали разгоралось пламя, которому не хватало ни одного человеческого названия — ни гнева, ни злобы, ни ненависти.
Изабель стояла перед ней живой.
А Чонсон превратился в это?
То, что лежало у неё на руках, нельзя было назвать ни человеком, ни даже живым существом.
Лишь странное скопление силы, сотканное из тьмы.
В нём не было ничего, что напоминало бы жизнь.
«Для проклятия это слишком...»
Пальцы Кали сами сжались в кулак.
Он был почти мёртв.
Как бы ни хотелось отвернуться от правды, она не могла.
Он не дышал. Не сохранял человеческого облика. Сила апостола разъела его и превратила в нечто непостижимое.
Как после этого называть его человеком?
Чем дольше Кали смотрела на тёмный сгусток, тем сильнее ощущала внутри него неизвестную энергию.
И что теперь с ней делать?
Изабель называла это проклятием и собиралась его снять.
«Каким образом?»
Как, чёрт возьми, вернуть Чонсону прежний вид?
Кали много лет провела на передовой, но никогда не встречала ничего подобного.
Не было ни одного основания верить, что где-то существует средство от такого состояния.
— Пока кадет Хан Чонсон превращался в это... что вы делали?.. — спросила она.
Гнев не находил выхода. Под ним зияла бездонная пустота.
Что именно Изабель допустила за то время, пока Кали не было рядом?
— Простите...
Голос рыцаря дрожал.
У Кали перехватило дыхание от бессильной ярости.
И вдруг в памяти всплыл разговор, состоявшийся всего несколько часов назад.
«Для начала пообещай мне одну вещь».
«Какую?»
«Никогда не отходи от меня».
Это были слова, которыми они обменялись с Чонсоном.
«Обещаю. Я не отойду от вас, инструктор».
Его голос зазвучал в голове, будто он стоял совсем рядом.
— Простите... Правда... Я обязательно найду способ...
Изабель снова и снова просила прощения.
Кали закрыла лицо руками.
Чонсон сдержал бы обещание.
Это она его нарушила.
Когда апостол внезапно раскрыл свою область, Кали ушла, чтобы сдержать её, и оставила кадета одного.
«Потому что меня не было рядом...»
Она доверила его другому человеку.
И вот чем это закончилось.
Горе, ярость и вина разом прорвались наружу. В голове стало ослепительно пусто.