До возвращения Арии в комнате стояла тягостная тишина.
Чонсон и без слов понял: его отношения с Глесией примут далеко не все.
«Наверное, я и правда хочу слишком многого».
Они даже не называли себя парой — просто решили проводить время вместе и присмотреться друг к другу. Со стороны это могло выглядеть сомнительно. Чонсон сознавал это, но всё равно принял чувства Глесии и настоял на своём.
Она была наивна, но отнюдь не слепа. Напряжение вокруг не могло укрыться и от неё.
И всё же стоило Арии вернуться, как Чонсон, к собственному удивлению, успокоился.
А теперь прежние тревоги и вовсе отступили. После слов о пробуждении маны он видел только Кали и Арию.
«Не поток. Настоящий потоп…»
Даже такое сравнение казалось слабым. Мана Кали обрушилась на комнату чудовищной массой. Чонсон давно знал её, много времени провёл рядом, но лишь сейчас впервые по-настоящему ощутил, какой силой она владеет.
Ария же управляла этим буйством без видимых усилий. В её движениях было нечто настолько чуждое привычному пониманию, что одного слова «удивительно» не хватало.
«Да, она не человек, но всё-таки…»
Разница между ними ощущалась почти физически. Ария словно находилась на недосягаемой высоте, и Чонсон не мог даже приблизительно представить предел её возможностей.
Он покосился на остальных. Судя по лицам, девушки испытывали то же самое.
До сих пор они невольно сравнивали себя друг с другом. Развитие черты, новый уровень мастерства, очередной успех — мерилом всегда служили товарищи. Никому не приходило в голову оценивать себя по силе наставников. Поэтому увидеть подлинный масштаб Кали им почти не доводилось.
И всё же сильнее самой мощи Кали поражали руки Арии.
Лёгкие, почти ленивые взмахи направляли ослепительно-синюю ману, будто та охотно подчинялась её воле.
«По какому закону это вообще возможно?»
Мана не имела формы, но при определённых условиях становилась почти вещественной. В последнее время Чонсон начал понимать это особенно ясно. Раньше он словно стоял по щиколотку у берега мелкого озера; теперь же выбрался в открытое море и увидел, насколько оно огромно.
Сила Кали уже перестала быть чем-то бесплотным. Она давила, заполняла пространство, обретала вес. Подчинить такой поток значило бы заставить целое море двигаться по своей прихоти.
Однако Ария делала именно это — одним движением пальцев.
Прошло несколько минут. Мана стала утихать.
Кали шумно выдохнула, и синее сияние вокруг неё медленно погасло. Она заметно изменилась: глаза стали ярко-голубыми, по коже и одежде скользили слабые отблески, словно в воздухе ещё задержалось эхо выпущенной силы.
Обычно от Кали веяло жаром и красным пламенем. Сейчас перед ними сидела совсем другая женщина — холодная, светлая, почти неземная.
Чонсон невольно залюбовался ею. Кали чуть улыбнулась.
— Хорошо поработала. Сейчас накроет слабость, так что немного отдохни.
— Да. Так и сделаю.
Она ответила спокойно, и Чонсон вдруг задумался: что Кали ощущает после такого выброса? Сколько всего открылось ей за эти минуты?
Когда она поднялась и отошла в сторону, он проводил её взглядом.
— Кто следующий? — спросила Ария.
— Я бы хотел…
— Можно мне…
Они с Глесией заговорили одновременно. Чонсон повернул голову, встретился с ней взглядом и уступил:
— Иди первой.
Глесия кивнула. Милия и Карите смотрели на неё без особой теплоты, однако прежнего раздражения в их глазах уже не было. Возражать никто не стал.
Глесия села напротив Арии, и всё началось без лишних приготовлений.
— Ничего сложного, — объяснила Ария. — Проглоти таблетку, а потом выпусти ману так, как подскажет тело. Ты видела, что делала Кали.
— Поняла. Прошу вас о помощи.
После Глесии настала очередь Милии, затем Карите. Чонсон уступал место одну за другой уже намеренно. Наблюдать оказалось полезнее, чем он ожидал.
Постепенно в синих потоках проступили различия, которых он сперва не замечал. Цвет оставался почти одинаковым, но сама мана у каждой имела собственный характер.
Кали обрушила на комнату неудержимый вал. Сила Глесии расходилась мягко и широко, словно ветер, который без сопротивления занимает всё доступное пространство. У Милии поток был ровным и устойчивым.
Мана Карите вела себя иначе.
Она тяжело дышала, выпуская всё новые волны, а Чонсон пытался уловить их особенность. Дело было не только в общем объёме. Синий поток словно дробился сразу после выхода из тела.
«На что это похоже?..»
И вдруг сравнение нашлось.
«На внезапный ливень».
Издали мана казалась единым порывом, но в действительности распадалась на бесчисленные струи и разлеталась во все стороны. Поэтому сила Карите выглядела особенно стремительной — она не текла в одном направлении, а будто разом прорывалась повсюду.
Разобравшись хотя бы в этом, Чонсон снова сосредоточился на Арии.
Какой бы ни была чужая мана, её руки принимали каждый поток одинаково. Перед ней все различия теряли значение. Сила растворялась, лишалась прежних свойств и возвращалась в ничто.
Ария напоминала море. Реки могли нести в него разную воду, течь с гор или болот, быть бурными или спокойными — море принимало их все и не менялось.
Когда пробуждение Карите закончилось, девушка была мокрой от холодного пота.
— С-спасибо…
— Всё, отдыхай. Ты справилась.
Карите попыталась подняться, но её тут же повело в сторону.
— Осторожно.
Чонсон подхватил её. В его руках она показалась невесомой. Сил в теле у неё действительно не осталось.
— Прости…
— Не за что. Как ты себя чувствуешь?
— Просто голова кружится. Не беспокойся.
— Тогда хотя бы не вставай резко.
— Хорошо. Спасибо…
Он помог ей устроиться поудобнее и занял освободившееся место перед Арией.
Пока Чонсон собирался с духом, она неожиданно улыбнулась.
— Ну что, Хан Чонсон? Насмотрелся? Есть от этого толк?
Вопрос прозвучал так, будто Ария всё это время читала его мысли. Он замялся лишь на мгновение, а потом уверенно кивнул.
— Да. Одни наблюдения дали мне очень многое.
Он не мог точно назвать, что именно понял, но знание уже сложилось где-то внутри.
— Вот как? Тогда мне и самой любопытно, что у тебя получится.
Ария протянула ему таблетку. Чонсон сразу проглотил её.
Он даже не успел почувствовать, как она прошла по горлу. В глубине тела вскипело что-то незнакомое. Мана, прежде скрытая от сознания, хлынула наружу, и Чонсон не стал её удерживать.
Мир мгновенно окрасился синим.
Его будто подхватило бурной рекой. Поток принадлежал ему, но ощущался чужим — слишком яростным, слишком большим. При этом страха не было. Даже когда сила захлестнула всё тело, происходящее казалось естественным. Возможно, потому, что он уже видел, как через это прошли остальные.
Затем напор начал спадать.
Руки Арии вошли в его ману и стали разбирать поток, гасить его, лишать формы. Чонсон невольно следил за каждым движением её пальцев.
И вдруг подумал:
«А если я тоже смогу?»
Не повторить целиком — хотя бы понять крохотную часть того закона, по которому действует Ария. Эта мысль возникла сама и уже не отпускала.