На севере Империи, сравнительно недалеко от столицы, стоял город Фростфолл.

Вдоль широкой мощёной улицы теснились лавки и дома. Толпа непрерывно текла между ними, наполняя город шумом и движением.

— Лучшие кожаные сумки из восточного Реклиана! Всего девяносто серебряных!

— Сегодняшнее мясо — высший сорт! Подходите, не пожалеете!

Торговцы надрывали голоса, заманивая прохожих. Между криками слышались совсем другие разговоры.

— Слышал, в столице появился апостол?

— Конечно. Мир совсем с ума сошёл. Ладно бы на фронте, но чтобы апостол объявился в самом сердце Империи...

Люди говорили тише обычного и тревожно оглядывались.

Среди них двигались две фигуры в чёрных плащах.

Навстречу выбежал мальчик, засмотрелся по сторонам и случайно налетел на одну из них.

— Простите!

— Ничего. Всё в порядке.

Женский голос прозвучал равнодушно. Мальчик поднял глаза под капюшон.

Сначала он увидел белоснежные волосы. Плащ скрывал почти всё тело, но с высоты мальчика лицо под капюшоном было видно отчётливо.

Перед ним стояла девушка, ещё слишком юная для взрослой женщины, но уже утратившая детскую мягкость. Бесстрастное выражение не могло скрыть её необычайной красоты.

— Ух ты...

Она лишь скользнула по мальчику взглядом и пошла дальше.

Он так и остался смотреть ей вслед.

— В следующий раз будь осторожнее, — бросила вторая женщина, проходя мимо.

Мальчик растерянно кивнул.

* * *

Войдя в гостиничный номер, обе сняли плащи.

Сереброволосая Юсилия устало нахмурилась. Азазель, распустив длинные чёрные волосы, усмехнулась.

— Почему ты опять вздыхаешь?

— Я всё ещё не привыкла находиться среди людей.

— Со временем привыкнешь. Ты давно не действовала лично, поэтому всё кажется чужим.

Азазель легко провела ладонью по волосам. Юсилия внимательно посмотрела на неё.

— А ты чувствуешь себя среди людей уверенно.

— Разумеется. Я уже привыкла существовать в человеческом теле.

— Привычка избавила тебя и от ненависти к ним?

Азазель рассмеялась, будто услышала нелепость. Юсилия не отвела взгляда.

До прибытия в Империю Азазель держалась иначе. Теперь в её поведении появилась странная мягкость. Можно было списать её на маскировку, но естественность жестов вызывала подозрение.

Она всё больше походила на настоящего человека.

— Юсилия, ты не видишь новых вариантов будущего? — спросила Азазель.

Та отбросила лишние мысли и покачала головой.

— Нет. Ничего не изменилось.

— Хорошо.

— Здесь нечему радоваться. Я пришла именно для того, чтобы стереть даже малейшую случайность.

В словах не было ни сомнения, ни колебания. Азазель некоторое время смотрела на неё, затем кивнула.

— Да. Просто хотела убедиться.

Она невольно вспомнила человека, которого когда-то заперла в собственной области.

Тогда Азазель была уверена, что его необходимо убить. Он почти наверняка нёс в себе свет, способный стать опорой будущего.

Она до сих пор помнила его имя, и последние дни тревога не отпускала.

«Чудо».

Иного слова для пережитого не находилось.

Азазель собственными глазами увидела, насколько далеко способен вырасти человек и какой ослепительный свет может зажечь. Она снова и снова вспоминала, как он пробудил навык и подчинил непостижимую силу.

— Через три дня, — сказала Юсилия.

— Три дня...

— Человек, которому суждено стать ключевой фигурой, умрёт.

Она спокойно легла на кровать.

Слова звучали как окончательный приговор. Будущее не изменится. Никакой ошибки не будет.

Юсилия закрыла глаза. Азазель начала снимать одежду и вдруг улыбнулась.

— Может, сначала примешь душ?

— Зачем? Всё чужеродное и без того покинет моё тело.

— Но грязь остаётся на одежде.

Юсилия открыла глаза и тяжело вздохнула.

— Ты порой цепляешься за удивительно бессмысленные вещи.

— Это не бессмысленно. Лишний запах привлекает внимание людей.

В истинном облике апостолам не требовалось заботиться о чистоте. Во тьме к ним не приставали ни пыль, ни запахи. Но нынешние тела были лишь воплощениями, и городская грязь оседала на коже и ткани.

Юсилия ещё немного смотрела на Азазель, а затем поднялась.

Она без колебаний сбросила плащ и платье. Не оставив на себе ни единой нити, сереброволосая девушка направилась в ванную.

Азазель села на освободившуюся кровать.

— Неужели она правда не замечает?

Взгляд упал на одежду Юсилии: чёрный плащ и такое же простое платье. Даже белья не было. Вещи нельзя было назвать особенно грязными.

Причина просьбы крылась в другом.

— Людей к ней тянет.

Мужчины неизменно пытались приблизиться к Юсилии. Плащ почти не помогал. Они словно чувствовали её присутствие инстинктивно.

В ней было нечто, чему Азазель не находила объяснения.

— Возможно, пророчество — не единственная её способность.

Даже среди апостолов Юсилия оставалась самой загадочной. Она существовала дольше остальных, а её истинное происхождение никто не знал.

Тайна была частью её сущности.

— Впрочем, сейчас это неважно.

Азазель перестала думать об этом.

* * *

Прошло несколько часов. В столичной Академии завершилась очередная лекция.

— На сегодня всё. Вы хорошо поработали, — объявила Кали.

Аудитория сразу ожила. Большинство кадетов обрадовались свободному времени, но мне было не до отдыха.

— Ты точно в порядке? — спросил Давид.

— В порядке.

Ответ прозвучал вяло. Тело налилось такой тяжестью, словно перестало принадлежать мне. Наверное, так чувствует себя человек, который не спал всю ночь, а затем провёл ещё один день на ногах.

Причина была проста.

Накануне вечером я снова посетил Башню магии и встретился с Арией.

— Выглядишь неплохо, — сказала она тогда с улыбкой.

Уже от этих слов мне стало тревожно. И не зря.

Ария увеличила объём маны, вложенной в моё тело. Теперь даже обычное дыхание требовало усилий.

— По-моему, ты еле сидишь, — не отставал Давид.

Я провёл ладонью по лицу и покачал головой.

— Ладно. Тогда хотя бы отдохни.

Он ушёл, а я медленно начал собирать вещи.

Тяжёлое состояние было не единственной проблемой. Я постоянно ловил направленные на меня взгляды.

Сегодня стало окончательно ясно, насколько широко разошёлся слух о нас с Милией. Похоже, не осталось ни одного человека, который бы ничего не слышал.

Я посмотрел в её сторону. Милия спокойно беседовала с Луной. При виде неё в груди поднялось тепло, но следом пришла тревога.

«Она уверяла, что справится».

Действительно ли слухи её не заденут?

Затем я посмотрел на Кали. Собрав учебники, она направилась к выходу.

Даже издалека от неё веяло холодом.

Сегодня это чувствовалось особенно ясно. Мы не оставались наедине, но всякий раз Кали смотрела заметно строже обычного. Конечно, новости о поцелуе дошли и до неё.

Я поднялся с места.

«Нужно хотя бы поговорить».

Оставлять всё как есть было нельзя. Я должен был найти Кали и честно объясниться.