На следующий день радоваться новому приёму уже не получалось.

Вместо счастья от освоенной второй формы меня охватило напряжение. Оно медленно стягивало грудь, не давая свободно вдохнуть.

«Стало ближе».

Сомнений не осталось.

Неизвестное присутствие появилось снова. На этот раз оно ощущалось гораздо ближе.

Я почти не сомневался, что источником был апостол. Обычная мана воспринималась совсем иначе. Эта сила отличалась от человеческой самой своей природой.

Расстояние всё ещё было огромным, однако тело реагировало так, будто враг уже стоял рядом. Каждый раз, когда я улавливал чужое присутствие, мышцы каменели, а мысли становились холодными и ясными.

«Стоит хоть на миг расслабиться...»

И я умру.

Уверенность была настолько сильной, что спорить с ней не хотелось.

Через некоторое время зловещая сила исчезла. Только тогда я позволил себе выдохнуть и провёл ладонью по лицу.

— Похоже, всё действительно серьёзно.

Ладони покрылись холодным потом. Всё тело ещё помнило пережитое напряжение.

Такого со мной прежде не случалось.

Я не раз оказывался на грани смерти. Опасности преследовали меня одна за другой, но никогда ещё чувство неминуемой гибели не возникало задолго до встречи с противником.

И это было особенно странно.

— Что же происходит?..

Я прищурился, пытаясь сопоставить происходящее с известным сюжетом.

Сейчас должен был начаться период относительного затишья после третьего эпизода — «Окровавленное отчаяние». Катастрофа унесла жизни многих учеников Академии. По первоначальному ходу событий Леонхарт, главный герой истории, после неё должен был собраться и резко вырасти в силе.

До следующего серьёзного кризиса оставался как минимум месяц.

Однако после трагедии прошла всего неделя, а я уже чувствовал новую угрозу.

— Есть ещё что-то...

И это «что-то» казалось опаснее всего, что должно было произойти в третьем эпизоде.

Возможно, приближалась катастрофа, которой в известной мне истории вообще не существовало.

Я заставил мышцы расслабиться, но тяжесть с сердца никуда не делась.

Моё развитие далеко опережало рост Леонхарта из оригинального сюжета. И всё же с каждой новой ступенью я лишь яснее видел пропасть между собой и настоящими чудовищами.

Раньше я не мог даже оценить эту разницу. Теперь понимал её глубину — и тем острее осознавал собственную слабость.

Я поднялся и покачал головой.

Нужен был практический ответ. Рядом со мной находились люди, способные помочь. Я не обязан был принимать эту угрозу в одиночку.

— Есть Кали. Есть леди Изабель.

Две женщины, которые придут на помощь без всяких условий. Обе обладали силой, подавлявшей одним своим присутствием.

Значит, заранее впадать в ужас бессмысленно.

Мне оставалось делать то, что зависело от меня.

День прошёл почти как обычно. На занятиях всё чаще говорили о приближавшихся итоговых испытаниях. По одним дисциплинам назначили письменные экзамены, по другим готовились практические зачёты.

Сразу после урока я разыскал Кали и дождался, когда мы останемся вдвоём.

— Ты почувствовал опасность? — уточнила она, выслушав меня.

— Да. В последние дни я несколько раз замечал на большом расстоянии чужое присутствие. Оно очень сильное и совершенно точно не принадлежит человеку.

Кали задумалась всего на мгновение.

— Значит, ощущение возвращается через определённые промежутки. Поняла. Кроме времени занятий, я постараюсь постоянно находиться рядом с тобой. Сегодня же перестрою своё расписание.

— Буду вам очень благодарен.

Как мы и договаривались прежде, я просто попросил её о помощи. Кали не стала требовать доказательств и не задавала лишних вопросов. Она поверила моим ощущениям и сразу решила освободить время.

От этого на душе стало легче.

— Я очень надеюсь, что тревога окажется напрасной. Но уже то, что вы будете рядом, меня успокаивает.

— Я обещала тебе помочь. К тому же ты говорил, что способен распознавать присутствие апостолов. В такой ситуации разумнее доверять собственному чутью, а не отмахиваться от него.

— Спасибо.

После разговора с Кали я отправился к Милии.

Мне пришлось предупредить её, что некоторое время мы не сможем часто видеться.

По Академии уже разошёлся слух, будто мы встречаемся. Милия, напротив, старалась проводить со мной больше времени и почти не скрывала разгоревшихся чувств. Мне хотелось того же, но сейчас следовало держаться от неё подальше.

— Хорошо, Чонсон. Я потерплю, — сказала она после короткой паузы.

— Прости. Когда всё закончится и мы снова останемся вдвоём, я постараюсь всё наверстать.

— Не надо так извиняться. Обстоятельства бывают разные.

Разочарование в её глазах никуда не исчезло, однако Милия приняла моё решение. От этого вина стала немного легче.

Оставшись один, я впервые за день почувствовал настоящее облегчение.

«Теперь хотя бы никто не попадёт под удар из-за меня».

Катастрофа прошлой недели многому меня научила.

Я понял, насколько ещё слаб. Понял, какой чудовищной силой обладают апостолы, даже если мне удаётся быстро развиваться. Но главным выводом было другое.

Я не имел права втягивать в свои беды других учеников.

Когда мне показалось, что я не сумел защитить Карите, эта истина врезалась в память особенно глубоко. Как бы ни выросла моя сила, встречать подобную угрозу рядом со мной могли лишь те, на кого я сам способен опереться.

Дело было не в точном соотношении сил.

Я остановился и невесело усмехнулся. Провёл ладонью по лицу, пытаясь унять поднявшееся внутри смятение.

Всё было гораздо проще.

Я сам не выдерживал таких мгновений.

Когда дорогой мне человек получал тяжёлую рану на моих глазах, когда его жизнь начинала висеть на волоске, моё сознание рассыпалось. Никакая предварительная решимость не помогала сохранить спокойствие.

— Поэтому нельзя...

Рядом могли оставаться только такие люди, как Кали и Изабель, — достаточно сильные, чтобы я доверил им собственную жизнь. Лишь с ними страх за близких не парализовал меня.

Я снова пошёл вперёд, машинально сжимая и разжимая пальцы.

Несколько спокойных дней, наполненных нежностью, заставили меня ослабить бдительность. Теперь же, готовясь к неизвестной угрозе, я будто затягивал на себе ремни доспеха.

Нельзя было терять ни часа.

Я добрался до личного тренировочного зала Кали и вошёл внутрь.

Обычно здесь мы занимались вдвоём. Сегодня мне предстояло тренироваться с Изабель.

Я подождал, пока она появится. В пустом воздухе вспыхнул золотой свет.

Шорох.

Сияние рассеялось. Передо мной стояла Изабель — светлые волосы мягко колыхнулись, на теле блестели тщательно подогнанные латы.

— Мне нужна ваша помощь в тренировке.

Она внимательно осмотрела меня.

— Я не возражаю. Однако ваше состояние оставляет желать лучшего.

— Сильно перенапрягаться не стану. Но я получил новую силу и должен научиться пользоваться ею как можно скорее.

Скрывать что-либо от неё я не собирался.

Не знаю, где проходил предел возможностей Изабель, но сейчас её помощь была для меня даже доступнее помощи Кали. До конца этого дня наставница не могла освободиться, а Изабель занималась исключительно моей охраной.

— Что за новая сила? — спросила она.

— Думаю, вы и сами догадываетесь. Прошлой ночью я открыл ещё одну форму своего навыка.

— Значит, ваш навык изначально включает несколько отдельных приёмов.

В голосе Изабель прозвучало удивление. Я кивнул.

Главной задачей было полностью освоить вторую форму — Единый разлом Асуры.

— Раз вы настаиваете, я помогу, — сказала она.

Я подробно объяснил принцип нового приёма и возможные способы применения. Без понимания устройства силы нельзя было выпускать её наугад.

Выслушав, Изабель посмотрела на меня с явным недоверием.

— Такое вообще возможно?

— Это свойство моего навыка.

— Я не сомневаюсь, что навыки способны на многое. Но сам принцип, который вы описали, весьма необычен.

Её реакция меня не слишком удивила.

«Мой навык и правда выбивается из общего ряда».

Боевые навыки обычно делились на две большие группы.

Одни на короткое время высвобождали огромную мощь.

Другие поддерживали длительное усиление владельца.

Разумеется, врождённые черты порождали исключения, но в боевой практике такого деления обычно хватало.

Мой навык относился ко второй группе, однако теперь позволял применить и взрывной приём. Единый разлом Асуры высвобождал силу мгновенно.

— Поэтому прошу давить на меня так же серьёзно, как в прошлый раз. Я хочу убедиться, что смогу выйти живым из-под удара апостола.

— Хорошо. Но сначала уточню: сколько раз вы способны применить эту форму без критического истощения?

— На нынешнем уровне — дважды.

— Два применения уже немало.

Изабель проверяла каждую мелочь, и я понимал почему.

«Два шанса спасти себе жизнь».

Именно так следовало воспринимать новый приём.

Он расходовал много маны, но не опустошал запас полностью. Основная нагрузка, похоже, ложилась на тело.

Изабель отошла и создала знакомого золотого льва. Я поднял копьё и успокоил сознание.

— Сразу предупреждаю: первый удар будет серьёзным.

— Я готов.

Сомнений не осталось.

Я верил в копьё и в силу, которую сам для него избрал.

Вокруг лезвия закрутился спиральный поток. В то же мгновение Изабель устремилась вперёд.

Золотой Лев рванулся на меня, подавляя одной тяжестью своего присутствия.

И тогда я понял: нет необходимости целиться в одну точку.

Новая форма могла перекрыть целую область, по которой приходился удар. Не точку — широкую поверхность.

Я до упора вдавил ногу в пол, резко провернул копьё правой рукой и выбросил его вперёд.

Спираль вздулась у наконечника, хлынула наружу и начала поглощать пространство передо мной.

Через миг она столкнулась с золотым львом.

Кра-а-анг!..

Два потока бесконечно гасили друг друга. По залу разнёсся странный, дробный треск, словно обе силы лопались слой за слоем.

Спираль заняла почти всё пространство между нами. Золотой Лев распадался в ослепительных вспышках, и от этого зрелища невозможно было отвести взгляд.

При этом тело почти не чувствовало нагрузки.

Изабель ошеломлённо рассмеялась. Я тоже невольно улыбнулся.

На этот раз всё было совсем иначе.