1.
Сценарий ситуационной сценки Амелии разворачивался не линейно — в нём существовала мультивселенная.
Например, возникало ощущение, будто исчезла линия мира, где Шарон и Амелия не занимались сексом втроём, а их обеих одновременно шантажировал смотритель.
Это был удобный ход, позволявший разыгрывать самые разные события в формате ситуационных сценок, но одновременно он обеспечивал богатую и объёмную сюжетную линию — так проявлялась изобретательность Архиведьмы.
На этот раз действие разворачивалось в мире, где Амелия забеременела. Кроме того, она попала под действие злой магии промывания мозгов смотрителя, что привело к искажению здравого смысла.
— Куда это вы всё поглядываете?
К слову, Амелию ещё щедро набрызгала на себя «духов чрезмерного погружения», безвредных и для плода, и для матери. Иными словами, сейчас она была полностью погружена в заданный образ.
Поэтому Амелия, облачённая в винтажную блузку со складками и строгую чёрную юбку и отчитывавшая поздно прибывшего смотрителя, в точности воплощала образ придирчивой и надменной доцентки Амелии.
— Не медлите, начинайте скорее.
— Хорошо.
Сиу неловко подыгрывал ей, раздевая Амелию.
Стоило ему распахнуть блузку, как выяснилось: всё осталось по-прежнему, но одно бросавшееся в глаза отличие всё же обнаружилось.
Это был её округлившийся, заметно выпуклый живот. На восемнадцатой неделе Амелия уже не могла скрывать беременность.
Обычно живот выглядел бы просто мило, а при мысли о Росточке внутри — даже трогательно. Но в такой чувственной атмосфере впечатление оказалось совершенно иным.
Он сделал надменную доцентку Амелию беременной. Для мужчины это было зримым воплощением высшего чувства покорения женщины.
— Хватит на меня смотреть. Вы ведь думаете, что я смешно выгляжу, да?
Когда его взгляд задержался у низа живота, Амелия нарочито нахмурилась, изображая недовольство, однако за ним всё же скрывалась толика её истинных чувств.
Если истолковать её реакцию, она словно говорила: «Конечно, я безумно рада носить ребёнка Сиу. Но вдруг с таким выпуклым животом выгляжу некрасиво?»
— Да что вы, вы просто прелесть. И такая милая.
— Хм…
Он чмокнул в пупок строящей из себя недотрогу Амелии и снял с неё бюстгальтер.
По изначальному сценарию Амелия должна была сказать: «Как смеет смотритель говорить мне о любви?» — и в ужасе отпрянуть от поцелуя, но, похоже, даже будучи чрезмерно погружённой в образ, она поняла искренность Сиу.
Но стоило его руке коснуться юбки, как Амелия отвернулась, словно ей это было неприятно.
— Смотритель? Вы и правда хотите, чтобы я вас как следует отчитала?
— Да?
— Сегодня сверхурочная работа — нежно ласкать грудь и сцеживать молоко. Из-за вас мне приходится дважды в день делать это самой.
— Жаль.
Амелия, явно не веря, что ей приходится разжёвывать такие вещи ничтожному рабу, заговорила, наставив на него палец.
— Не переходите границ, смотритель. За недельную работу возьмётесь послезавтра.
— А за работу на этой неделе тоже полагается премия?
— И это говорит человек, который не пришёл вовремя? Премии не будет. Из недельной платы тоже вычту одну выплату.
— Боже, ну и дела!
Согласно исходной установке, Сиу, завладев артефактом гипноза, следующим образом изменил представления Амелии о здравом смысле.
[Пункт 1. Переписывание здравого смысла]
[Доцент Амелия выплачивает смотрителю недельную плату тремя талонами на эякуляцию во влагалище]
[Премия выплачивается одним талоном на секс в задницу]
[Амелия должна изо всех сил сжимать оба отверстия, удовлетворяя желания смотрителя. Ведь это справедливая обязанность, которую дворянка должна исполнять перед прислугой]
В этом смысле Сиу поступил так, словно полез в кошелёк госпожи ещё до дня выплаты.
Даже одни реплики звучали до странности нелепо, но в этой ситуации была своя пикантная, возбуждающая прелесть. Сама Амелия делала вид, будто всего лишь подстраивается под предпочтения Сиу, однако статистика говорила сама за себя.
Амелия очень любила такие ситуационные сценки — из тех, что при трезвом взгляде могли показаться немного смешными.
— Без лишних слов приступайте к сверхурочной работе.
К пункту о переписывании здравого смысла:
[Регулярно сцеживать молоко Амелии — обязанность смотрителя] добавился ещё один: [Совсем не стыдно показываться смотрителю обнажённой]. И Амелия как ни в чём не бывало выставила грудь напоказ.
— Госпожа доцент, прежде чем продолжить, есть одна проблема.
— В чём дело?
— При виде вас у меня встал член.
Услышав это неприкрытое заявление, Амелия взглянула на заметно вздувшиеся брюки и с досадой вздохнула.
— И что с того?.. Самец, совершенно не понимающий добродетели воздержания. Вам так нравится жить, подчиняясь одним инстинктам?
— Простите. Но вы всё-таки не могли бы мне помочь?
— Хм.
Вопреки собственным словам Сиу удобно устроился на диване. Амелия принесла подушку, положила её между его широко расставленными ногами и опустилась на колени.
— Разве доцентке вроде вас пристало брать в рот член смотрителя?
— Зачем вы говорите очевидные вещи? Хлюп… Почему вы это делаете? Глоть…
[Пункт 2. Переписывание здравого смысла]
[Увидев возбуждённого Сиу, Амелия должна удовлетворить его ртом]
[Этот пункт действует раз в день независимо от места]
Из-за такой установки Амелия с недовольным видом вытащила член из трусов и, начав со ствола, принялась облизывать его языком.
В её взгляде было столько правды, что невозможно было поверить, будто она всего лишь играет.
— Чмок, чмок, чмок…
Мягкие губы Амелии скользнули по боку члена, изгибаясь в движении. Она нарочно провела головкой по горячему языку, торопя эякуляцию.
Амелия смотрела недовольно, словно была вынуждена выполнять навязанное ей поручение. Затем подняла небесно-голубые глаза и спросила:
— Сегодня — чмок… Как вы поступите?
— Кончу вам в рот.
— …Хорошо.
[Пункт 3. Переписывание здравого смысла]
[При выполнении действия из пункта 2 право выбирать место эякуляции принадлежит смотрителю, и Амелия не может воспользоваться правом отказа]
[Если эякуляция происходит в рот, она должна показать сперму смотрителю, а затем проглотить её]
— Скорее, кончайте… Чмок… Хлюп…
Чувственные движения губ и языка Амелии, обвивавших его член, быстро подталкивали его к эякуляции. Её устремлённый снизу вверх полупрезрительный взгляд во многом воплощал фантазии Сиу времён, когда он был рабом.
— Похоже, будет много, так что постарайтесь всё принять и проглотить.
— Хлюп… Разве я не справлюсь с такой элементарной вещью? Вы что, держите меня за дуру? Чмок…!
Сиу с пугающей силой изверг семя в рот Амелии.
— Глоть, глоть.
— Мм, угу… Мм…
Поскольку в последнее время ему не доводилось пользоваться помощью тайной секретарши Шарон, теперь он в полной мере ощущал, какое огромное количество спермы изливалось. Её тяжёлые струи с такой силой били Амелии в нёбный язычок, что это было ощутимо.
— Мм, хмм… Мгх…!
Амелия нахмурилась, вероятно из-за рыбного привкуса, но даже во время эякуляции молча двигала головой, усиливая удовольствие от процесса.
— Сейчас проверю.
— Аа…
С резко изменившимся выражением лица и надутыми щеками Амелия открыла рот и показала его Сиу.
— А-а, вы довольны?
— Конечно.
Ракурс чуть сверху. Нахмуренные брови властной доцентки Амелии и полный рот семени сполна удовлетворяли чувство покорения.
— Можете проглотить.
— Глоть.
Амелия опустила голову, проглотила всю сперму, а затем поднялась с места, всем видом показывая, что ей это неприятно.
— Раз уж с этим неприятным делом покончено, перейдём к сути.
— Да.
— Даже не думайте отлынивать.
Он припал губами к груди Амелии, возвращаясь к первоначальной цели.
И раньше, и только что её грудь была настолько чувствительной, что, казалось, болела даже от лёгкого прикосновения. О сосках и говорить нечего.
Поэтому он начал с нежного массажа, стараясь не давить на живот.
— Мм, мм…
Он осторожно разминал её грудь руками и осыпал поцелуями, чувствуя, как дыхание Амелии становилось чуть более поверхностным.
— У вас грудь и правда заметно увеличилась.
— Вы считаете, что смотритель вправе оценивать мою грудь? Ах, а-а…
Как только ощущение напряжения немного ослабло, он всерьёз приступил к ласкам. Он слегка постучал языком по соскам, кокетливо выдававшимся вперёд, словно губы Амелии, и принялся легко посасывать их…
— Чмок!
Молоко Амелии хлынуло ему в рот.
— Ух, ух… х-ух…
Амелия, крепко прижав друг к другу колени и бёдра, мелко дрожала.
Не сдержанные до конца стоны и выбившиеся пряди щекотали слух. Приглядевшись, можно было заметить, что она так крепко сжимала кулаки, прижатые к бокам бёдер, что на них проступили синеватые вены.
— Хнн… Ух…
Иногда она закрывала глаза и смотрела в потолок, а иногда, слегка покусывая губы, приподнимала ягодицы.
Стоило ему сложить большой и указательный пальцы щипцами и осторожно ущипнуть другой сосок…
— Пш-ш!
— Ах…!
Несколько белых струй с силой брызнули наружу, а Амелия растерянно вздрогнула, словно случайно опрокинула стакан воды. Зрелище было возбуждающим, но Сиу удивило, что струи оказались гораздо мощнее, чем он ожидал.
Вот оно что. Сиу всё понял. Духовная сущность — это идеальное тело, а значит, и объём молочных бидонов Амелии тоже был «идеальным».
— Смотритель! Прекратите!
Сиу украдкой взглянул на лицо Амелии и заметил, что от сильного смущения оно покраснело, как клубника.
— Что такое? Я всего лишь выполняю сверхурочную работу…
Сиу, не обращая на это внимания, ещё смелее принялся нажимать на грудь, устроив молочное шоу Амелии. В положениях о переписывании здравого смысла не нашлось пункта, способного парировать хладнокровный контраргумент Сиу.
— Разве нужна причина? Если сказано не делать, не делайте.
Однако, даже если возразить по существу она не могла, хозяйкой положения оставалась Амелия. Сиу, скрывая сожаление, убрал руки с её груди.
Ведь вскоре всё должно было обернуться с точностью до наоборот.
Так прошло ещё около двадцати минут, пока он проверял молоко, которое предстояло пить Росточку.
— А… ха-а… а-а…
Струи молока понемногу слабели, а дыхание Амелии становилось медленнее и глубже.
Уголки её губ безвольно опустились, а проницательные глаза, прежде сверкавшие ясностью и остротой, затуманились от наслаждения.
В конце концов, грудь Амелии и без того была особенно чувствительной, так что от одного посасывания она испытывала грудной оргазм — это было таким «здравым смыслом», что гипноз здесь вовсе не требовался. И то, что изнывающая Амелия хотела более интенсивных ласк, тоже было вполне естественно.
— С-смотритель…
Как и ожидалось, Амелия позвала Сиу томным, почти жадным голосом.
— Что такое? Похоже, сверхурочная работа уже подходит к концу.
Однако прямо она этого не просила. Пункт [Доцент Амелия выплачивает смотрителю недельную плату тремя талонами на эякуляцию во влагалище] действовал лишь раз в неделю.
Иными словами, это была всего лишь выплата недельной платы, а не секс.
Вне этой ситуации Амелия ни за что не стала бы заниматься сексом со смотрителем.
Желанию Амелии сбыться мешала сама установка. В этом и заключался один из самых пикантных моментов подобных сценок — долгожданный перелом, когда расклад сил переворачивается.