1. Изначально он планировал и сегодня провести всю ночь за работой.
Пробный семестр был в самом разгаре, а объём работы Сиу, который одновременно занимал должности главы базового факультета и главы академии, граничил со смертельным.
— Я боюсь спать одна. Спите вместе со мной.
Хотя у него не было никаких скрытых намерений, Сиу безропотно согласился на просьбу Дианы.
— На улице и правда шумно. Не могли бы вы подождать минут десять?
— Хорошо.
Кивнув, Диана, крепко прижимая к себе подушку, слегка колыша краем пижамы, словно хвостом тропической рыбы, вошла в спальню.
— Ох…
Сиу подозревал, что примерная дочь Диана совсем себя загнала.
Если, как уже упоминалось, женщина хочет сохранить первый опыт в памяти как нечто ценное, то избегать нежеланного романа — тоже веление женского сердца.
Более того, Диана всё ещё ученица ведьмы.
Как Сиу, общаясь с близнецами, был особенно осторожен, так и сейчас он старался не ранить тонкую чувствительность Дианы.
То есть сейчас совершенно невозможно, думая: «Неужели это шанс?» — радоваться её предложению о совместном сне. Нужно как следует её успокоить и уложить спать.
Возможно, она и правда пришла из-за страха перед громом и молнией.
— Уф.
Первой в спальню вошла Диана, присела на край кровати и незаметно вздохнула.
Было тревожно.
Она снова осознала, что, как было написано в книге, если мужчина ведёт себя правильно, женщине немного удобнее. Раз уж он старший, да ещё и более опытный человек так мнётся, не из-за этого ли Диане приходится мучиться?
— В общем…
Недовольство разгоралось, но вместе с тем почему-то было спокойно.
Вскоре Диане предстояло подняться по неизведанной лестнице. Разве она не видела только что его лицо? Совершенно ошеломленное, но глаза блестели от предвкушения.
Похоже, даже бесчувственный мужчина умеет есть, если поднести ложку прямо ко рту.
Скоро мужчина и женщина, лежащие в одной постели, обнимутся и… В общем, будут делать то и сё.
Наверное, эта ночь навсегда останется в памяти Дианы.
Откровенно говоря, она ожидала, что будет жутко страшно и волнительно…
— Да ничего особенного.
Сердце, которое колотилось, стоило лишь переступить порог комнаты, теперь было удивительно спокойным и невозмутимым. Вместо этого голову наполняли холодная уверенность и безмятежность.
Всё это исключительно результат интеллектуализации.
Почему «первый раз» внушает страх? Потому что не знаешь, что это такое.
Всё потому, что невозможно предугадать, что произойдёт дальше, какие ощущения это вызовет и какие химические реакции запустит в мозгу.
Можно сказать, это как прыжок с тарзанки в бездонную пропасть?
— Я всё знаю.
Но Диана — нет. Хотя она никогда не испытывала этого на себе, благодаря множеству косвенных опытов и симуляций она прекрасно видит дно этой ямы до самого конца.
Тогда незачем бояться заранее. Нужно лишь, прыгая, крепко зажмуриться и перетерпеть краткий миг страха.
— О чём вы?..
— Ни о чём.
После этого Сиу, переодевшись в удобную одежду, вошёл в спальню.
Диана вздрогнула от неожиданности.
В тусклом свете свечи его фигура казалась гораздо крупнее, чем днём.
На самом деле по сравнению с тем, когда он был репетитором Дианы, он стал крупнее и плотнее. Духовной сущности, стремящейся поддерживать гомеостаз, добиться такого, наверное, непросто…
Может, это потому, что он мужчина?
Сердце, только что утихшее, снова подало признаки учащённого биения, и Диана спокойно повторила про себя.
Всё это известно. Всё очевидно. Незачем попусту пугаться.
— Гро-хо-хо-хох!
— Ик…!
В этот момент Диана вздрогнула от раската грома. Бояться грома она перестала уже очень-очень давно.
Но Сиу, похоже, воспринял это иначе. Он ловко применил магию силового поля и напрочь отрезал все звуки снаружи.
— Я поставил звукоизоляцию, так что всё будет в порядке.
— С-спасибо.
Почему-то смутившись, Диана сняла тапочки, забралась в кровать и громко похлопала по месту рядом с собой.
— Давай, ложись сюда.
— А?..
— Что за «а»? Я же сказала, что мы спим вместе. Неужели я должна и об этом говорить? Свет тоже выключи. Ты первый репетитор, который спит рядом со мной, так что считай это за честь.
Судя по тому, что она несёт какую-то бессвязную чушь, похоже, как ни крути, она всё-таки немного нервничает. Объективно оценивая своё состояние, Диана задула свечу и встретила Сиу, который неловко забрался на кровать.
— Ложитесь вот так, на бок. Ближе, ещё, ещё ближе. Ай, ну право…
Сиу повернулся на бок, а Диана, тоже повернувшись к нему спиной, продолжала что-то командовать. Казалось бы, самое время обнять её как следует, но он всё мялся и пытался сохранить дистанцию.
Диана, потеряв терпение, проворчала:
— Я же сказала: придвиньтесь, чтобы можно было обнять!
— Да-да, вам так страшно?
Подождите-ка. Неужели он подумал, что я позвала его спать вместе из-за того, что только что испугалась грома?
Ощутив странное беспокойство и чувство нелепости, Диана тяжело вздохнула.
— …Ладно, проехали.
Диана просто сама придвинулась и шлёпнулась к нему на грудь, прислонившись спиной. Она слегка удивилась, потому что ощущение было не таким, как она ожидала.
Как бы это сказать… Это было совершенно не похоже на ту мягкость, которую она иногда чувствовала, когда лежала в объятиях матери?
Она чувствовала устойчивость, будто прислонилась спиной к стальной плите, и слышала очень медленные, тяжёлые удары его сердца.
В тёмной комнате, где не было даже лунного света, Диана и Сиу теперь лежали под одним одеялом на одной кровати.
Не выдержав повисшего неловкого молчания, Сиу спросил.
— Вы спите?
— Нет.
— Как вы поживали всё это время?
— Благодаря вам мне было хоть немного спокойнее.
Диана ответила честно.
Если бы не он, она бы и сейчас бездельничала вовсю и портила матери нервы. Боялась бы того дня, когда он уйдёт, и сохла бы от страха.
Каждый год в День наследования, тоскуя по матери, она ходила бы на кладбище, клала бы букет цветов и плакала, пока глаза не опухнут.
Нет, возможно, она ходила бы туда каждый день. Почему она так подробно это представляет? Потому что чуть ли не каждый день думала об этом и горевала.
Она представляла, как ради великого достижения рода умирает её любимая мать.
— …Спасибо.
— Что вы. Я тоже рад, что смог помочь.
От этих мыслей ей стало стыдно, что она считала его дураком из-за его нерешительности. Ведь и эти глупые нежности, и мелкий стресс из-за них — ничто по сравнению с тем, что он для неё сделал.
Да что уж тут поделать? Чем больше он колеблется, тем активнее я должна лезть сама.
— Я тогда даже не поблагодарила вас как следует за помощь.
— Тогда?
— Когда я оказалась в опасности в Пограничном городе.
— Вы, кажется, уже говорили спасибо. К тому же это отчасти и моя вина.
— Нет, я не сумел как следует поблагодарить вас.
К тому же есть и отличное оправдание. Излюбленное клише маминых работ — ситуация, когда добро оплачивают телом.
Диана, шевелившая пальцами, вдруг резко развернулась.
— Диана?
Повернувшись лицом к Сиу, Диана увидела его гораздо ближе, чем ожидала, и затаила дыхание. В конце концов, они и так лежали вплотную друг к другу.
— Позволь мне отплатить тебе за добро. Я не могу жить в долгу.
Когда она говорила это, на платье Дианы были расстёгнуты все три пуговицы на груди. Из-за того, что она повернулась на бок, её заметная ложбинка на груди, должно быть, отчётливо предстала перед его взором.
Бормоча про себя, что он просто дурак, раз заставляет её говорить такое, она шевельнула пухлыми губами.
— Смогу ли я расплатиться своим телом?
Аромат шампуня с цитрусовой ноткой смешивался с запахом свежей кожи и щекотал нос Сиу. Но Сиу, словно чувствуя неловкость, нахмурил брови.
На его лице читались недовольство и какая-то тревога.
— Ч-что такое?
Что не так? В книгах в такой момент обычно просто молча обнимались и целовались.
Диана растерялась от неожиданной реакции Сиу.
— Вам не нужно себя заставлять.
Ну так делал бы всё хорошо с самого начала! Или хотя бы вёл себя как следует!
От его ласкового тона у Дианы затылок напрягся.
— Заставлять? Это я-то себя заставляю?
— Я говорю, что вам не нужно себя заставлять, если вы этого не хотите. Если вы не хотите, чтобы графиня волновалась, я сам ей всё хорошо объясню. Оставшееся время проведём беззаботно, вместе играя.
— Что вы сказали?
— Ведь вы потакаете мне только потому, что графиня волнуется. Вы же любящая дочь, Диана.
— ……
— И когда вы, без особого желания, пытаетесь меня соблазнить, и то, что делаете сейчас, — всё это ради того же, верно.
Глаза Дианы округлились, словно она увидела шкатулку-сюрприз. Настолько, что в кромешной темноте были видны её сверкающие топазовые глаза.
Он замечал её попытки соблазнить. Значит, то, что он всё это время делал вид, будто не замечает, было вовсе не из-за несовпадения вкусов или вопиющей бестактности?
Выходит, он всё это время отвергал попытки соблазнить его со стороны ученицы ведьмы, которая была мила уже тем, что просто дышала…
— Это была забота?..
— Это не такая уж грандиозная забота. Я тоже не люблю заставлять других делать то, что им не хочется. Если вас это так беспокоит, давайте вместе соврём. Скажем, что хорошо провели время.
— Я не буду врать маме.
— Тогда… как насчёт того, чтобы сказать, что мы спали вместе? Это ведь правда.
Сиу смущённо отвёл взгляд, отпуская неловкую шутку. Диана не удержалась и фыркнула.
Она и представить не могла, что будет думать о мужчине в таком ключе, но он показался ей чертовски милым.
О нём ходили довольно зловещие слухи, и его любовные похождения действительно были грандиозны, но он умел считаться с чужими обстоятельствами и был заботливым человеком.
— Ладно, проехали. Ведь мы всё равно пара, которой суждено быть вместе, верно?
— Ну, вроде… того.
— Я и так всё знаю, так что тебе не нужно слишком переживать, но если можно, одну просьбу…
Диана глубоко вздохнула и положила запястье Сиу себе на грудь.
— …Будь нежным.
Диана первой обняла Сиу за шею и попыталась его глубоко поцеловать. Сиу на мгновение замер, но затем умело прижался губами к её губам, сплетая языки.
Так вот какой вкус у первого поцелуя?
Гладкое ощущение и мягкое прикосновение, туманящие голову, завораживали Диану, словно пьяную.
— Чмок…
В тот момент Сиу внезапно прервал поцелуй.
— Почему, почему вы остановились?
Диана была озадачена. Ведь момент был самый подходящий, так почему же он вдруг остановился?
— Диана, вы в порядке?
— В каком смысле?
— Руки…
Только тогда Диана опустила взгляд на свои руки.
— Др-др-др-др-др…
Рука дрожит так сильно, будто у наркомана с тяжёлой ломкой.
— Ч-что? П-почему так?
Дрожь вскоре перекинулась на руки, ноги, а затем и на всё тело. Диану трясло, как осиновый лист.
Словно её к чему-то принуждали.
Защитный механизм Дианы — интеллектуализация, но у этого механизма есть огромный недостаток.
Интеллектуализация — это подавление «эмоциональных проблем» с помощью «рационального мышления».
Иными словами, Диана до сих пор не избавилась от страха перед сексуальной связью, а лишь подавляла его, наблюдая за ним с холодным рассудком.
До определённого уровня это может срабатывать, но когда достигается предел, за которым подавление становится невозможным, сдерживаемые эмоции вырываются наружу с удвоенной силой.
— Хнык, хнык…
Когда страх, который Диана так отчаянно пыталась игнорировать, возвращается в её голову, одна за другой всплывают мысли, рождённые этим страхом, и она начинает плакать, роняя мелкие слёзы, словно цыплёнок.
Мужчины — это страшно. Син Сиу — мужчина. И скоро ей придётся тереться с ним голыми телами и делать всякое. Возможно, даже так же бурно, как с мамой. Тогда Диана умрёт. Просто умрёт.
— Х-а-а-а! Уа-а-а-а!!
Диана залилась горькими слезами.