«Проект Харизма», в котором он участвовал вместе со своей тещей, проходил в её рабочем кабинете.

Альбирео ненадолго заглянула в библиотеку и вернулась, прижимая к себе целую стопку толстых книг. Она даже принесла переносную доску, полностью подготовившись к началу серьезных занятий.

— Ну что, начнем наш первый урок?

— И что это всё такое?

— Это книги по этикету и правилам поведения в Геенне. То, что станет фундаментом для всего, чем мы будем заниматься дальше.

— Вы собираетесь обучать меня манерам?

— Именно так. Достоинство, авторитет и харизма аристократа — это взаимосвязанные понятия.

— Соблюдение норм и моделей поведения высших сословий — это важный этап, позволяющий отличить истинный статус от простого притворства. К примеру, представь, Сиу, что ты обычно ведешь себя очень величественно, но вдруг совершаешь досадную ошибку в элементарном столовом этикете. Как ты тогда будешь выглядеть?

— Как недоучка, который из кожи вон лезет, чтобы казаться аристократом?

— Именно так. Твоя сообразительность не подводит.

Иными словами, правила этикета в доме графини Джемини были строгими не без причины. Ведь с давних времен высшие слои общества использовали различные правила приличия, чтобы подчеркнуть свое социальное положение.

Допустим, за обеденным столом ты "отрезаешь" кусочек сыра с помощью вилки. С точки зрения современного человека в этом нет ничего предосудительного. Однако для ведьмы, принадлежащей к аристократии, это ничем не отличается от поедания спагетти руками.

Кроме того, когда ешь рыбу, нельзя использовать нож — необходимо обязательно использовать две серебряные вилки. Впрочем, если подают специальный маленький рыбный нож, его можно использовать, но ни в коем случае нельзя брать ложку.

Ножки птицы нужно разрезать на две части, а крылья — отделять по суставам. Также нельзя брать кости руками, чтобы обгладывать их. Если не соблюдать такие мелочи, тебя сочтут варваром.

Поэтому Сиу, должно быть, тоже проходил обучение правилам поведения за столом под очень строгим руководством.

— Но разве я в последнее время не соблюдаю столовый этикет достаточно хорошо?

— Верно, Сиу. Но столовый этикет — это лишь одна из многих форм приличия. Одного его недостаточно. Я планирую создать вокруг тебя атмосферу, достойную великого герцога Севера.

— А это обязательно? Звучит как-то слишком пафосно.

— Ты говоришь так, будто уже пробовал это на себе.

Ранее, во время благодарственной речи за диссертацию, Сиу уже получал похожий совет от Софии. Поэтому он зачесал волосы назад, создав безупречную укладку, и с помощью резких высказываний старался поддерживать соответствующий образ.

Если оглянуться назад, то это было возможно лишь потому, что он втайне злился из-за нелепых придирок. Сейчас, если бы его попросили сделать это снова, он бы не смог — слишком неловко. Уверенность в себе, холодная аура, ледяной взгляд, властный тон и непоколебимое хладнокровие в соблюдении принципов. Кажется, она пытается создать именно такой образ.

Однако это порождает множество вопросов. И первый из них таков.

— Но почему именно великий герцог Севера?

— Потому что это самый простой путь.

Альбирео ответила совершенно уверенно.

— Существует много видов харизмы, но если судить только по внешним проявлениям, этот образ легче всего скопировать.

— А, я понял.

Существуют ведьмы, которые проявляют харизму через мягкость и приветливость, как Дороти или графиня Эсод. Но если бы меня попросили подражать им, я бы сдался еще на взлете. Я бы даже не понял, с чего именно нужно начинать исправления.

Второй вопрос был таким.

— Но не вызовет ли это отторжения у ведьм? Такой образ кажется каким-то грубым и неприятным.

— В этом-то и вся суть.

— Не могли бы вы объяснить подробнее?

— Ты должен выглядеть человеком с тяжелым характером. Ты должен производить впечатление, будто если кто-то затаит на тебя обиду, ты не побрезгуешь никакими средствами, чтобы причинить ему вред. Ты должен казаться тем, кто готов пойти на любые аморальные поступки ради сохранения власти.

— Куда лучше внушать страх, чем вечно ходить с этой глупой улыбкой на лице.

— Вот оно как...

Он лишь кивнул, но сомнения всё ещё не покидали его. Примут ли высокомерные ведьмы такой облик Сиу? Даже если он будет мастерски притворяться, вопрос харизмы отходит на второй план — было бы счастьем, если они не просто посмеются над ним.

Точно так же, как нет ведьм, которые повелись бы на лжепророка.

— Сиу, ты видишь ту картину?

— Да, вижу.

Альбирео указала на картину, висевшую в углу рабочего кабинета. На холсте был изображен небольшой пруд, в котором среди густой темно-зеленой зелени играли солнечные блики, а на поверхности воды грациозно покачивались кувшинки.

— Что скажешь?

— В смысле, что скажешь?

— Я спрашиваю, какое у тебя впечатление.

Хотя произведения искусства в коридорах и галереях периодически менялись, эта картина в рабочем кабинете Альбирео оставалась неизменной. Возможно, она настолько ценная?

— Она эстетичная... и очень красивая?

— Еще бы. Ведь это неопубликованная работа самого Клода Моне, основателя импрессионизма.

— Правда?

Даже Сиу, который ничего не смыслил в искусстве, слышал о Моне. Когда он снова взглянул на картину, она показалась ему почти мистической... словно в ней таилась какая-то неведомая магия.

— На самом деле, я соврала. Это рисунок, который близнецы нарисовали в качестве подарка нам на уроке рисования, когда были маленькими.

— ……

— Но как только Сиу услышал, что это неопубликованная работа знаменитого художника, он тут же посмотрел на картину по-новому. Хотя до этого она была ему вполне знакома.

Заметив, как лицо Сиу просветлело, будто он что-то понял, Альбирео продолжила:

— И люди, и ведьмы, когда дают какую-либо оценку, не смотрят только на сам объект. Мы подсознательно воспринимаем и историю, стоящую за ним.

Альбирео начала приводить подробные примеры, загибая тонкие пальцы один за другим:

— У тебя, Сиу, есть привлекательная внешность и уникальный статус ведьмы-мужчины, легенда о неслыханном гении, который за короткий срок совершил невероятный скачок в рангах, и героический эпос о том, как ты остановил Потоп. К тому же, изначально ты был рабом в Геенне, верно? Это делает твой образ еще лучше. Ведь у тебя есть своя драма.

— Если кто-то увидит Син Сиу, он не сможет не вспомнить о твоем ореоле величия.

— Вы слишком высоко меня оцениваете.

Для человека, который привык только получать нагоняи от своей строгой тещи, такая оценка звучала крайне непривычно.

— Если смотреть объективно, ты действительно выдающийся человек.

Альбирео сказала это, подперев подбородок рукой, словно ей что-то не нравилось.

— В общем, я имею в виду, что если ты не будешь допускать грубых ошибок в этикете и подкрепишь это своей игрой, то вряд ли кто-то заподозрит, что всё это лишь притворство.

Пока он послушно кивал, словно прилежный ученик, Альбирео поднялась со своего места.

— Хорошо, тогда перед началом занятий мне нужно проверить твой текущий уровень. Попробуй вести себя со мной максимально официально. Это будет ролевая игра.

— ……

— Что это за выражение лица?

— А, нет. Просто это немного неловко.

Он уклонился от прямого ответа, не в силах признаться, что слово «ролевая игра» заставило его рефлекторно вспомнить о разыгрывании сцен в постели.

— Какая еще неловкость... В общем, я — важная персона в одной из академий, которая хочет перевестись к тебе. Мы не знакомы. Мы только что встретились. Начали!

Как только Альбирео щелкнула пальцами, давая сигнал к началу, её аура мгновенно изменилась. Как бы это сказать... даже взгляд стал совсем другим. От неё естественным образом исходила атмосфера, сочетающая в себе настороженность, любопытство и властную уверенность, словно она действительно прибыла на крайне важные секретные переговоры. Это было преображение, достойное восхищения — словно она надела маску.

— Хорошо.

Однако и Сиу считал, что в актерском мастерстве он тоже не промах. Разве его навыки игры не оттачивались на протяжении всех тех событий, через которые он прошел, даже если это была не ролевая игра с Амелией?

Сдержанные, аристократичные, спокойные и властные манеры. Смелость, не позволяющая пасовать перед трудностями, и серьезный тон речи. Для начала он принял совет тещи, закрыл глаза и сосредоточился на эмоциях. Он даже провел самовнушение, твердя про себя: «Я чертовски крутой великий герцог Севера».

— Здравствуйте. Я Син Сиу, глава академии. Для меня большая честь принимать вас.

— Заново!

Это был полный провал.

— Что?!

— В чем дело? Что это был за голос — приторный, как искусственное сливочное масло?

— Я был слишком слащавым?

— Слащавым? Да ты просто как из хост-бара! И это «для меня большая честь принимать вас»... Ох, точно... Он ведь и правда подрабатывал в хост-баре...

— Друг попросил, так что я... я только обслуживал клиенток...

Альбирео в бурном порыве схватилась за голову, а Сиу съежился от чувства вины. Он ведь старался изо всех сил, так чего же ему не хватило?

— Ха-а... Это слишком натянуто.

— Но я же играю роль, разве это не оправдание?

— Ты должен играть настолько безупречно, чтобы не было никакого ощущения фальши! Важно излучать естественность, непринужденность и, прежде всего, создавать впечатление, будто ты даже не пытаешься играть.

Проще говоря, она требовала от него вести себя как грудь, которая выглядит абсолютно натурально, несмотря на то что ей сделали пластику. Это означало, что он должен идеально воспроизвести и мягкость движений, и естественное колыхание, и даже ощущение при касании. Как можно было понять из её слов, это было запредельно сложное требование.

— В общем, заново. Попробуй еще раз.

— Слушаюсь.

Когда теща в гневе, она становится по-настоящему пугающей. Если быть точным, она не злилась, но и теща, когда та в отчаянии от чьей-то тупости, тоже была пугающей.

— Здравствуйте. Я Син Сиу, глава академии. Я много слышал о вашей славе. Для меня большая честь встретиться с вами...

— Заново!

Снова провал.

— Нет, ну в этот раз я ведь и правда хорошо справился?

— Хорошо? Что тут хорошего?

На этот раз он и впрямь почувствовал несправедливость. Он и голос старался не делать слишком низким, и сам считал, что получилось довольно убедительно, но его безжалостно пресекли. У него возникли вполне обоснованные подозрения.

А вдруг все эти объявления о провале — лишь результат предвзятости его строгой тещи? Раз он обычно ведет себя ненадежно и раздражающе, то ей даже его актерская игра не по душе. Она видит не его игру, а ту самую «историю», о которой говорила ранее. Когда он осторожно высказал это предположение, Альбирео лишь уперла руки в бока и фыркнула.

— С чего бы мне не уметь разделять личное и рабочее? Послушав тебя, Сиу, я примерно поняла, в чем проблема.

— В чем же?

— Подожди немного. Я скоро вернусь.

Альбирео вышла из рабочего кабинета, не оставив никаких дальнейших указаний.