1.
Момент в прошлом, когда смерть Лидии уже считалась подтвержденной.
Иными словами, время непосредственно перед похоронами Лидии.
— Готовьтесь.
Секретарь Лидии, одетая в чёрное траурное платье, сухо скомандовала детям. Вынесшие свои вещи из комнат общежития, где жили по двое, дети растерянно собрались в саду Дома ангела.
Дети, слегка побаиваясь понуканий всегда суровой директрисы, кое-как выстроились в ряд.
Один из них осторожно подошёл к секретарю, словно к тигру.
— Директриса.
Секретарь знала, как её зовут.
Патрисия. Необычайно застенчивая, она даже среди сверстников держалась особняком и потому особенно боялась секретаря — директрису этого приюта.
— А где госпожа Лидия?
……
Патрисия, изо всех сил подавляя желание немедленно сбежать, спросила секретаря.
Стоило Патрисии набраться смелости, как остальные воспитанники тоже принялись один за другим задавать вопросы.
— Точно. А куда мама ушла?
— Я скучаю по сестре Лидии….
Дети слишком боялись директрисы, чтобы спрашивать прямо, поэтому делали вид, будто разговаривают сами с собой, и задавали вопросы.
Их собрали, чтобы исполнить тайное завещание Лидии. То самое завещание, в котором после того, как Син Сиу убил её, сам собой заполнился пробел.
Именно этот пункт первым значился в завещании.
[Как только будет подтверждена смерть Лидии Магнус, всех воспитанников Дома ангела следует вернуть их биологическим матерям]
Смерть Лидии считалась несомненной.
Ведь её нашли на берегу моря с отрубленными руками и ногами, а клеймо было полностью разрушено на духовном уровне и опустело. Крёстная мать Лас Вуэрфанас действительно умерла.
— Вы вернётесь к своим биологическим матерям.
Дети удивлённо заморгали, когда секретарь заговорила.
Но прежде чем они успели до конца понять слова секретаря, через парадный вход Дома ангела вошли несколько ведьм.
Все до единой были охвачены страхом и изо всех сил старались его скрыть.
— Выходите вперёд в порядке, в котором я буду называть ваши имена. Изабелла, Шарлотта, Патрисия…
Это были родные матери «ангелов», которых Лидия превратила в мешки с мясом и бросила в каморке. Иными словами, наставницы, даровавшие им сосуды.
— Иди ко мне… Я так по тебе скучала…
— Вы правда… моя мама?
— Шарлотта!.. Я твоя наставница!
— Моя… наставница?..
Озадаченные дети побежали к родным матерям в порядке, в котором их называли. Пусть все они и пребывали в растерянности, со стороны это выглядело как драматичное воссоединение разлучённых семей.
Малыши, возможно, были растроганы появлением «своей мамы», но их родные матери наверняка не испытывали ничего подобного.
Ведь их всего лишь вынудили принять пророчество и даровать сосуды, так что они наверняка даже не были знакомы.
Разве отношения между наставником и учеником у ведьм изначально не подразумевали отсутствия кровного родства?
Однако под нажимом секретаря они, играя роль родных матерей, одна за другой обнимали незнакомых учениц, словно дочерей, и плакали. Наверное, они испытывали и облегчение от того, что выжили, так что слёзы были не совсем фальшивыми.
Но далеко не все воспитанники послушно бросились им в объятия.
— Моя мама — Лидия! Я не знаю эту тётю!
— Директор! Я хочу остаться здесь! Позовите сюда сестру Лидию! Сестра Лидия!!!
В основе Дома ангела лежала слепая вера в Лидию. Чем старше были воспитанники, тем чаще они, рыдая, звали «настоящую маму» Лидию.
— Не может быть. Ведь Дом ангела теперь исчезнет.
— Что? Почему?! Я хочу остаться здесь!
— Не хочу, не хочу! Я хочу увидеть сестру Лидию!
Секретарь отмахнулся от рыдающих детей, поручил всё остальное новенькой и вышел из Дома ангела. Краем глаза мелькнули и родные матери, растерянно пытавшиеся хоть как-то успокоить рыдающих детей.
— ……
На самом деле секретарь, дольше всех прослужившая рядом с Лидией, прекрасно знала все тонкости управления Домом ангела.
Если бы она захотела, то могла бы занять место Лидии и завладеть всей верой детей.
Она прекрасно понимала, насколько ценна абсолютная вера в обществе преступниц-изгоев, где нельзя безоговорочно доверять никому: такая вера связывает людей крепче кровного родства.
Она знала и то, что торговой гильдии Солидус, которая начнёт рушиться после утраты объединяющего центра — Золотой ведьмы, нужна была хотя бы ещё одна сильная фигура.
И всё же секретарь исполнила последнюю волю Лидии.
Последняя воля. Слова, которые ушедший оставляет тем, кто остаётся. Её сила прямо пропорциональна любви и уважению к покойному.
— Мама…
Лишь дождавшись, когда никто не будет её видеть, секретарь опустилась прямо на месте, сжалась в комок и долго плакала, вздрагивая плечами.
2.
— М-м…
Найири открыла глаза, тихо застонав.
— А?..
Едва она увидела Сиу своими светло-голубыми глазами, как рывком поднялась с кровати. Но тело не слушалось, и, попытавшись приподняться, она, похоже, ощутила пронзительную боль — лицо её побелело.
— Всё хорошо. Лежи и отдыхай.
— Не могу… Как я смею…
— Говорю же, всё в порядке.
Надавив ей на лоб, он повторил это, и Найири наконец расслабилась. Затем она широко распахнула глаза, словно что-то поняв: она вспомнила, как крепко он держал её за руку, когда она пыталась встать.
— Крёстный отец, простите, но… неужели вы всю ночь были рядом?
Она так жалобно сжимала мою руку, что он просто продолжал её держать. Не было смысла это отрицать.
— Что тут такого…
— А-а…
Найири, словно набожная верующая, получившая благословение от папы, поглаживала мою руку и дрожала всем телом. Из глаз у неё тоже покатились слёзы.
Найири вела себя совсем не так, как люди, с которыми ему прежде доводилось иметь дело.
Это была самая настоящая вера — истовая, почти религиозная; безоговорочные доверие и уважение, настолько полные, что назвать их глупыми было бы не преувеличением.
Даже если Сиу из прихоти решит убить Найири, она без сопротивления подставит ему шею.
Он не мог не чувствовать странной несообразности: всё это — всего лишь следствие того, что в составленном Лидией «завещании» Сиу был назван крёстным отцом. Ведь единственное, что Сиу сделал, — убил Лидию, её горячо любимую крёстную мать.
Наследство, оставленное Лидией, оказалось слишком тяжёлым.
Нельзя терять из виду цель. Сиу исцелил Найири, внезапно ворвавшуюся к нему, и всю ночь не отходил от неё, чтобы расспросить обо всём сразу после её пробуждения. Хотя он уговаривал её просто лежать, Найири всё-таки встала на колени и лишь после этого заговорила.
— Так что же произошло?
3.
Похороны Лидии Магнус прошли скромно.
Местом проведения стал «клуб Альмак» — здание, представлявшее торговую гильдию Солидус и служившее мастерской Магнус. Поскольку вход разрешался только приглашённым гостям, общее число скорбящих не превысило тридцати человек.
Торговая гильдия Солидус держала под началом множество преступниц-изгоев и изгнанниц, но после смерти лидера в конце концов осталась без поддержки и влияния.
Найири тоже присутствовала на похоронах, желая проводить крёстную мать в последний путь, и там получила от секретаря Лидии Магнус приглашение на ужин.
Получив это предложение, Найири сразу всё поняла.
Она сразу поняла: этот ужин устроили специально для «капо» Лас Вуэрфанас.
Изначально главная ценность Лас Вуэрфанас заключалась в том, что это была совершенно секретная организация. И неудивительно: с самого основания она оставалась самым тайным козырем Лидии.
Даже участники не знали лиц друг друга, а под началом «капо», занимавших положение руководителей, служили их бывшие товарищи по Дому ангела, знакомые с ними с самого начала.
Однако в беспрецедентной ситуации — смерти крёстной матери, не связанной с официальным наследованием, — приходилось делать исключение.
Уже то, что на «Круглый стол», который обычно использовали для созыва дочерей, откликнулись лишь семеро из тринадцати «капо», доказывало: прежний порядок неизбежно начинал давать сбои.
«Секретарь», дольше всех прослужившая Лидии, с давних пор была настоятельницей Дома ангела. Наверняка она знала всех членов Лас Вуэрфанас, поэтому и собрала сестёр, чтобы обсудить дальнейшие дела.
В тайном лаунже клуба Альмак собрались двадцать пять дочерей.
Оказавшись лицом к лицу без масок и маскирующей магии, они заметно смутились.
Хотя вслух этого никто не сказал, нетрудно было догадаться, что все подумали: «А? Ты тоже?» — «Э? Ты тоже?» Найири и сама почувствовала неловкость, встретив одну из ведьм, с которой прежде серьёзно конфликтовала.
Когда все, облачившись в чёрные траурные одежды и надев вуали, единодушно выражали соболезнования.
— Спасибо, что откликнулись на приглашение. А тем, кто проделал долгий путь, наверняка пришлось нелегко.
Появилась «Секретарь».
Эту ведьму все знали лишь как «Секретаря»: у неё не было ни ведьминского имени, ни собственного имени. По слухам, она сама отказалась от них, решив отдать Лидии всё, что у неё есть.
Кто это придумал, неизвестно, но все звали её просто «Пин».
Секретарь, то есть Пин, занимала девятнадцатый ранг. Это было ниже даже среднего ранга бойцов Лас Вуэрфанас, которых часто привлекали к тайным операциям и убийствам.
И всё же все склоняются перед ней в знак уважения.
Она была ведьмой, старшей дочерью и давней помощницей Лидии — вполне достойной уважения.
В то время никто ещё не знал, кто она на самом деле, но для всех она всё равно была «настоятельницей».
Когда все собрались, Пин заговорила.
— Буду считать, что все ознакомились с завещанием, и перейду к делу. Золотая ведьма, Лидия Магнус, была матерью для всех нас. Она оставила последнее напутствие, указав Лас Вуэрфанас путь, которым нам следует идти.
Все собравшиеся здесь члены Лас Вуэрфанас зачитали содержание завещания.
— Как только будет подтверждена смерть Лидии Магнус, всех воспитанников Дома ангела следует вернуть их родным матерям.
— После смерти Лидии Магнус Син Сиу, как крёстный отец Лас Вуэрфанас, наследует все полномочия и обязанности и получает полный доступ ко всем средствам организации.
— Все члены Лас Вуэрфанас клянутся в безоговорочной верности Син Сиу и обязуются беспрекословно выполнять его приказы.
— Если приказы Син Сиу не будут выполняться с тем же уважением, что и приказы Лидии, такой член организации будет немедленно отлучён.
— Наследование власти Син Сиу подтверждается артефактом «Круглый стол».
Двадцать пять человек слово в слово, словно читая строки из Библии, произнесли текст завещания.
Хотя во многих пунктах завещания говорилось, что им следует следовать за убийцей их матери, которую они больше всего уважали и любили, похоже, никто не проявил ни малейшего волнения.
— Слова матери для нас непреложны, и мы обязаны им следовать. Даже если завещание кажется непонятным, раз это её указание, мы должны повиноваться — таков долг её крестников.
Найири инстинктивно почувствовала неладное.
Среди членов Лас Вуэрфанас, до сих пор стоявших вперемешку, незаметно пролегла граница. Между двумя группами ведьм — сплотившимися вокруг Пин и оставшимися в стороне — образовалась полоса отчуждения.
— Но воля матери заключена не в этом клочке бумаги. А уж говорить, будто эта воля должна перейти к Син Сиу, убившему мать, — это полная чушь.
Глаза Пин медленно засияли. Одновременно ведьмы, выстроившиеся вокруг неё словно для охраны, одна за другой начали накапливать ману.
— Что вы творите?!
— Ты в своём уме? Как ты могла такое устроить!
Пока крёстные дочери, стоявшие напротив группы Пин, — то есть ведьмы, вероятно откликнувшиеся на «Круглый стол крёстного отца» во главе с Найири, — растерянно реагировали на внезапно разгоревшийся бой.
— Тогда где же воля матери?
Положив руку на грудь, Пин невозмутимо продолжила:
— В сердцах членов Лас Вуэрфанас.
Лидия использовала дочерей как инструменты. С самого начала их отношения были намеренно искажены.
Их связала столь безоговорочная клятва верности, что даже после смерти Лидии они должны были действовать в рамках установленных ею незыблемых правил.
Все члены Лас Вуэрфанас клянутся в безоговорочной преданности Син Сиу и беспрекословно следуют его указаниям. Если приказам Син Сиу не оказывают такого же уважения, как приказам Лидии, любого такого члена немедленно изгоняют из организации.
Лидия верила, что, включив такой же пункт в завещание, и после смерти сможет направлять ход событий по своей воле.
— Он не наш крёстный отец.
Однако даже столь выдающаяся Лидия не могла предвидеть одного.
— Убить Син Сиу. Такова воля сестёр, объединившихся со мной.
Неразумность, которую приносит с собой любовь. Таково было сердце дочери, желавшей отомстить за мать, даже если это означало лишиться права называться её дочерью.