1.

Магия признания.

Магия сущности в доме Джемини, заставляющая истинные мысли вырываться наружу без всякой внутренней фильтрации. Не нужно даже вспоминать о роковой связи или, напротив, судьбоносной встрече Сиу с этой магией.

Ведь именно эта магия создавала самые неловкие ситуации и стала тем самым началом его сексуальной связи с Одиль и Одетт.

Сиу модифицировал Магию признания, создав забавное заклинание. Он еще не дал ему названия, но если бы пришлось, то её можно было бы назвать «Песнь самки».

В отличие от прежней Магии признания, не все мысли вырываются из головы наружу.

Ведь если бы это случилось в постели, всё наверняка превратилось бы в сущий хаос.

Эффект «Песнь самки» прост.

Когда заклинатель задаёт вопрос, цель отвечает честно, не таясь.

Иными словами, можно добиться взаимного согласия, услышав от госпожи Альбирео, которая притворяется подвергающейся насилию, честное признание в желании романтического секса.

— Госпожа Альбирео.

— Хык, ах, ух... Ты... ты немедленно сними это заклинание!

Старшая тёща, на зов Сиу, уставилась на него взглядом, полным отнюдь не страха, а ядовитой злобы.

В уголках её глаз слабо, словно светлячки, мерцали фиолетовые отблески маны.

О-о, она сопротивляется.

Впрочем, «Песнь самки» — это ухудшенная версия «Магии признания».

Сама «Магия признания» — не настолько сложное заклинание, чтобы близнецы не могли её использовать.

Поэтому Альбирео, совершенно потерявшая голову от удовольствия, которое принес её первый анальный секс, всё ещё может пытаться сопротивляться.

— Ой, вы рассердились?

— А-ах!

— Члюп!

Однако её последнее сопротивление рушилось от малейшего движения члена Сиу.

В этом и заключалась сила «красного члена» — оружия джабак-кком, создающего поле искажения удовольствия и лишающего ведьму воли.

Потеряв концентрацию, Альбирео не могла противостоять даже простейшей магии и лишь содрогалась от экстаза.

В этот момент он спросил снова.

— Вы сильно сердитесь?

— Нет! Я не... я не особо, не злюсь... Хы-ы-ык!

— Вот как, я так и думал.

В глазах Альбирео застыл ужас, будто она сама не могла поверить в слова, сорвавшиеся с её губ — даже сильнее, чем в тот миг, когда член впервые вошёл в неё.

— Что вы... хык! Что за магию вы применили...!

— Вы же сами знаете. Это модифицированная Магия признания.

— Не может быть...! Этого не может быть...!

— Тогда почему вы притворялись, что злитесь?

— Притворялась?! Я сказала, что не злюсь!

Дуэт из дерзко сопротивляющихся губ Альбирео и её ануса, который в такт ей пытался вытолкнуть член Сиу.

— Хм.

Он резко откинул таз назад.

Ощущение трения и давления слизистой, которая словно тянулась вслед за ним, удерживая член до самого конца.

А когда он входил снова, происходило инстинктивное приветствие члена — расслабление, будто она пыталась поглотить его целиком.

— Члюп! Члюп! Члюп!

— Хи-ик! Хы-ы-эк! А-а-а-ах!

Голова Альбирео запрокинулась назад, а спина выгнулась дугой.

При каждом толчке в её отверстие и обратно сжималась аккуратная форма половых органов, доставляя и визуальное наслаждение.

— Мне стыдно...! Так стыдно...! Хи-ик! Я... я просто притворяюсь, что злюсь...!

Словно человек, не выдержавший жестоких пыток и выдающий своих товарищей, Альбирео во весь голос выкрикивала свои истинные чувства.

Принудительная игра в правду началась. Это чертовски возбуждает.

— Что именно вы чувствуете?

— Хы-ы-ык, пульсирует... Когда в меня так входят...! Нет, я не хочу этого говорить...! Стыдно... Мне так стыдно...!

Кто бы мог подумать, что это небольшое сопротивление, наоборот, возбудит. Чувство такое, будто трахаешь сильно сжатую духовную киску.

— Пхук!

— Вам больше нравится, когда я так вхожу?

— Хо-о-оэ!

— Члю-у-уп!

— Или вам больше нравится, когда я выхожу?

— Хы-ы-ык!

Конечно, с точки зрения члена, оба варианта хороши.

Разве не говорят так?

Если сравнивать секс с автомобилями, то оральный секс — это спорткар, способный на невероятные трюки в руках умелого водителя. Вагинальный секс — это роскошный седан, оснащённый всеми удобствами и функциями для комфорта.

И наконец, анальный секс — это грубый и неотёсанный, но обладающий уникальной атмосферой внедорожник.

Но задницы семьи Джемини — совсем другое дело.

Это скорее лимузин, чья плавность хода не позволяет даже помыслить о таких словах, как «грубый» или «неотесанный».

— Ы-ы, ах! И-и-их!

Альбирео лишь качала головой вместо ответа, но исповедь была лишь вопросом времени.

— Когда выходите... ха-ах! Это самое, самое приятное-е... ах! Ха-а-ан!

— Было ли вам когда-нибудь так хорошо?

— Хып, м-м...! Это в первый... в самый первый раз...! В моей жизни, это лучшее... хы-ы-ык...!

Её чёткая дикция полностью сменилась невнятными стонами.

Даже голос благородной аристократки из знатного рода теперь звучал как сладкое заигрывание и вульгарное сопение, напоминая скорее крик зверя.

Желание покорить, чувство полного господства над Альбирео, казалось, раздувало его член в полтора раза сильнее обычного.

— Вы хотите, чтобы я продолжал?

— Продолжай...! Продолжай...! Входи в меня ещё сильнее...! Нет-о-о...! Хватит, хватит...!

Поскольку ей, похоже, становилось тяжеловато, пришло время для внезапного бонуса.

— Тогда, может быть, вы хотите, чтобы я ласкал вас прямо сейчас?

— М-м, фху-у... Грудь... соси мою грудь...! Хып, ы-ы-ы...!

— Как я и ожидал, вы прекрасно знаете, что приносит удовольствие.

Он поднял большой палец вверх и наклонился вперёд, принимая позу, которая позволяла ещё сильнее нависать над Альбирео.

Крепко сжав её пышную грудь, ритмично колыхавшуюся в такт движениям его бёдер, он поднёс её к своим губам.

Разве не в этом главное преимущество миссионерской позы?

В том, что свободными руками можно сжимать грудь или наклоняться, чтобы жадно посасывать соски.

Но на случай, если ей это может не понравиться, проведём последнюю проверку.

На самом деле, я просто хочу продолжать разговор, о чём угодно.

Ведь неизвестно, когда ещё удастся увидеть такую старшую тёщу.

— То есть вы хотите, чтобы я сосал ваши соски, пока вхожу в вас?

Альбирео яростно затрясла головой, но её рот выдал честный ответ.

— Прикусывай... прикусывай их, как раньше-е...!

Неужели это и есть сила генов?

Денеб тоже имела скрытые мазохистские наклонности: она возбуждалась, когда ей прикусывали соски или вели себя чуть грубее.

Когда Сиу ласкал её губами совсем недавно, она тут же оттолкнула его руку от лба при первом же укусе, но сейчас сама умоляла его об этом.

Как только он прикусил острым краем клыка кончик упругого соска, который до этого нежно обволакивал языком...

— Пш-ш! Пш-ш! Пш-ш!

— Кья-а-а-ак! Хы-и-ик! И-и-ик!

Вместе с чудовищным давлением задницы передаётся ощущение, будто истекающая слюной мокрая киска стреляет струйками смазки.

Задница, которая ходит ходуном до ломоты в пояснице, сжимается так, чтобы член не мог выскользнуть.

— Кажется, вы сейчас кончите?

— Хы-ы-ык... Не знаю, не знаю... Кажется, да... Голова кружится... В глазах всё белеет...

Раз уж он подыграл ей до этого момента, Сиу не хотел впустую тратить её знаменательный первый оргазм от проникновения. Он хотел сделать всё возможное, чтобы оправдать её ожидания.

— Члюп-члюп, члюп-члюп, члюп-члюп

— Как именно вы хотите кончить?

Он умеренно двигал бёдрами, регулируя поток наслаждения так, чтобы Альбирео не могла кончить слишком быстро, но при этом у неё не хватало магических сил, чтобы выстроить защитную формулу.

— Хы-ы, ы-ы-ы, ах...

На этот раз молчание затянулось.

«Песнь самки», безусловно, заставляла высказать всё, что на душе, но чтобы привести в порядок те сложные и противоречивые чувства, которые она сама не могла до конца определить, требовалось время.

Он как раз думал: «Она, вероятно, и сама не до конца понимает свои фетиши, так что, может, попросит прикусить соски или поцеловать её?»

— Чтобы я... совсем не могла пошевелиться... удерживал её... и говорил всякие непристойности... Чтобы мне было... хы-ык! Стыдно и неловко...

— ...

— Мне это правда так не нравится... Это извращённо... и совершенно безумно...

И именно тогда из уст Альбирео вырвалась совершенно невероятная просьба.

— Сиу, пожалуйста... покори меня...

Неосознанная даже ею самой жажда сильной маскулинности. Мазохистское желание быть растоптанной подобно зверю таким зверем, как Сиу.

Под воздействием магии до Сиу донеслись её истинные помыслы, которые невозможно было скрыть за репутацией или чувством собственного достоинства — они прорывались наружу, острые и явные.

Сиу придвинулся вплотную к самому уху Альбирео и прошептал прямо ей в невероятно чувствительное ушко.

— Сучка.

— А-а-ах...!

— Всего лишь одно это слово, а задница сжалась так же сильно, как когда он прикусил ей соски.

Как вообще может существовать такое порочное возбуждение?

— Не говори... так...

— Каково это — тяжело дышать, пока ваш зять трахает вас в задницу, хотя обычно вы его так отчитываете?

— Хы-и-и-ик!

— Вы говорили, что используете магию пения, но почему же вы так позорно стонете от того, что я просто ковыряю в вашей заднице? Вы же всегда твердите, что аристократка должна сохранять достоинство. А сами издаёте звуки, как свинья, а не сучка.

— Нет... Не надо...

Движения его бёдер не были быстрыми.

Напротив, он двигался гораздо медленнее, чтобы именно эти грязные слова подталкивали её к оргазму. Его движения были неспешными, словно воск, тающий под жарким июньским солнцем.

— Похоже, когда мы будем наедине, мне стоит называть тебя не госпожой Альбирео, а свиньёй.

— Нет... Не-е-ет...

Альбирео, обливаясь слезами, познавала пределы чувства полного покорения. Когда он перешёл на неформальный тон, она и вовсе обхватила его бёдра ногами, отчаянно цепляясь за него.

— Если не нравится, попробуй сделать как обычно.

— Ы-ы, ах... хы-ы-ы...

Он съязвил, вспоминая обиду за свой отбитый голень.

— Ну же, попробуй ударить меня в колено и сделать вид, что злишься!

— Не могу... не мо-огу... сейчас не могу... Простите меня... Я же прошу прощения-а...

Не в силах больше терпеть капризные, но полные раскаяния движения самки Альбирео, которая извинялась, изо всех сил сжимая свой анус и лоно, Сиу тоже больше не мог сдерживаться.

Альбирео уже была на грани оргазма. Было очевидно, что стоит ему лишь немного ускорить движения бёдер, и она с лёгкостью достигнет пика, словно он ломает запястье ребёнку.

— Значит, мне нужно заранее обучить вас быть свиньёй. Когда я кончу в вас, говорите вот так.

В этот момент Сиу прошептал Альбирео на ухо слова, которые хотел услышать.

— Члюп! Члюп! Члюп!

— А-ах! Хы-ы-ы! Хы-ы-ы-ы!

На самом деле «Песнь самки» — это лишь магия, которая заставляет выплёскивать наружу сокровенные мысли. Это не гипноз, заставляющий говорить то, чего нет на душе.

— Плюх! Плюх! Плюх!

И всё же в тот миг, когда горячая сперма излилась внутрь. В тот миг, когда задний проход Альбирео, словно вакуумная вагина, с чмоканьем втягивал в себя белое семя.

В тот самый миг, когда её захлестнуло наслаждение, которое, казалось, больше никогда не повторится в жизни.

— Свинья из рода Джемини... приняла зятя в задницу...! Сейчас, сейчас... сейчас-сейчас-сейчас!!! Кончаю-у-у-у! Хы-ы-ык! Хы-ы-ы-ы!

Альбирео просто не могла не заявить о себе как о настоящей самке.