1.
Слова матери гласили, что магия, позволяющая перемещаться между линиями мира, была почти невозможна.
Это вопрос вероятности.
Область «изначальной пустоты», где не существует ни вселенных, ни материи, ни даже времени, куда обширнее линий мира, которые, подобно пузырям, разделяются в определённые моменты и существуют бесконечно.
Подобно тому, как дротик, брошенный с завязанными глазами, раз за разом попадает точно в центр мишени, то, что мать, создав Ковчег, сумела добраться до «мира, где не существует ведьм», было чистой удачей.
После того как мать, прибыв в новый мир, открыла уровень 32-го ранга, она разделила свою плоть и кровь, чтобы сотворить ведьм.
Погрузив их на Ковчег и добравшись до другого мира, она рассеяла семена ведьм повсюду. Судьбу ведьм она вплела в прялку судьбы, прекрасную, как Млечный Путь в чёрном ночном небе.
Не будет преувеличением назвать это величайшим достижением в истории ведьм. Ведь она была Евой всех ведьм и в то же время их Адамом.
И всё же жизнь Ведьмы Творения и её дочери Кеттер была скромной.
Их домом была маленькая деревушка, куда не ступала нога человека.
«Сегодня выпало много снега».
Каждую зиму за окном шёл такой сильный снегопад, что весь мир становился белым. Камин в маленькой хижине посреди леса отгонял прочь леденящий холод. И всё же было немного зябко, поэтому она, закутавшись в одеяло, всегда прижималась к матери.
«Какую историю ты хочешь услышать сегодня?»
Кетер, бывшая тогда ученицей ведьмы, сидела у камина и слушала самые разные истории от матери, которая почти полностью истощила свои силы, но всё равно была столь великой.
— Я, честно говоря, не могу тебя понять. Если верить твоим словам, ведьмы стали такими из-за людей.
— Хм, может, поговорим об этом в следующий раз?
— Нет! Наставница всегда вот так уходит от ответа!
Ноя Генезис, известная как «Ведьма Творения», растерянно улыбнулась. Перед своей ученицей и дочерью, «Кетер Генезис», она была всего лишь доброй и заботливой матерью.
— Доченька, и что же мне тогда делать?
— Конечно, нужно править людьми. И король, что возвёл каменную крепость, и восточные князья в шёлковых одеждах, и император в золотой короне — все они должны преклонить колени перед тобой. Люди плохие. Нужно искоренить их, пока не поздно.
После того как она достигла великого уровня 32-го ранга, она отдала дочери «сосуд» и потратила силы на создание ведьм и гомункулов, но у матери на это было достаточно сил.
Кетер помнила, как мать одним движением пальца уничтожила снежную лавину, обрушившуюся на деревню.
— А дальше?
— Ведьмы завоюют этот мир, а несогласных людей нужно будет уничтожить.
— А потом? А если люди будут снова и снова сопротивляться?
— Конечно, нужно подавить их силой. Так же, как люди поступали в мире, где жила ты, мама.
Несмотря на искренние слова юной Кетер, мать лишь мягко улыбнулась.
— Знаешь, иногда я думаю, что, возможно, ты права.
Она ласково провела рукой по лбу дочери, нахмуренному от недовольства, и продолжила.
— Но когда стороны ненавидят друг друга, в конце всегда остаётся лишь боль. Я хочу верить, что наверняка есть способ лучше.
Кетер покачала головой.
— Это всё идеализм.
— Правда? Но я пришла в этот мир не для того, чтобы стать диктатором.
Впоследствии мать будут почитать как существо, близкое к божеству, и она действительно совершит великие достижения, но порой она была более наивной, чем сама Кетер. Она была беззаботной девчонкой, сохранившей до самого конца ту чистоту, которую все теряют, познавая мир.
— Если в твоей жизни появится выбор, который на первый взгляд кажется очевидно правильным, именно тогда и остерегайся. Мы не можем выбрать правильный ответ. Мы можем лишь метаться и размышлять, изо всех сил пытаясь приблизиться к нему.
— Хм, но я ведь ведьма! Великая и выдающаяся ученица ведьмы, которая продолжит твоё имя.
— Именно поэтому всё ещё сложнее.
Конечно, она знала, что её собственные желания осуществить в идеале ещё труднее, чем мечты Кетер.
Она покинула мир, оставив после себя множество ухищрений — гомункулов, Шлюз, Потоп и прочее, — чтобы трагедия прежнего мира не повторилась.
Мир, оставленный матерью, был суров для тех, кто жил лишь одной мечтой.
Кетер должна была догнать великие достижения матери и привести рассеянных ею ведьм к процветанию и славе. Но, несмотря на все усилия, Кетер упорно упиралась в стену.
И тогда Кетер приняла решение.
Начать всё сначала.
Отделив шлак от осадка, она отфильтровала примеси. Кристалл хаоса, очищенный таким образом, стал Лилит, а Кетер остались лишь порядок и чистота.
И порядок, который взвалила на себя Кетер, был похож на идеалы матери, над которыми та в глубине души посмеивалась, называя их мечтами давно минувшей девчонки.
2.
Спустя 210 лет после преодоления стены 24-го ранга герцогиня Эрелим достигла 25-го ранга.
Это не просто внесение изменений в устройство мира, а уровень, на котором сама ведьма становится законом мироздания. Уровень, на который прежде не смели посягать никто, кроме Ведьмы Творения и герцогини Кеттер.
Многое изменилось.
Как для ведьмы 19-го и 20-го ранга многое меняется от разницы всего в один ранг, так и здесь была сила, отличавшаяся от прежней по самому своему «уровню».
И в то же время многое не изменилось. Когда с трудом одолеваешь одну гору, перед взором предстаёт привычная бескрайняя даль, которую видишь уже в который раз.
Радость от достижения была смутной.
С какого-то момента путь магии для Бланш Эрелим стал не чем иным, как наказанием Сизифа — бесконечно вкатывать камень в гору. Разница лишь в том, что когда камень перевален через вершину, за ней вырастает гора выше и круче.
Цепляясь за это маленькое достижение как за утешение, она прожила сотни лет.
Можно ли вообще назвать это жизнью?
— ….
Эрелим, пережёвывая тревогу, прогуливалась по саду, по которому тосковала. После того как Кетер исчезла, в «Башню Слоновой Кости» не ступала нога чужака, но сад был исключением.
Сад, где круглый год пышно цвели зелёные розы, был спроектирован самой Эрелим в ранние дни Геенны.
Старые воспоминания, мерцая, повисали на лепестках, а затем бессмысленно опадали к ногам.
— Вы ведь знали.
Правда этого мира была раскрыта.
Ведьма Творения, на которую взирали с благоговением все ведьмы, оказалась беглянкой; те, кто притеснял ведьм, — как и предупреждала Эрелим, — человечеством, и даже сейчас ветер перемен дует с каждым мгновением. Весть о том, что к Хексеннахту присоединились две старые ведьмы, долетала до ушей, даже когда её не хотелось слышать.
И только теперь она смогла понять.
Почему Кетер, обещавшая создать мир для ведьм, обращалась с людьми как с хрупкими безделушками. И почему Кетер, упорно державшаяся за порядок Геенны даже ценой смерти подруги, не открыла жаждущей правды Эрелим тайну мира.
Кетер знала об этом.
Времена, когда ещё никто не достиг зрелости. Времена, когда порядок ещё не созрел. Времена, когда сильные пожирали слабых, и это считалось естественным.
О том, что произойдёт, когда ведьмы узнают правду о мире.
Об этом можно было догадаться уже по тому, что происходило в современном мире в реальном времени — по одним лишь осколкам.
Когда человек познаёт тайну, защитный механизм гомункулов снимается, поэтому правду скрывали. Когда ведьмы узнают правду о мире, они непременно истребят человечество, поэтому правду скрывали.
Порядок Кетер был не ради ведьм. По крайней мере, в глазах Эрелим, он был ради людей.
Эрелим, не зная этого, чтобы продолжить волю Кетер, подавляла зарождающиеся сомнения и молча следовала её намерениям. Она защищала Геенну, подавляла других ведьм и оберегала людей, которые когда-нибудь непременно станут врагами.
Давние сомнения разрешились.
Герцогиня Кеттер была предательницей. Бланш почувствовала предательство со стороны Кетер.
Будь это прежняя Эрелим, она бы наверняка возмутилась сильнее и даже развязала войну с людьми. Возможно, она бы вырвалась в современный мир под видом пути для ведьм и поработила всех людей.
Но сейчас она чувствовала лишь предательство настолько малое, что даже самой себе не могла объяснить его причину.
После долгих раздумий Эрелим назвала чувство, вяло трепетавшее в груди, «скукой». Имя, которое она давала слишком многим эмоциям за всю свою жизнь.
И всё же из её уст вырвалось чувство настолько сильное, что его не смогло бы выцветить имя «скуки», сколько бы времени ни прошло.
«…Я скучаю по тебе».
Она любила Кетер. Не любовными чувствами, а любовью, полной уважения и восхищения.
Поэтому, даже не соглашаясь полностью с идеалами и порядком Кетер, она молча исполняла оставленный ею труд. Ведь она верила, что это путь для ведьм.
И в тот момент, когда Эрелим узнала, что путь, которым она шла, на самом деле не был путём для ведьм, она потеряла дорогу. Вероятно, потому что этот путь с самого начала был указан кем-то другим.
«Кетер, я скучаю по тебе…».
Обладая сильнейшей силой в мире, она, словно ребёнок, который больше ничего не может сделать, ищет лишь одного человека.
Хочется, чтобы ей сказали. Как теперь поступить. Куда идти.
Хоть Кетер и обманывала Эрелим, обманывала мир и предала ведьм…
казалось, что именно она смогла бы дать ответ. Что она убедила бы Эрелим, приведя достойные причины.
И тогда, пусть немного, Эрелим обрела бы утешение.
В этот момент.
— Гр-р-р…
Барьер спал. В чудесном барьере, что крепко преграждал путь к Башне Слоновой Кости, появилась трещина, достаточная для того, чтобы пройти могла лишь одна Эрелим.
— ….
Эрелим подняла голову. Вытерев слёзы, она шагнула вперёд. Чтобы встретиться с Кетер.