Начало лета. Ночь, когда на ветру колышется больше листьев, чем обычно. Несмотря на глубокую полночь, влажный и душный воздух, кажется, пропитывает даже одежду. Пожалуй, погода напоминает ту, что была, когда она вместе с Сиу отчаянно боролась за выживание в аквариуме. Для Денеб начало лета — это настоящий сезон лихорадки.

— Ладно, на сегодня хватит.

В то время как Альбирео, должно быть, вовсю билась головой о стену в своей спальне, Денеб заканчивала разбирать документы, с которыми возилась весь день. Хотя в этом мире уже развита работа с документами через факс или компьютер, ведьмы по-прежнему предпочитают подписывать бумаги вручную.

Если спросить их о причинах, каждый обычно начнет рассуждать о важности духа и традиций, но Денеб видела в этом лишь старомодную инерцию. То, что удобно и привычно. То, к чему рука и сердце тянутся сами собой. В человеческом поведении подобная инерция неизбежна.

К сожалению, это касалось и любви. Денеб с грустью посмотрела в окно. Запретная ночь, проведенная вместе благодаря заботе ее любимых дочерей — Одиль и Одетт. Она, мучившаяся от поздней любви, впервые смогла искренне открыться Сиу, после чего Денеб решила отступить.

Раз она открыла свое сердце, то решила прекратить всякое неподобающее поведение, чтобы больше не быть постыдной наставницей для Одиль и Одетт. Она была уверена, что поставила в этом точку.

— В последнее время я сама не своя...

Хотя из-за бесконечной занятости самого Сиу она почти не видела его в последнее время, сердце её трепетало сильнее, чем ветви деревьев за окном. Причиной тому было то, что смятение Альбирео вызывало круги на воде в душе Денеб, но, не зная об этом, Денеб могла лишь подумать, что у неё просто обострилась старая болезнь, которая так и не прошла до конца.

В этот момент за окном внезапно мелькнула знакомая тень. Не успев даже подумать, Денеб набросила на ночную сорочку шаль, тонкую, словно крыло мотылька. Придя в себя, она обнаружила, что уже бежит во двор, не имея никакого плана.

В одной руке он держал сигарету, в другой — тонкую книгу. Сиу сидел на садовой скамье, купаясь в лунном свете. Чем ближе она подходила, тем медленнее становились шаги Денеб.

— ...Ах.

Его волосы были в беспорядке, а на нем была блестящая белая рубашка, которая выглядела бы неестественно на ком-то другом. Да даже его мускулы, которые невозможно было скрыть, выглядели так мощно. Но больше всего поражала его аура. Куда же делся тот Син Сиу, который пробуждал в ней материнский инстинкт и желание о нем позаботиться?

Теперь ей самой хотелось, чтобы о ней позаботились. Ей хотелось капризничать перед ним и полагаться на него. Но она чувствовала, что он никогда так не поступит. И именно это заставляло её сердце сжиматься ещё сильнее.

Как уже не раз упоминалось, Джемини — это два тела, одна душа. Как и Альбирео, Денеб в конечном счёте тоже предпочитала «плохих парней». Нынешний облик Сиу вонзился прямо в самое уязвимое место её ослабевшего сердца.

Когда её друг сказал, что заберет Сиу к себе для «перевоспитания», она лишь подумала: ну, насколько же он может измениться? Но не прошло и месяца, а он преобразился до неузнаваемости.

— О, это не госпожа Альбирео... это вы, госпожа Денеб. Вы решили прогуляться? Увидев Денеб, Сиу с хлопком закрыл книгу и поднялся со своего места. В конце концов, именно Денеб была той, кто так решительно объявила о нормализации их отношений. Она не могла признаться, что прибежала к нему со всех ног, едва заметив его издалека.

— Ночной воздух такой освежающий. Я просто решила немного прогуляться.

Денеб изо всех сил старалась не поддаваться искушению постоянно коситься в его сторону.

— Это сборник стихов? «Пьяный корабль» Артю́ра Рембо́?

— Госпожа Альбирео дала его мне в качестве задания. Она сказала, чтобы я восполнял пробелы в знаниях и не отставал в светских беседах.

— И книгу, должно быть, она тоже выбрала?

— Как вы догадались?

— Она очень любит французскую поэзию. Ну, и как вам?

— Честно говоря... я в этом не очень разбираюсь.

Хотя внешне Сиу стал выглядеть весьма сурово, он лишь шутливо пожал плечами перед Денеб. Хотя даже в этом его облике чувствовались странное очарование и уверенность, которых не было до того, как он стал консультантом.И всё же то, что он проявлял мягкость только с ней, заставляло Денеб невольно ликовать, словно она стала для него «особенным человеком». Разве «плохие парни» не привлекают именно потому, что к тебе они проявляют исключительную нежность?

— Всё же попробуйте сказать хоть что-нибудь.

— Хм, он поэт-символист и бунтарь, который насмехался не только над общественными условностями, но и над самим правящим классом.

Его уникальность заключалась в том, что он стремился достичь трансцендентного мира, используя лексику, концепции и объективное восприятие, соответствующие позитивизму... Кроме того, через язык он выражал сенсорные образы, объединяя реальность и объективность с символизмом и подсознанием. Он также создал предпосылки для восприятия абстрактного и метафизического мира подсознания как объективной и конкретной реальности, что, судя по всему, оказало огромное влияние на современную поэзию.

— Сиу, ты ведь на самом деле ничего не понял?

— Да, абсолютно ничего. Я просто всё это зазубрил. Но ведь ведьмы и правда обсуждают такие темы?

— Не часто, но бывает.

— Ха.

— Но ты всё равно сказал это довольно убедительно.

На вздох Сиу, измотанного этой попыткой, Денеб лишь прикрыла рот рукой и рассмеялась, словно неразумная девчонка. Подумать только, даже простой разговор с ним приносит такое облегчение. Но вот что странно — стихи Артю́ра Рембо́ в такой момент... Это кажется злой шуткой судьбы. Ведь и сам Рембо́ был человеком, который страдал от запретной любви и в итоге умер молодым.

— Так.

В этот момент чья-то рука легла ей на голову. Денеб подняла на Сиу глаза, широко распахнутые от испуга, словно у пойманного кролика. Что значит это прикосновение? Неужели...? Почувствовав, как шея заливается краской, Денеб отшатнулась.

— С-Сиу... Мы же договорились больше не...

— Ах, прошу прощения. Конечно, вы правы. Но вы выглядели такой печальной. Я осознаю, что это гипноз, но иногда не могу его контролировать.

— А... Да, должно быть, так и есть.

— Вас что-то беспокоит? Если позволите, я мог бы вас выслушать.

Сиу вежливо убрал руку, извинился и, слегка наклонившись, чтобы их взгляды встретились, спросил об этом. Он посмотрел на Денеб, которая съежилась от беспокойства, словно испуганная белка.

— После стихов осталось какое-то странное послевкусие. Думаю, читать дальше мне будет уже не под силу.

Он даже отпускал такие приторные шутки, которые обычный Сиу никогда бы не решился произнести. Несмотря на то, что Денеб понимала — это всего лишь шутка, она не могла улыбнуться в ответ. Его флирт, столь естественный, будто само дыхание, впрыскивал в сердце Денеб смертельную дозу волнения.

— Оставьте разговоры о проблемах. Просто посидите рядом со мной.

— Конечно.

Сиу развернул свой плат и постелил его на то место, где должна была сесть Денеб. С лавки открывался вид на пруд, по которому лениво дрейфовали опавшие листья. Нарушив на мгновение воцарившуюся тишину, Денеб заговорила первой.

— Вы не могли бы почитать мне стихи?

— Сейчас? Что ж, это не составит труда...

— Пожалуйста.

Прочистив горло, Сиу снова открыл сборник стихов.

Если память меня не подводит, моя жизнь была праздником, где каждый открывал своё сердце и лился всякий хмель.

Однажды вечером я усадил красавицу к себе на колени. Но это было глупостью. И тогда я осыпал её проклятиями.

Я воспротивился справедливости и до зубов вооружился. Я скрылся. О ведьма, о горе, о презрение, вам я доверяю свой драгоценный дар.

Можно подумать, что за стихи, но на самом деле «Пьяный корабль» — это сложный белый стих. В этот момент чья-то ладонь скользнула в пустую руку Сиу, переплетая их пальцы. Разумеется, это была рука Денеб.

— Госпожа Денеб.

Сиу сохранял спокойствие и прекратил чтение, но выглядел заметно растерянным. Впрочем, она понимала, что такое поведение выглядит не очень достойно. Сначала заявить: «Наши отношения на этом закончены», а потом начать заигрывать.

— Я просто возвращаю долг. Вы ведь тоже без спроса положили руку мне на голову, Сиу? И ещё... я боялась, что вы можете обидеться. Что решите, будто я вас терпеть не могу. Но это совсем не так.

Ей было немного любопытно. И немного страшно. Страшно увидеть, какой будет реакция нынешнего Сиу на её слова. Поэтому она и сделала это, а теперь в спешке пытается оправдаться.

— Вы ведь собираетесь и дальше очаровывать ведьм. Если только вы не планируете увеличивать число своих подружек, вам стоит просто смело принимать подобный флирт. Разве нет, господин Казанова?

— И то верно.

Отвечая так, Сиу окутал себя странной магической аурой. Он ничего не сказал, но это было заклинание, призванное защитить его от возможных папарацци или посторонних взглядов. Он применил магию пения, которую частично скопировал у Денеб. Теперь эта скамейка была сродни маленькой палатке, скрытой в парке Ханган (парк вдоль реки Хан в Сеуле, где разрешена установка палаток). Пока чиновники намеренно не решат проверить это место, оно оставалось их личным, приватным пространством.

Денеб разжала пальцы, выпуская его руку. Вместо этого она обхватила руками шею Сиу. Кажется, сегодня действительно странный день. День, когда хочется совершать поступки, на которые в обычное время ты бы никогда не решился. День, когда на мгновение забываешь даже о правилах, которые сам себе установил. Один раз сделать трудно, а второй или третий — уже нет.

— Госпожа Денеб, если вы будете так...

— Только сегодня.

Под напором Денеб, которая почти принудила его к этому, их губы соприкоснулись. Сиу не стал активно сопротивляться или останавливать её. Это было связано и с установками гипноза. Одним из пунктов гипноза для достижения идеального погружения в роль было правило «двое». Вести себя уверенно, будто ты можешь соблазнить кого угодно. Однако не переходить к активным действиям и сохранять неприступность. Поскольку сама цель была лишь вспомогательной для актерской игры, правила не были такими жесткими, как при промывке мозгов. Из-за расплывчатости этих правил в них оставались лазейки, поэтому на «тех, с кем отношения уже установлены», неприступность не действовала.

— Чмок...

Денеб действовала смело: она первой просунула кончик языка, стремясь к глубокому и тягучему поцелую. Романтический поцелуй двоих продолжался тихо и довольно долго. Внезапный поцелуй Денеб, сам того не ведая, оказал огромное влияние на Альбирео...

— Что же со мной происходит... — пробормотала она.

Альбирео, которая еще мгновение назад билась головой о стену в спальне, съежилась от странного, щекочущего чувства во всем теле.

— О-хо? —

Рю, которая собиралась подвергнуть специальной алхимической обработке подаренную Сиу пластиковую модель военного корабля и спустить её в пруд, стала невольной свидетельницей этой сцены.

Да, именно так. Рю, как бы невероятно это ни звучало, была ведьмой 23-го ранга. Она была настолько могущественной ведьмой, что могла легко распознать даже дымовую завесу Сиу.