В последнее время Сиу изменился. Раньше он был в целом мягким и покладистым парнем, хотя время от времени и демонстрировал по-настоящему крутые стороны. Однако благодаря методам гипноза, которые он применял вместе со своим другом Такашо для создания идеальной маски, Сиу превратился в человека, который бы покорным днем и доминантным ночью.

Честно говоря, он крут, но в каком-то ином смысле... Побочные эффекты сейчас проявляются совсем иначе.

— У-у-у...

Шарон, стараясь унять дрожь в ногах, осторожно вышла в лаунж флигеля. Дело было не в физическом недомогании. Просто Сиу измотал её в постели до предела. Меньше чем за два часа она как минимум десять раз достигла оргазма и дважды приняла в себя его семя.

При каждом шаге она чувствовала, как внутри таза разливается тягучая пульсация... В полумраке лаунжа уже кто-то был. Это была Амелия, которая наслаждалась одиночеством за чашкой кофе с книгой в руках.

— Госпожа Амелия. Доброй ночи.

— Не желаете ли составить мне компанию?

Это была Шарон, которая в последнее время подрабатывала в парфюмерной лавке «Бархатцы». Наблюдая за ней вблизи, Шарон порой казалось, что Амелия подобна машине. И дело было не в том, что она была бесчувственной или безэмоциональной, а скорее в том, что она была настоящим мастером кропотливого труда. Она молча и без малейшего признака скуки выполняла монотонную работу.

В современном мире, когда Шарон была должницей и перебивалась всевозможными подработками, она гордилась своей выносливостью, но по сравнению с Амелией это было ничем. Например, если Шарон пропускала день по личным обстоятельствам и выходила на работу на следующий день, Амелия встречала её в той же самой позе за парфюмерным стеллажом, в которой была позавчера. Она могла двадцать четыре часа или даже больше безмолвно и сосредоточенно сидеть на одном месте, непрерывно создавая духи.

При этом не было никакого впечатления, что она заставляет себя делать то, что ей не нравится. Когда Шарон спрашивала, как ей это удается, та лишь отвечала: — Просто делаю. Это же весело, разве нет?

Возможно, именно благодаря такой выносливости и концентрации она совершила беспрецедентный подвиг, поднявшись на три ранга всего за одно поколение.

В общем, именно такой была Амелия...

— Кофе — это хорошо. Как раз то, что мне было нужно.

— Вам добавить сиропа?

— Всего две ложки. Как раз чувствую, что мне не хватает сладкого.

Присев рядом с Амелией, которая помешивала кофе ложкой, Шарон невольно усмехнулась, заметив её лицо. Под глазами у неё проступили тёмные круги, выдававшие усталость. Амелия тоже взглянула на Шарон и, прикрыв рот рукой, негромко рассмеялась, словно её кто-то слегка щекотал.

— ...Вы тоже, Шарон?

— Вы тоже, Амелия?

Это было предсказуемо. И Шарон, и Амелия тяжело вздохнули. Обе принялись наперебой изливать душу, словно открывая мешок с историями, жалуясь на свои недавние трудности.

— Сиу в последнее время и правда стал очень крутым, но... как бы это сказать... он слишком...

— Слишком активный.

— Да, именно так.

Последние три дня, Сиу был просто невыносим. Он был похож на дикого коня, у которого полностью сорвало узду.

— Он нападает на меня при малейшей возможности.

— К тому же он довольно груб, не так ли...?

— Да-да! Именно так! Ну, мне это не то чтобы не нравится, но я просто не справляюсь с его напором.

В последнее время он был невероятно занят. Чтобы стать идеальным главой академии, он не только посещал уроки этикета и прочее, но и усердно занимался магическими исследованиями — ему явно не хватало часов в сутках, чтобы всё успевать. Даже сегодня ночью, когда он внезапно схватил Шарон за запястье и бросил на кровать, это было результатом того, что он выкроил драгоценные мгновения в своём плотном графике.

После того как они вместе приняли душ после секса, он снова стремительно исчез, сославшись на то, что у него урок с графиней Альбирео. Конечно, всё это происходило из-за проекта близнецов и Рю под названием «Раз уж набросился, бери ответственность!». Пока он вдыхал запах её тела и всё накапливалось внутри, его влечение к постороннему человеку не удовлетворялось, а лишь росло и становилось всё сильнее. Однако, поскольку этот проект был строго секретным, догадки Амелии и Шарон были абсолютно не верными.

— Кажется, Сиу испытывает сильный стресс.

— Да-да. Похоже на то. Мы должны поддерживать его ещё сильнее.

Даже несмотря на применение методов гипноза, это было всё равно что пытаться разносить туфли не по размеру. К тому же, причина, по которой он так перенапрягается, заключалась не в личной выгоде, а в желании защитить своих возлюбленных. Разве они, как девушки, не должны поддерживать его и помогать ещё больше?

— Я не собиралась подслушивать, но... это правда?

— Ах! Герцогиня!

В разговор Амелии и Шарон вмешалась Элоа, одетая в удобную домашнюю одежду. Элоа всё ещё восстанавливалась после недавнего сражения. Её лицо, которое в последнее время всегда сияло радостью, сегодня почему-то выглядело поникшим. Причина была проста.

— Я и не подозревала... Напротив, мне кажется, он даже избегает близости с нами.

— Правда?

Раньше Элоа чувствовала вину за отношения с ним и старалась их тщательно скрывать, но, пройдя через множество событий, она естественным образом стала одной из его возлюбленных. Теперь она могла без особых проблем вклиниться даже в такой смущающий разговор. Конечно, учитывая её врожденную строгость и серьезность, она не могла удержаться от того, что её уши покраснели, как спелая земляника. Получив чашку кофе от Амелии, Элоа, шевеля пальцами ног в тапочках, поделилась своими недавними переживаниями.

— Раньше мы занимались любовью раз в день... Но даже учитывая его нынешнюю занятость, он не подавал никаких знаков уже целых три дня...

Услышав, как Амелия и Шарон обсуждают, что они едва справляются с Сиу, она подумала: «Неужели что-то пошло не так?», и решила присоединиться к разговору.

— У меня есть догадка, почему так происходит.

— И какая же?

— Вот это.

С предельно серьезным видом Элоа выставила вперед свои ногти, блестящие от свежего маникюра.

— На самом деле, недавно я решила сменить имидж и украсила руки и ноги. С того дня близость стала всё реже, а теперь и вовсе прекратилась... Я боюсь, не подумал ли он, что я веду себя слишком легкомысленно.

На самом деле причиной было то, что Сиу, находясь в состоянии возбуждения из-за близнецов и не понимая причин, подсознательно старался проявлять заботу об Элоа. Учитывая его характер, он не хотел обрушивать на неё всю свою необузданную страсть, пока её состояние полностью не восстановится.

— Думаю, причина вовсе не в этом.

— Но...! Если не в этом, то в чём же тогда? Нужно немедленно всё это смыть!

Однако и здесь они не могли найти ответа... Амелии, Шарон и Элоа оставалось только вместе ломать голову над этой загадкой.

Сегодняшней темой было стихотворение «Дикарь» из другого сборника прозаической поэзии Рембо́ — «Озарения».

«Озарения» были настолько сложны, что их тему, содержание и смысл было трудно уловить, а «Дикарь» и вовсе состоял из одних лишь существительных, вызывая сомнения в том, имеет ли оно полноценное значение.

— Имеет ли это хоть какой-то смысл как поэзия?

— Это скорее музыкальность, которую воспринимаешь через образы, а не через звук. Продолжайте читать.

— Хм, ну, хорошо. Я понял.

О, сладость! Огненные шары, дождь в ледяном вихре, о сладость! Пламя, падающее на алмазный ливень, извергаемый сердцем земли, вечно сгорающим углем ради нас. О мир!

Альбирео, потягивая вино за вином, внимательно слушала чтение Сиу. Сейчас её облик удивительно гармонировал с «Дикарем». Загадочные, магические и бесформенные, но при этом потрясающие своей силой фразы.

Саморазрушительная чистота, ощущаемая сквозь грубый пульс, пока слова, словно песня, касаются кончика языка.

Она завороженно смотрела на его профиль, пока он читал стихи. В последнее время его единственный глаз горел страстью, подобно тлеющим углям. Скульптурная линия челюсти и величественные губы, в которых читалось поэтическое раздумье.

Альбирео спросила Сиу, словно на уроке репетиторства:

— Сиу, что означают эти строки о многолетнем отшельничестве?

— «Дикарь» — это стихотворение, в котором ярко выражена самодостаточность текста. В таком случае... я мог бы объяснить это, процитировав «Жизни», которые мы изучали на прошлом занятии.

— Хороший ответ. Сиу, ты студент, чьё обучение приносит истинное удовлетворение.

Альбирео удовлетворенно кивнула, но вдруг вздрогнула. Причиной стало слишком малое расстояние между ними. Когда они успели оказаться так близко? Поскольку им нужно было вместе смотреть сборник стихов, они сидели за столом бок о бок.

Вначале между ними всё же было приличное расстояние. Но то ли Сиу придвинулся, то ли Альбирео сама подалась вперёд...

...теперь они сидели так близко, что, если положить руку на подлокотник, возникло бы едва уловимое прикосновение.

— ...

Альбирео с трудом сглотнула. Стук её сердца, бешено колотящегося в груди, казался необычайно громким и отдавался в ушах. Наверняка это всё из-за того, что она выпила слишком много.

Стихи, которые он читал, были настолько сладостными, что она поглощала вино так же легко, как воду, словно подбирая к ним идеальную закуску. Или же дело в том, что они сидят слишком близко друг к другу? Кажется, еще одно движение — и они не смогут избежать поцелуя, стоит им только повернуть головы друг к другу... Было ли это чувство тревоги или же — как бы нелепо это ни звучало — предвкушения? Неописуемая смесь смятения переплеталась с хмелем.

— Щёлк!

В этот момент перьевая ручка, лежавшая на столе, случайно упала прямо между ними. Это произошло из-за локтя Альбирео, которая непроизвольно дернулась.

— Ой, простите меня.

— Нет-нет, я сам подниму.

Когда оба одновременно наклонились, чтобы поднять ручку, их глаза расширились от неожиданности.

— ...

— ...

Что это за странное совпадение? Их губы столкнулись в воздухе. Это не было похоже на случайное столкновение лицами; это было нежное касание, словно у влюбленных. Впрочем, в ином смысле это само по себе стало настоящим происшествием.

— ...

— ...

Но почему? Сиу был мастером боевых искусств. Если бы он осознал прикосновение губ и твердо решил немедленно отстраниться, он смог бы среагировать в течение доли секунды.

Альбирео тоже увлекалась верховой ездой и вальсом, поэтому была довольно ловкой и обладала хорошей координацией. По крайней мере, у них не было никаких веских причин оставаться в этой неловкой позе, соприкасаясь губами более пяти секунд.

Но они, словно сговорившись, будто разделяя сокровенные желания друг друга, долгое время продолжали молча дышать, не разрывая поцелуя.

— ...

Это не был французский поцелуй с переплетением языков, но это был самый первый поцелуй в жизни Альбирео. В голове у Альбирео зазвучал «Вальс черного коня и белого лебедя» (её собственная импровизация). Как он может быть настолько нежным? И в то же время — настолько ощутимым?

Ощущение было настолько уютным, что невозможно было представить, что это тело состоит из одних лишь мышц. В мимолетном желании, чтобы время остановилось прямо сейчас, Альбирео почувствовала импульс.

Язык. Может, попробовать? Разумеется, это был импульс, который даже не прошел стадию рационального осмысления. Раз уж ошибка совершена, то если это не случайность, а именно ошибка, то это шанс, который больше не представится. Альбирео как раз было любопытно, каково это — целоваться.

Если попросить его об этом позже, это будет выглядеть крайне странно, но сейчас она могла испытать ощущения от поцелуя с переплетением языков. Поцелуй между учителем и учеником — вещь предосудительная, но, повторюсь, разве это не ошибка в любом случае?

— Чмок...

Теперь её сердце не просто трепетало, оно колотилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Тонкий язык скользнул между пухлых губ Альбирео, нежно облизывая верхнюю губу Сиу.