1.
У женщин с сильным характером слабый анус.
Это не просто народное поверье: данный факт подтвердили Барвинок, Денеб, Дороти и Альбирео, а теперь он снова подтверждался на примере Барвинка.
— Чмок! Чмок! Чмок!
— Ха-а! Х-ух! И-и!
Горячая плоть Барвинка обвивает член.
— А, а-а-а-а…!!!
Смазка из масла, слюны, спермы и вагинальной жидкости пузырилась и стекала ручьями, а Барвинок, содрогаясь покрытой потом прекрасной спиной, снова достигла оргазма.
— Вздрог-вздрог-вздрог
— Кх!
Роскошный эрмес-анус Барвинка, несмотря на двухлетний перерыв, с почти невероятной лёгкостью принял член, но отпускать его не спешил.
— Чмок-к!
— Хи-и-и-и!..
Стоило попытаться вытащить член, как анус изо всех сил сжимался и цеплялся за него до самого конца… Из-за этого у входа, сжимающегося, словно сигарный резак, член в конце концов застревал у основания головки.
— Вот это действительно онахол высшего класса. Даже подержанный — сжимает как следует.
— Хватит! Подождите…! А-а! Х-иик…! Я, я… только что опять кончила… Так что… кья-а!..
Стоило ему снова резко втолкнуть выскользнувший член, как Барвинок не успела договорить и забилась.
Но стоит Сиу хоть раз уложить ведьму под себя, как не найдётся ни одной, способной одолеть его физической силой. Вот в этом и заключается разница между женщиной и мужчиной.
— Что значит — уже хватит? Вы ведь сами всё время меня соблазняли, потому что хотели, чтобы я так с вами обошёлся.
— Хии-и-ик! Больно…! Больно-о…! Не щиплите-е…!
Когда Сиу, следуя методу мастурбации по Барвинку, схватил, ущипнул и вывернул её миленький клитор, сжатие задницы, уже начавшее ослабевать, невероятно усилилось. По ощущениям, она вмиг сжалась вдвое сильнее.
— Нги-и-и-и-и-и!!!
Однако, несмотря на жалобы на боль, Барвинок была благородной мазохисткой чистой крови.
Это было видно хотя бы по тому, как из киски, использованной вместо лубриканта, хлынула смазка, а сама Барвинок с лёгкостью преодолела порог оргазма, который прежде никак не удавалось перейти.
Настолько, что, не имея опыта, Сиу и представить не мог, до чего всё дойдёт.
Но оставался ещё один факт, которого не ожидала даже Барвинок.
— Что это, что это такое… Х-ух! Х-у-ух!
— Это называется сексом.
— Такое… секс… Нет… Это не секс… Не-е-ет…!!
Син Сиу, которого она помнила.
Иными словами, тот Син Сиу, который три дня занимался звериным сексом в обмен на спасение жизни Шарон, по сравнению с нынешним Син Сиу был всего лишь зверем — действовал одним инстинктом, без всякой техники.
После этого Сиу встретил ещё многих возлюбленных, бесчисленное количество раз занимался сексом и оттачивал свою технику.
В результате менее чем за два часа он выжал из Барвинка все силы до последней капли и получил безоговорочное преимущество.
Ощущение наслаждения от оргазма, взрывавшего в голове Барвинка фейерверки восторга, не уступало кайфу от наркотиков. Довольно распущенная Барвинок сама пробовала наркотики, так что это было не просто сравнение.
Тело Барвинка обмякло. Она так долго не переставала кончать, что у неё закружилась голова.
— Х-а-а…
Тело совсем обессилело, а из-за вынужденных наслаждением бесконечных сокращений и расслаблений силы стремительно таяли.
Несмотря на его зверства, под стать тирании, она не могла сопротивляться и лишь снова и снова чувствовала, как от наслаждения перед глазами белело.
— Вставайте.
— Хии-и-ик!!!!
В тот миг, когда от чрезмерного наслаждения её чувства уже начали притупляться, безжалостные щипки за клитор словно перезагрузили восприятие Барвинка.
— Вы уже сдаётесь?
— Хе-ык… Хм-м…!
Сиу, всем весом придавив Барвинка, чтобы та не могла барахтаться, спросил, кусая её за затылок. В отличие от Барвинка, которая уже почти обессилела, он дышал почти так же ровно.
Похоже, вы хорошо отдохнули, так что я снова займусь тем, что любит старшая сестра.
Перевернув Барвинка, Сиу переместил обе руки к её шее. Какая это была игра, становилось ясно по багровым отпечаткам пальцев на шее Барвинка.
— Не надо… Только не повязку на глаза… Если ты сейчас это сделаешь… Кх-эх…
Как бы отчаянно Барвинок ни сопротивлялась, её обмякшими ещё недавно руками это было бессмысленно. Попытки оторвать запястья Сиу от своей шеи тоже ни к чему не привели.
— Хек… хэ-эк… кх-эк…! Хии-и-ик!!!
Он сжал её шею с силой, достаточной, чтобы надёжно перекрыть дыхание и кровоток, но не причинить серьёзных повреждений, и в дыхании Барвинка появился металлический хрип. Слёзы, катившиеся от уголков глаз по щекам, намочили наволочку.
— Хватит… Хватит… Хиик! Хиик…!
Если судить лишь по этой сцене, могло показаться, будто он насилует её.
Можно было подумать: «Неужели так действительно можно?» Но всё было в порядке.
Обычно выражения страдания и наслаждения почти неотличимы.
Однако, если учесть, что её голубые глаза постепенно затуманивались от наслаждения, что отверстие сжималось так, словно собиралось перерезать член, и что, содрогнувшись всем телом, она снова достигла оргазма.
Для шлюхи высшего класса Барвинка это была лучшая награда. Вот почему она — мазохистка чистой крови.
— Чпок! Чпок! Чпок!
— Ха-а…! Ха-анг! Ха-анг!!!
Когда Сиу, яростно вдавливая её в кровать поясницей, на мгновение убрал руки, Барвинок жадно глотнула воздух. На её жалком, до неузнаваемости измученном лице не осталось и следа от всегда невозмутимой старшей секс-подруги.
Осталась лишь одна шлюха — она тяжело дышала, жаждая мазохистского наслаждения.
Подступает ощущение скорой эякуляции. Это уже третья.
В результате непрерывных толчков в задний проход становится видна киска, набухшая и блестящая от смазки и возбуждения. Если бы Барвинок могла забеременеть, эта счастливая киска могла бы забеременеть от одной эякуляции во влагалище.
Инстинкт отчаянно требовал эякуляции во влагалище, но это было опасно.
Это всего лишь секс при супружеской измене. Существовало общепринятое общественное правило: секс при супружеской измене положено практиковать через заднюю киску для измен.
— Кх-аанг…!
Когда он снова крепко сжал шею, покрытую багровыми отпечатками пальцев, Барвинок в ответ сжала член с куда большей силой.
— Скрип! Скрип! Скрип! Скрип!
Кровать, которая обычно почти не издавала ни звука, заскрипела так, словно вот-вот развалится. Он вдалбливал член в отверстие, двигаясь примерно вдвое яростнее, чем прежде.
Если бы она была не духовной сущностью, такие грубые движения оставили бы последствия на всю жизнь. Даже ведьме наверняка было больно.
— Хэ-ык! Хе-ык! Кх-эх…! Хек-хек…!
Однако Барвинок, наполовину высунув язык и закатив глаза так, что видны были почти одни белки, с каждым проникновением превосходила собственный рекорд наслаждения.
Её тело, время от времени вздрагивавшее, напряглось. И именно в этот момент роскошная задница-пизда начала сокращаться и расслабляться почти судорожно.
— Плюх! Плюх! Плюх!
Сиу прижался к Барвинку всем телом, словно собираясь поглотить её, и излил сперму как можно глубже.
— Хэ-э-ык…!!!
Тело Барвинка тоже обмякло, и она выдохнула сдавленный стон, словно из лёгких вышел весь воздух.
2.
— Вот дерьмо.
Сколько же раз это должно повториться, чтобы ему больше не пришлось произносить такие монологи? Сиу, словно внезапно пришедший в себя наркоман, ходил по спальне, рвя на себе волосы.
— Хм-м…
На кровати Барвинок лежала без сознания. Сперму, смазку и прочие жидкости он убрал магией очищения, но сама она оставалась обнажённой.
На щеках и шее виднелись отпечатки пальцев, а грудь, которую Сиу щипал и выкручивал, покрывалась синюшными синяками.
После того как Сиу назвал старшую тёщу свиньёй, он поклялся больше никогда не допустить подобного…
— Почему я так поступил!
Его терзали глубокое раскаяние, тревога о последствиях и стыд перед самим собой — за то, что в тот момент он не сумел как следует себя сдержать.
Какая ещё помощница для самоудовлетворения? Какая ещё дыра, предназначенная для супружеской измены?
Надо было решительно отказаться от этой «помощницы для самоудовлетворения» ещё до того, как всё перешло в двусмысленную атмосферу.
Он ведь даже не выпил много запаха тела, но словно околдованный безумно жаждал секса при супружеской измене — разве после этого он мог не сожалеть?
Но сейчас прежде всего нужно было успокоить Барвинок, которая наверняка пришла в ярость. Вспомнив множество подобных случаев из своего опыта, Сиу приготовился задобрить её.
— М-м… Ай!
Наконец Барвинок открыла глаза.
Попытавшись подняться, она поморщилась от покалывающей боли во всём теле и заметила Син Сиу, сидевшего под кроватью в позе дзадзэн.
— Ты что там делаешь?
— Я совершил грех, достойный смерти.
Сиу сидел в подчеркнуто почтительной позе и приносил искренние извинения — это была не пустая формальность. Скоро Барвинок придёт в себя, вспомнит прошлое, разозлится и либо явится дать Сиу пощёчину, либо бросится его пинать.
Однако её реакция оказалась совершенно неожиданной. Она лишь жеманно сказала:
— Принеси мне стакан воды.
Сиу дрожащими руками подал ей воду.
— Вы случайно не потеряли память?
— А разве нет? Ты обращался со мной как с одноразовым онахолом: использовал один раз, а потом выбросил.
— Простите…
— Ладно, в конце концов, это ведь я тебя соблазнила?
Лишь тогда Сиу по-настоящему взглянул на Барвинка.
Её лицо сияло, словно после восполнения инь за счёт ян. Умиротворённая улыбка, будто она уже превзошла мирскую суету, напоминала улыбку бодхисаттвы.
Именно так.
Барвинок получила настолько-настолько-настолько-настолько приятный секс, что вошла в так называемую «фазу святой». Настолько, что была готова великодушно простить даже жестокий секс, которому безжалостно подверг её Сиу.
Придя в себя, он решил, что «переборщил», но неужели ей настолько понравилось?
— Поможешь мне одеться?
Барвинок, напевая себе под нос, подобрала разбросанную по полу одежду и оделась.
Она встала перед зеркалом во весь рост и вдруг потянула Сиу за щёку.
— Ах ты негодник! Как ты мог так грубо обращаться со старшей сестрой?! У меня же вся шея в синяках от твоих пальцев!
— П-простите!
— Похоже, какое-то время придётся прятать шею. Тебе так понравился секс со мной при супружеской измене? Ты ведь здорово возбудился?
— Хорошо было.
— Тебе понравилось, когда ты душил меня? Или когда мучил, звонко шлёпая меня по щекам?
— …У меня болезнь: иногда я теряю рассудок.
Барвинок, понемногу дразнившая Сиу, прикрыла уголок рта, тихо рассмеялась и крепко прижалась к нему.
— Сегодня мне, пожалуй, стоит немного отдохнуть. Поддержишь меня? Ноги не держат.
— Конечно.
Хорошо. Для начала не будем усложнять.
Ошибка, допущенная Сиу из-за недостатка самообладания и перехода границ, была его проблемой. Будет ли он честно отчитываться перед своими возлюбленными или поступит иначе — в любом случае незачем было перекладывать свои заботы на Барвинок.
Поскольку чувства Барвинка пока оставались непонятны, с выяснением отношений можно было немного повременить.
— Я провожу вас до спальни.
— Ты хочешь прийти ко мне в комнату и снова на меня наброситься? Так же грубо, будто насилуешь?
— Нет.
— Почему? Из-за возлюбленных?
— Ух…
— Мы всё равно уже однажды оступились, верно? Если оступимся ещё раз, ничего страшного?
— …
— Честно говоря… мне было так хорошо, глава академии.
Сладкий голос защекотал у самого уха. Только тогда до него дошло.
Барвинок всё ещё пребывала в туманном послевкусии наслаждения. Об этом говорили её томные вздохи и рука, куда крепче обычного обвивавшая его поясницу.
Это было понятно по её влажным от чувственности глазам и языку, то и дело облизывавшему губы. Даже если слегка оттолкнуть её, она и не думала отстраняться.
Если бы Сиу схватил её за волосы и потащил в постель, она, делая вид, что ей это не нравится, снова широко раздвинула бы свою задницу мазохистки для измен.
Едва его соблазнили, ему снова пришла в голову похотливая мысль, и он уже собирался погрузиться в ненависть к себе, как возникла проблема.
В тот самый момент, когда он, выйдя из спальни и пройдя через кабинет главы академии, направился к временному жилью Барвинка.
— …Дорогой? Ведьма Удачи? Что вы двое… делаете?
Дрожащий взгляд Дороти упал на них.