Прошло еще два дня с тех пор, как Альбирео пережила тот неловкий и постыдный момент, о котором не могла никому рассказать. Несмотря на это, Альбирео стойко продолжала давать Сиу уроки этикета и вальса. Дело было не только в том, что некому было взять на себя эти обязанности. Скорее, ею двигало какое-то упрямство. Это было своего рода странное упрямство: «Неужели вы думаете, что я сдамся из-за подобного?»

Если бы она отступила сейчас, разве это не стало бы доказательством того, что она совершенно потеряла голову от обаяния зятя, который вечно её попрекал? Альбирео была такова, что ей проще было пережить неловкость и одержать победу рассудка, чем признать подобное унижение.

Однако у Альбирео было и одно сокровенное желание, в котором она призналась даже самой себе. А именно — ей вовсе не было неприятно танцевать с ним. К удивлению Альбирео, всего за два дня Сиу почти идеально освоил классический вальс. Теперь она не объясняла ему каждое движение по отдельности, а просто танцевала вместе с ним под музыку, делая краткие замечания.

Из граммофона, на котором вращался виниловый диск, доносилась классическая мелодия вальса. «Прекрасный голубой Дунай» Иоганна Штрауса. Сиу и Альбирео, двигаясь в такт, исполняли изысканный танец, словно слившись воедино. В вальсе важны дыхание и мастерство обоих партнеров, но качества лидера имеют особое значение. От взаимного распределения центра тяжести до тончайшей заботы о партнерше. Умение мастерски вести, предугадывая следующее движение лишь по малейшему давлению и силе, которые передавала Альбирео. Когда она доверяла свое тело его крепким рукам, ей казалось, будто она сама стала Черным лебедем.

Он раскрыл весь потенциал Альбирео настолько, что вальс с любым другим партнером теперь не приносил ей удовлетворения. Это было весело. Ощущение, будто тело в заколдованных туфлях больше ей не принадлежит, заставляло весь накопленный стресс и тревоги отступать. В этом упоительном трансе она слишком быстро дошла до финала своей программы. После шассе-ролла, левого виска и твиста последовал заключительный стэндинг-спин.

В тот миг, когда музыка стихла, закончилось и волшебство.

— Ха-а...

Альбирео невольно вздохнула. Ощущение прогулки по облакам, похожим на нежные небесные перья, исчезло, и теперь лишь тяжесть земли давила на её туфли. Если бы мы могли потанцевать ещё немного...

— Госпожа Альбирео, вы в порядке?

Приятный, глубокий баритон коснулся её слуха. Сиу ослабил хватку и обеспокоенно посмотрел на Альбирео. Он всего лишь играл роль, а она просто слишком погрузилась в это состояние, словно под гипнозом, но… Как же он, чёрт возьми, красив. Она всерьёз задумалась: если бы он и раньше так наряжался, возможно, она не была бы к нему столь строга.

«Так нельзя». Внутренний голос Альбирео яростно замотал головой.

— Проблема в основном в Сиу, а со мной всё в порядке.

Она ответила холоднее обычного, пытаясь немного дистанцироваться. Разве так не будет проще? Но нынешний Син Сиу... Он и впрямь не прост.

— Потанцуем ещё одну мелодию?

Альбирео, решившая, что натиск прекратился, расслабилась, но неожиданно получила хук с шагом вперед. В этом не было необходимости, но его предложение прозвучало так, будто он видел её насквозь.

Альбирео вздрогнула, гадая, не слишком ли заметно это со стороны, но Сиу продолжил говорить так же плавно, как течёт вода.

— Кажется, мне ещё многому нужно научиться. Раз сегодня последний урок классического вальса, думаю, лучше всё повторить, прежде чем переходить к следующему этапу.

— В этом нет необходимости. Мы уже достигли достаточных результатов. Вы сегодня хорошо потрудились.

Предложение было заманчивым, но она не могла позволить себе лгать. Если бы она сейчас ответила: «Хм, раз вы так говорите, то ничего не поделаешь. И вправду, есть над чем поработать», — это было бы обманом.

Проблема была не в том, чтобы обмануть Сиу, а в том, что она была готова лгать лишь ради того, чтобы ещё раз потанцевать с ним. Разве это не означало, что она так жаждала продолжения танца, что была готова солгать? Конечно, танцевать с ним было приятно, но не настолько, чтобы лгать о том, чего не было. Этого не должно быть.

— Сиу?

Однако Сиу всё ещё держал Альбирео за руку, поддерживая её за середину спины и вновь устанавливая холд. Это можно было назвать смелым поступком, а можно — откровенной дерзостью. Не понимая его намерений, Альбирео встретилась с ним взглядом, но тут же незаметно отвела глаза.

— Я сам почувствовал в этом необходимость. Вы лично обучали меня, и я не могу позволить себе позже показать слабость или пробелы в знаниях.

— ...Что ж, хорошо. Раз уж вы так говорите.

Мыслей было слишком много. Неужели Сиу смог разглядеть истинные чувства Альбирео, которые она так старательно скрывала, и просто придумал убедительное оправдание, чтобы проявить заботу? Неужели Сиу смог разглядеть истинные чувства Альбирео, которые она так старательно скрывала, и просто придумал убедительное оправдание, чтобы проявить заботу? Однако в тот миг, когда граммофон снова заиграл, её пятки, не ведая о переживаниях хозяйки, сами собой легко запрыгали от радости.

— Хорошо, вот так. Тан, та-та, тан-та-та.

И тут. Пока Альбирео делала вид, что даёт наставления, слегка приподнимаясь для реверс-тура, подол её длинной юбки зацепился за каблук. Это была элементарная ошибка, которую обычная Альбирео никогда бы не допустила, даже если бы давно перестала заниматься бальными танцами. Из-за острого и высокого каблука её центр тяжести непроизвольно сместился назад.

— Ой? — воскликнула она.

Неужели она слишком поддалась восторгу? Или же это была просто случайная оплошность? Серьёзной проблемы не возникло.

Как уже не раз говорилось, в классическом вальсе мужчина и женщина танцуют, тесно прижавшись друг к другу, а Син Сиу помогал Альбирео сохранять равновесие. Сиу, словно заранее предвидев это, ловко подставил руку под талию Альбирео, поддерживая её сместившийся центр тяжести. Благодаря этому Альбирео удалось избежать позорного падения.

— С-спасибо. За то, что помогли после моей ошибки.

— Не стоит благодарности.

В тот момент, когда ей показалось, что всё обошлось обычным мелким происшествием, Альбирео почувствовала какую-то пустоту.

— Ой?

Бальное платье Альбирео представляло собой, по сути, платье с открытыми плечами, чёрное как смоль. Оно полностью открывало декольте, длинную шею и плечи.

А теперь вопрос: Что произойдёт, если, наступив на подол такого платья с открытыми плечами, упасть назад?

Правильный ответ: «Платье сползёт вниз, и едва прикрытая грудь окажется на виду».

— ……

— ……

Альбирео тоже это увидела. Её белоснежная грудь, которую до этого удерживал тугой корсет, чтобы избежать лишних колебаний, теперь величественно выставилась напоказ над сползшим платьем.Платье не просто слегка съехало — она оказалась полностью обнажена: на виду были и соски прекрасного розового цвета, под стать её губам, и нежно-розовый градиент вокруг них, напоминающий края чайной чашки.

Её кожа, влажная от лёгкого пота, мягко сияла, словно нежная и сочная плоть водяного клевера. Поскольку она откинулась назад, её груди, слегка разведённые в стороны, колыхались, источая соблазнительный запах тела. И в этот момент розовый клевер, доселе безмолвный, ожил. Клевер, о риске которого предупреждал Сиу, но которым Альбирео пренебрегла, начал действовать.

— ……

— ……

Иногда, столкнувшись с ситуацией, в которой совершенно не знаешь, за что хвататься, человек просто теряет дар речи. И Альбирео, и Сиу оказались в таком состоянии. Почувствовав, как взгляд Сиу, ведомый мужскими инстинктами, устремился к её груди, Альбирео ощутила, что в голове у неё стало совершенно пусто. Она внезапно обнажила грудь перед посторонним мужчиной. Как же теперь всё исправить?

Должна ли я горько усмехнуться, будто показала нечто непристойное? Нет. Это вовсе не было непристойно: её грудь была настолько прекрасна, что ею можно было гордиться. Тогда, может, мне стоит сказать ему, чтобы он был благодарен?

— Ах!

Пока в голове роились самые разные мысли, Альбирео вздрогнула от внезапного ощущения, вспыхнувшего без предупреждения. Это было то самое чувство, что охватывало её во время недавнего дневного сна, когда ей снился эротический сон, — предвестник сексуального возбуждения. Тогда перед глазами была лишь влажная плоть между ног, но женское тело реагирует на возбуждение куда многограннее.

Зрачки расширились, дыхание стало поверхностным и учащённым, а сердце забилось ещё быстрее. Но прежде всего соски стали твёрдыми и острыми. Первым делом нужно было прикрыть грудь.

— О боже... А-ах!

Альбирео в панике попыталась подтянуть платье, чтобы прикрыть грудь, но это было ошибкой. Неужели даже Элоа, обладающая столь выдающимися физическими способностями, не смогла противостоять невыносимой силе розового клевера?

Хотя благодаря помощи Сиу она и не упала, её каблук всё ещё наступал на подол платья.Её движение было подобно попытке человека, стоящего на ковре, резко потянуть его на себя.

— Хрусть!

Каблук туфли с предсмертным хрустом сломался. Почувствовав, что теряет равновесие и заваливается назад, Альбирео в панике выставила вперёд другую ногу.

— Кха!

Её удар пришёлся прямо в пах Сиу, который, слегка расставив ноги и пригнувшись, пытался удержать Альбирео. Сиу, получивший мощный удар коленом в уязвимое место, которое есть лишь у мужчин, и Альбирео, лишившаяся опоры, оба пошатнулись.

— Бум!

— У-у...

Было не так уж больно. Ситуация даже не дошла до активации автоматической защиты, к тому же Сиу в этот момент прикрывал собой тело Альбирео.Однако, когда она открыла глаза, до этого крепко зажмуренные, картина стала ещё более двусмысленной. Сиу прижал одно запястье Альбирео к полу, а его ладонь оказалась чуть ниже её талии — поза выглядела так, будто он на неё нападает. А Альбирео, оказавшаяся под ним, лежала с полностью обнажённой грудью, словно он насильно сорвал с неё платье. Если бы он наклонился ещё немного вперёд, их губы соприкоснулись бы.

Он был огромным. Не в вульгарном смысле — просто, оказавшись прижатой им к полу, она осознала, насколько он велик. Син Сиу был достаточно крупным и сильным мужчиной, чтобы с лёгкостью закрыть собой Альбирео.

— Ах...!

Её снова пронзила острая дрожь. Словно пробуждая забытое, в голове Альбирео промелькнули чьи-то воспоминания. Альбирео не знала любви, не знала мужчин и не ведала трепета, который испытывают влюблённые. Однако благодаря связи клейма она точно знала одно.

Она знала, какое невообразимое наслаждение дарят объятия Сиу. По иронии судьбы, эта поза была очень похожа на ту, в которой Денеб и Сиу впервые вступили в полноценную сексуальную связь в аквариуме.

К тому же герцогини Джемини — это единое целое, состоящее из двоих. Альбирео воспринимала воспоминания о том, как Денеб была в объятиях Сиу в аквариуме, лишь через ощущения, но, когда подобная ситуация послужила триггером, её «тело» вспомнило всё гораздо подробнее. Чужие воспоминания, не принадлежавшие ей, проносились в голове так быстро, будто всё это происходило с ней самой.

Неужели и он?.. Неужели он тоже испытывает такое же возбуждение, как тогда? Разница между Альбирео и Денеб заключалась лишь в цвете волос. А если он, поддавшись атмосфере или соблазну похожей ситуации, решит совершить с Альбирео что-нибудь непристойное...

В тот момент, когда Альбирео была на пределе напряжения,

— Гр-р-р-р-а-а...

Сиу издал странный стон, похожий на плач покойника.

— Сиу! Вы в порядке?!

Только тогда Альбирео вспомнила, что, падая, ударила его прямо в пах.