1.
Изнаночный барьер рассеялся. У Лидии больше не осталось сил поддерживать Золотой сад, а Сиу больше не видел причин поддерживать барьер.
— …...
Бой закончился, и Сиу превратил красную ветвь в ману. Сотканная из поля искажения и искривления красная ветвь исчезла, словно разлетевшиеся разноцветные лепестки.
— Кхе! Кхе…!
Стоило ему кашлянуть, как ладонь залила тёмно-багровая кровь. Всё дело в том, что повсюду накопился урон, который не удалось полностью компенсировать даже многочисленными искажениями и способностью лотоса к воскрешению.
Это была поистине чудесная победа.
Если бы Лидия не вымоталась в бою с Рю. Если бы, опасаясь истратить силы, она не пошла на отчаянный риск, поставив на кон собственную жизнь, а решила позаботиться о будущем.
Если бы тем самым она, используя своё влияние и прежде всего опираясь на торговую гильдию Солидус, выступила против Сиу. Или если бы сразилась с Сиу год спустя — нет, всего через несколько месяцев, — уже как обладательница 24-го ранга.
Исход битвы мог оказаться совершенно иным. Лидия была бы противницей в сотни раз более грозной.
Но случившееся уже случилось — сожаления бессмысленны.
Результат не изменить.
Несмотря на тяжёлые ранения, Сиу всё ещё стоял на пляже, где плескались волны. Лидия, лишившаяся обеих ног и одной руки, рассеянно смотрела в ночное небо.
Лотос медленно поглощал всё существо Лидии.
— ……
В тот момент Лидия пришла в себя потому, что использованное ею в бою заклинание, предотвращающее мгновенную смерть, — «Имутабилис», с повышением ранга достигшее ещё более высокой ступени, — из последних сил цеплялось за её жизнь.
Боли не было. Просто она ничего не чувствовала.
Золотистые глаза Лидии медленно проследили за Сиу.
— …Есть сигарета?
Сиу зажёг сигарету и вложил её между губами Лидии.
Пусть она была его врагом, даже заклятым врагом, но всё же оставалась сильнейшей соперницей, достойной благоговения.
Как назвать эту странную связь, возникшую всего за тридцать минут?
Дешёвой жалостью, состраданием неопытного юнца или всего лишь высокомерной снисходительностью победителя?
Как бы то ни было, это было лишь поверхностное чувство, которое он мог позволить себе испытывать, зная, что Дороти ещё может вернуться.
— Что за… Дешёвая же…
— …Ну и ну.
Лидия медленно втянула дым; голос её звучал сонно, будто ночь ещё не проснулась. Жизнь Лидии понемногу угасала, словно песок, пересыпающийся в песочных часах.
Сиу посмотрел на всё выше поднимавшийся лотос и сказал:
— Если напоследок хочешь что-то сказать — говори. Тебе недолго осталось.
— Ха-ха…!
Вопреки ожиданиям Сиу, Лидия разразилась своим фирменным смехом, похожим на звон золотых монет.
Пусть в нём и слышался сиплый металлический хрип, как у чахоточного больного, а сама она перед смертью выглядела жалко, смех оставался изысканным — от него веяло достоинством и жизненным опытом.
Смех сам собой вырвался наружу. Лидия и сама не раз говорила подобное у изголовья бесчисленных побеждённых.
Неужели именно это чувствовали тогда побеждённые, беспомощно распластанные и корчившиеся?
— Если я умру, начнётся война.
Только благодаря способностям Лидии удалось собрать под одной крышей преступниц-изгоев, столь же опасных, как взрывчатка. Лишившись своего центра, торговая гильдия Солидус рухнет, когда Клипот начнёт рвать её на части, а это будет означать крах политического равновесия Хексеннахта.
— Тебе ведь будет нелегко с этим справиться.
Сиу посмотрел Лидии в глаза.
Она не выглядела ни умоляющей сохранить ей жизнь, ни униженной. В золотых глазах Лидии, почти погасших вместе с угасающей жизнью, полыхало безумие, которому не находилось рационального объяснения.
Она жила, жадно забирая себе всё, чего хотела. Среди похожей на шакалов стаи преступниц-изгоев она, не гнушаясь никакими средствами, в конце концов построила огромное королевство.
Лидия была к нему привязана и относилась к нему как к своей собственности. Но мысль о том, что торговая гильдия Солидус переживёт её смерть, она воспринимала почти как предательство.
Торговой гильдии Солидус следовало кануть в Лету, подобно империи, рухнувшей вместе со смертью императора.
Она была совершенно в этом уверена.
— Так что я кое-что тебе подарю.
А как же «Лас Вуэрфанас»?
Падчерицы, подчинявшиеся приказам Лидии.
Неужели и они, потеряв мать, сестру и госпожу Лидию и оставшись без пути, должны быть погребены вместе с ней? Куда им идти — тем, кто дарил Лидии слепую веру и любовь?
Лидия заранее всё устроила на случай своей смерти.
Место, где она всё устроила, — Геенна. Пусть это и вражеская территория, зато безопасная зона, где ни одна преступница-изгой не сможет легко заполучить их.
Лидия показала Сиу кольцо на уцелевшей руке.
— В Геенне, если покажешь это кольцо в банке… сможешь открыть мой сейф.
Дыхание Лидии становилось всё более частым. Она уже ослепла, а сигаретный дым не имел никакого запаха.
— Там лежит завещание… Мои дочери… «Лас Вуэрфанас»… станут твоими верными псами…
Так Лидия заранее позаботилась о дочерях — на случай, если в далёком будущем проведет наследование или умрёт.
Однако во втором случае Лидия и сама не знала, воспользуются ли этим планом на самом деле.
Кто бы ни убил Лидию, никто не мог гарантировать, что он станет добрым пастырем, способным повести за собой заблудших ягнят.
Если убийцей окажется безжалостная преступница-изгой, «Лас Вуэрфанас» ждёт конец куда страшнее, чем просто сбиться с пути.
Однако перед Лидией стоял наследник, в чьей доброте можно было не сомневаться, даже если он и был врагом, лишившим её жизни.
Син Сиу, который во время мести был готов раскрыть свою личность, лишь бы не втягивать посторонних. Син Сиу, который, преодолев несколько тяжёлых испытаний и несоразмерность сил, сумел одержать победу.
У него есть на это право. Право принять наследие Лидии Магнус.
— Теперь ты… их крёстный отец… Сиу.
Тело Лидии, с мучительным отчаянием выплёвывавшей слово за словом, словно кровь, задрожало.
Не в силах больше затянуться сигаретой и пытаясь сдержать судорожно дрожащее тело, Лидия спросила напоследок:
— Ну как тебе моя магия…?
Сиу ответил на прощание.
Услышав его ответ, Лидия криво улыбнулась.
— Всё-таки… какой же ты мерзкий ублюдок…
Ведьма Весов, или Золотая ведьма. Глава торговой гильдии Солидус и крёстная мать «Лас Вуэрфанас». Глава крупнейшего в истории объединения преступниц-изгоев и третья Архиведьма, достигшая 24-го ранга.
Сердце Лидии Магнус окончательно перестало биться.
2.
Она почувствовала мягкое прикосновение одеяла.
Оптимальная влажность, оптимальная температура — идеальные условия для сна, в которых даже прикосновение подушки к щекам кажется приятным.
— Хмм~
Я явно проспала.
Иначе сон не был бы таким сладким.
Дороти, слегка затрепетав длинными ресницами, похожими на усики бабочки, довольно улыбнулась и заворочалась.
Кстати, чем-то вкусным пахнет.
Звякала посуда, что-то булькало, а ноздри щекотал густой, аппетитный запах твенджан-ччигэ.
Твенджан-ччигэ… (традиционное корейское густое рагу или суп на основе ферментированной соевой пасты твенджан)
Дороти успела попробовать все деликатесы мира, но вкусы у неё были на удивление простые. Отправляясь по делам в другие страны, она всегда предпочитала уличную еду на ночных рынках изысканным мишленовским ресторанам.
Шашлычки, покрытые сладковато-пряным соусом в юго-восточном стиле и поджаренные на углях, с пивом, которое скорее тёплое, чем холодное. Или щедрая порция мяса с питой, обильно политая сверху белым соусом, будто здесь соревновались не качеством, а количеством. Или сильно размокший чжаомянь в квадратной коробочке, который подавали к апельсиновой курице.
Однако твенджан-ччигэ занимало для Дороти довольно своеобразное место.
То ли ей не нравился характерный для ферментированных продуктов резкий запах, который одни любят, а другие терпеть не могут… Во всяком случае, насколько Дороти помнила, особой любви к этому блюду она не питала.
Даже когда Сиу впервые угостил её блюдом со своей родины, она про себя подумала: «Фу, что-то оно мне не нравится».
Но любовь — это какая-то дурацкая магия.
Дурацкая магия, которая заставляет без спросу полюбить и всё остальное, что нравится любимому человеку.
Лишь потому, что это было блюдо с его родины, ей полюбился вкус твенджан-ччигэ, который прежде не особенно нравился. Она бросила процветающий бизнес и спустила деньги на ветер — лишь бы увидеть его улыбку. Настолько далеко она зашла, что отвергла солидное положение, гарантированное Хексеннахтом, и назвалась охотницей Геенны….
— …Ой?
Почувствовав неладное в медленно ворочавшихся мыслях, Дороти резко села.
Хексеннахт, Геенна, охотница, группа «Рехар», Херья, смерть. От безмятежного спокойствия не осталось и следа: вернувшиеся воспоминания заставили Дороти резко распахнуть глаза.
Слегка изогнутые уголки глаз придавали Дороти мягкий, добродушный вид, но взгляд её цепко подмечал всё вокруг.
Это квартира. Судя по интерьеру, скорее всего, в Корее. За окном тоже виден типичный для Кореи жилой комплекс с однотипными многоэтажками.
Что же произошло потом?
— Ой, вы уже проснулись?
И тут раздался голос, мгновенно снявший с Дороти напряжение.
— Дорогой.
Сиу в фартуке, с половником в руке, вошёл в спальню из кухни.
Увидев Сиу, Дороти слегка удивилась: исходившая от него атмосфера казалась настолько плотной, словно перед ней был совершенно другой человек.
Это была не слегка нелепая солидность, появившаяся у него во время Проекта Харизма (который Дороти считала до смешного милым).
За мягкой улыбкой чувствовалась непринуждённость сильного человека — мягкого снаружи, но твёрдого внутри.
— Ну же, идите сюда.
— Ч-что? Что вдруг происходит? Это что, скрытая камера?
Но почему Сиу здесь? И почему она сама вдруг оказалась в квартире в корейском стиле? Тогда что произошло с нападением? Неужели всё каким-то образом благополучно разрешилось?
— Дорогой~ Я же говорила, что тяжёлая?
— Да с чего вы взяли, что тяжёлая?
Сиу легко поднял растерянную Дороти и усадил её за роскошный стол.
— Специальный корейский сет от Син Сиу. Ничего особенного, но я старался.
Он приготовил пэкпан (традиционный корейский домашний обед) состоящий из твенджан-ччигэ, яичного рулета и разных панчханов (общее название различных закусок и салатов, которые подаются как аккомпанемент к основному блюду).
— И правда~ совсем ничего особенного.
Дороти в шутку поддела Сиу, который старался выглядеть мило, взяла ложку и зачерпнула ею твенджан-ччигэ.
Через некоторое время растерянность прошла. Теперь она уже кое о чём догадывалась.
«Значит, я умерла».
Иначе разве перед ней могло бы развернуться это счастье, похожее на ложь? Ведь тогда Херья наверняка отрубила Дороти голову своим топором.
Значит, она либо попала в рай, либо оказалась в загробном мире, либо стала мозгом в банке и теперь просто представляет самый счастливый момент, какой только могла бы представить Дороти.
— Неужели настолько невкусно?
Но стоило ей попробовать твенджан-ччигэ, как реальность резко нахлынула на нее. Поверх её руки легла рука Сиу, а его лицо, с блестящими от слёз глазами, будто он потерял драгоценное сокровище и лишь чудом сумел его вернуть, говорило само за себя.
Это точно реальность — не рай, не загробный мир и не мозг в банке.
— Дорогой, я правда запуталась… Что вообще произошло? Ай!
Сиу порывисто обнял Дороти.
— ……
Плечи его задрожали. Дороти широко раскрыла глаза, а затем с мягкой улыбкой погладила его по плечу.
— Ну что ты~ Мне неловко… Всё хорошо~ всё хорошо~ Теперь я правда никуда не уйду.
После долгого пути Дороти вернулась в объятия Сиу.