Онлайн чтение книги На самом деле, я большой человек на пути культивации I'm Actually a Cultivation Bigshot
947 Смена имиджа (5) 18+

1.

Долго же длилось это время. Из-за того, что они были ведьмами-ученицами, даже став возлюбленными, Одиль и Одетт не могли не то что прикоснуться к нему, а даже толком посмотреть на Сиу. Лишение девственности Одиль и Одетт. В этот самый миг он решил, что выдержит даже бурю, которая обрушится на него от тёщи в будущем. А также, на случай самых непредвиденных обстоятельств, он наложил вокруг сильное барьерное поле, чтобы можно было действовать сразу же, если появятся признаки осквернения «сосуда». Всё равно это был первый опыт. Сиу думал: «Хорошо бы создать немного более приятное настроение и атмосферу», но Одиль сказала:

— Ведь эти диван и экипаж — место, где начались наши отношения с Мистером Ассистентом. Поэтому я хочу здесь.

Действительно. Эти экипаж и диван — место, где они вступили в отношения, выпив приворотное зелье, приготовленное близнецами. В этом смысле это место имело свою глубину. Тогда Одетт взяла инициативу на себя, так что на этот раз Одиль, заявлявшая, что теперь её очередь, получила первую очередь. Сиу знал, что, несмотря на её слова, она вызвалась первой, чтобы обезопасить младшую сестру от возможной опасности. Потому что Одиль — добрая и замечательная старшая сестра.

— Ха… Ха… Мистер Ассистент, ты так умело делаешь это ртом…

Одиль, крепко вцепившись в полу своего полуспущенного платья, ждала, погрузившись в кресло и широко раздвинув ноги. Если свесить ноги на подлокотник кресла и глубоко погрузиться в него, то создаётся оптимальный угол для проникновения — как сидишь на медицинских креслах. Белый треугольник, который, превосходя саму невинность, похвалялся святостью на фоне аппетитно загорелой бронзовой кожи. В его центре находилась самая важная точка близнецов. Односантиметровая щель, более мягкая, чем пухлые щёки близнецов. Святая святых, которая, несмотря на раздвинутые ноги, не допускает ни малейшей бреши. Смоченные слюной и смазкой, ставшие вдвое опаснее, лучший вид. Поистине, в который раз, но приходит мысль: «И правда ли, можно туда входить?»

— Можно войти?

— …

Одиль, которая ещё мгновение назад, когда Сиу очень долго целовал её нижнюю губу, визжала от восторга, вдруг замолчала.

— Мистер Ассистент…

Её всегда решительные глаза с беспокойством взглянули снизу вверх на Сиу. Грудь, которая до этого возбуждённо вздымалась, тоже, словно затаив дыхание, успокоилась. Первый раз всегда страшен. Тем более, действие, которое сейчас должно произойти, разве не трудно принять его с лёгким сердцем, даже если знаешь о нём умом? Раз они пытаются нарушить табу, о котором как ученицы слышали до мозолей в ушах, то, возможно, остаток беспокойства неизбежен.

— Ты боишься?

— …Ага, честно говоря, даже такая Одиль, как я, боится.

На его озабоченный вопрос Одиль охотно кивнула.

— Не нужно слишком напрягаться. Я могу подождать ещё.

Раз уж дело дошло до этого, он возбуждён не шутя. Мужчине этого не избежать. Но слова, обращённые к Одиль, были искренними. Если взвесить половое возбуждение и любовь к близнецам, то без раздумий можно сказать, что вторая перевесит с огромным отрывом. Даже если бы сейчас Одиль сказала: «Всё же не надо. Давай после наследования», он бы отступил без всяких сожалений.

Увидев такого Сиу, Одиль слегка улыбнулась.

— Сделаешь так?

— Вот так?

— Говорю, сплети пальцы, Мистер Ассистент.

Одиль тихонько взяла его руку и сплела их пальцы.

— Рука у Мистера Ассистента шершавая.

— Мозоли немного есть, да?

— Ага, и кости большие, и ладонь толстая. Как будто другой вид, не такой, как я.

— А у тебя, мисс Одиль, руки очень нежные.

— Ещё бы. Я ведь леди, мягкая от кончиков волос до кончиков пальцев ног.

Сплетя руки, они обменялись ничего не значащими шутками, а затем её глаза красиво изогнулись, будто она успокоилась. Необязательно заниматься настоящим сексом, чтобы быть возлюбленными. Даже если начало их сближения с Мистером Ассистентом было вызвано сексуальным любопытством, сейчас эти чувства — вовсе не похоть. Просто желание подарить ему всё. Это, наверное, и есть та любовь, которую он обещал ей показать.

— Только чтобы было не больно. Пожалуйста.

Разрешение было получено. Оставшейся рукой он осторожно нащупал отверстие.

— Ш-ш-шёлк.

Как же нежно — стоит слегка потереть, и нижняя губа послушно раскрывается. Хотя она старается не подавать виду, когда два сокровенных места соприкоснулись, видно было, как плечи Одиль напряглись. Дальше — неизведанная территория и для Сиу, и для Одиль. Даже если любовные ласки были достаточно долгими, боли не избежать совсем. Всё, что можно сделать — это, максимально применяя освоенные техники, сократить время достижения удовольствия.

— Расслабься и дыши спокойно.

— Вы-дох, вдох, вы-дох, вдох… Так и делаю… Ай!

— Чмок.

Послышался влажный звук, будто раскрылась плотно сжатая слизистая. Одиль, сглотнув воздух, вцепилась пальцами в его руку.

— Ук.

Было очень узко. Был оптимизм, что раз настолько влажно, то войдёт легко и плавно… Действительно ли врождённую разницу в телосложении невозможно игнорировать? С самого входа сильно чувствовалось препятствие. Горячо и влажно. Не столько густое таяние, сколько трогательная, плачущая влажность. Над аккуратной щелью тонко проступившая горошина клитора дрожала, высунувшись наружу.

— …Сестричка, ты в порядке?

— В по-рядке. Терпимо.

Одетт, наблюдавшая с беспокойством, крепко сжала другую руку сестры.

— Головка уже вошла. Я буду входить медленно.

Сиу, тоже нервничая, сглотнул слюну и начал понемногу углубляться. Со входа усиливалось натужное давление. Он несколько раз перепроверял, не вошёл ли он по привычке не туда.

— Чу-у-ук, чмок…!

— Ха-а-н…! Хат…! Ми-Мистер Ассистент…!

Глаза Одиль, сиявшие ярко, мгновенно увлажнились. Девственная киска, куда не входил даже палец, не то что мужской орган. От ощущения, когда узкую-преузкую щель принудительно расширяют, бёдра Одиль дрогнули.

— А… Ах… Ук!

С ощущением, когда тонкая плёнка беспомощно порвалась, они наконец стали единым целым.

— Ха-а, ха-а, наконец-то…

Одиль, с пылающими, как персик, щеками, с радостным видом приподняла уголки губ. Было больно, но она испытывала удовлетворение, чему причиной было и выражение лица Мистера Ассистента, который, казалось, был полубезумным.

— Мистер Ассистент, тебе так нравится?

— Что сказать, не ожидал, что будет так…

Отвечать было тяжело. Давление горячей плоти, сжимающей от входа и до глубины. Зная, что так не может быть, но ощущение, будто в вакууме, — пиршество плотно облепившей киски. Передняя дырочка Одиль, цепляющаяся за член, будто не желая отпускать, сама по себе была своего рода драгоценностью.

— А я думала, будет намного больнее.

Одиль начала хорохориться. Боль при разрыве, казалось, была не такой уж страшной. Хотя была небольшая неприязнь к приятному ощущению наполненности в животе, но это было и при анальных отношениях. Это было вполне терпимо.

— Эй, сестричка…

— Что?

— Только треть вошла.

— …?

Одетт, запинаясь, сообщила сестре правду. Глаза Одиль округлились: «

— Да, побоялся, что если войду сразу весь, тебе будет больно.

— …Не может быть.

Но ничего не поделаешь. Если бы он с глупым видом запихал сразу до конца, Одиль могла бы разреветься.

— Теперь вхожу до конца.

— Ми-Мистер Ассистент, дай мне немного морально подготовиться… Ук, х-хны-ы…

Он подождал, пока узкая киска Одиль подготовится, и начал понемногу заталкивать свой предмет.

— Чмок!

И без того узкое отверстие, чем дальше вглубь, тем становилось теснее.

— У-а-а… У-а-а-а…!

Одиль, издавая странные звуки, будто под электрошоком, медленно открыла рот. Дырочка, совершенно не имеющая терпимости к сопротивлению удовольствию. Вторгающийся в неё красный член класса решающего оружия. Стон Одиль, в котором чувствовалась вся свежесть девственницы, уже достиг предела.

— Хлюп!

Вопреки аккуратной внешности, головка, в конце концов пробуравившая неприлично извилистые недра, поцеловала шейку матки. Даже когда он коснулся конца, члена оставалось ещё около 20%.

— Ы-ха-а-ан…

Конечности Одиль обмякли, словно её накачали самым сладким в мире анестетиком. Вслед за её дыханием пульсирующие с несинхронной пульсацией, извивающиеся стенки киски оплетали весь член, словно змея. Голова шла кругом. Поскольку у неё был опыт получения удовольствия от другого отверстия, Одиль знала, что удовольствие сопровождается подобными явлениями. Но секс вызывал совершенно иное удовольствие, нежели анальный.

Итак, в то время как давящее на низ живота удовольствие сзади подобно басу, это — подобно сопрано, которое врезается в тело куда интуитивнее. В момент, когда кончик члена, заскрипев, потёрся о шейку матки — часть, о существовании которой в животе она даже не подозревала, — розовое наслаждение взорвалось, и перед глазами побелело. Вместе с ошеломляющим головокружением мгновенно затвердевшие соски красноречиво говорили о наслаждении, испытываемом женским телом.

— Чю-у-у-у-уп…!

Сиу наклонился и поцеловал её. Одиль, рефлекторно, как птенец, требующий корма, раскрыла рот и сплела свой язык с его длинным языком. Языки похотливо сплетались, словно змеи. По всему телу словно подключили сломанные батарейки — колючие покалывания.

— Чжук! Чжук!

Одновременно с этим Сиу начал медленно двигать бёдрами.