Ведьма не может забеременеть. Ученица ведьмы — тоже.
Однако если спросить, связано ли это с особенностями духовной сущности, ответ будет отрицательным.
Духовная сущность — это идеальное тело. Если так, то и способность к зачатию и вынашиванию должна быть превосходной.
Если у ведьмы есть контакт с мужчиной, то ничего странного не было бы в том, чтобы она рожала детей одного за другим и собрала целую футбольную команду.
Тогда почему же ведьма не может забеременеть?
Ответ на самом деле прост.
Потому что начало магии и накопленное заветное желание, передаваемое от предшественницы к предшественнице, запечатлеваются в «клейме», а клеймо находится в матке.
Клеймо ведьмы — не репродуктивный орган, а орган записи, из которого намеренно исключены все способности, связанные с деторождением. Раз уж так вышло, то, сколько помнит Йебин, ей никогда не доводилось слышать, чтобы у какой-либо ведьмы округлялся живот.
В то же время у нее в голове всплыло множество вопросов.
Главный вопрос — безопасность матери и ребёнка.
Действительно ли ведьме можно рожать? А что будет дальше?
А что насчёт плода? Клеймо ведьмы — место, пропитанное присвоенной маной. Возможно ли вообще, чтобы там рос и развивался плод?
— Госпожа Амелия, для меня это тоже впервые, так что я не могу дать вам никакого ответа. К завтрашнему дню я поищу ещё записи, оставленные наставницей.
— Хорошо.
— Сиу завтра тоже нужно будет пройти тщательное обследование. Как такое вообще могло случиться…
— Хорошо.
Йебин, как и Амелия с Шарон, выглядела растерянной. Это было настолько неожиданное событие, что они не могли выразить ни радости, ни тревоги.
— Вы пользовались магией в последние восемь недель?
— Нет.
— На всякий случай по возможности воздержитесь от магии. А на ранних сроках беременности крайне важен полный покой. Пожалуйста, постарайтесь, чтобы и душа, и тело были спокойны.
— Хорошо.
— Алкоголь и курение строго запрещены. И на время лучше воздержаться от супружеской близости. И ещё…
Не зная, что и думать, Йебин лишь кратко перечислила обычные для беременных предписания и поспешила вернуться в мастерскую. В гостиной остались только Амелия и Шарон.
— …
— …
Две красавицы с приоткрытыми ртами и ошеломлёнными лицами. Первой опомнилась Шарон.
— Хнык.
— Госпожа Шарон?
Шарон внезапно разрыдалась. Слёзы ручьём текли из её немигающих глаз.
— Поздравляю. Правда, правда от всей души поздравляю. Хнык, хныыык… Почему же слёзы сами льются…
— Госпожа Шарон…
— Это такое, такое счастье. И Сиу расскажете — он будет по-настоящему рад.
Шарон от природы была плаксивой, так что это были слёзы радости. Она порывисто обняла Амелию, ставшую её близкой подругой, и громко разрыдалась, словно причитая.
— Уаааа, госпожа Амелия…!
— Госпожа Шарон, взрослой ведьме не подобает так плакать.
Но ведь это такое счастье… Уаааа…!
— Кап-кап. Хватит плакать, иди сюда.
Амелия, растерянно улыбнувшись, мягко погладила Шарон по голове.
2.
Целых два дня он отдыхал. Жар окончательно спал, а усталость, из-за которой раскалывалась голова, ушла.
— Я отдохнул по-настоящему хорошо.
Он в отличной форме — лёгкий, как пёрышко. Как раз потягивался, когда в комнату вместе с Йебин вошла Амелия.
— Сиу, вы в порядке?
— Простите за беспокойство. Сейчас такое ощущение, будто я мог бы управлять ещё парой академий.
— Мне нужно кое-что вам передать.
— Да-да.
Сиу, проснувшийся рано утром с ясной головой, собирался закурить сигарету за кофе, но тонкая рука Амелии вытащила её из уголка его рта.
— М?
Насколько знал Сиу, Амелия бросила курить уже довольно давно. С тех пор, как он по воле Кетер вернулся в детское тело, он не мог припомнить, чтобы видел сигарету, привычно зажатую у неё в губах.
— Думаю, теперь пора бросать курить. Ведь ты станешь отцом, Сиу.
— Что?
Глядя на озадаченного Сиу, Амелия с мягкой улыбкой осторожно прикрыла рукой низ живота.
— У меня будет ребёнок. Твой ребёнок, Сиу.
Ах, вот оно что, спектакль? Рядом же стоит Йебин, а Амелия совсем осмелела.
— Вы тоже горазды на шутки, госпожа Амелия. Ладно, брошу я курить.
Похоже, ему и раньше не стоило курить. Бросить было не так уж и сложно.
В конце концов, будучи духовной сущностью, он не мог пристраститься к никотину, так что сигареты были для него лишь психологической зависимостью.
Но даже когда Сиу заявил, что бросает курить, Амелия надула губы.
Однако вскоре она, словно поняв, продолжила:
— Говорят, уже восьмая неделя. Сегодня госпожа Йебин дала мне послушать сердцебиение ребёнка. Такой крошечный, шевелится.
— ….
— Сиу, тоже хочешь послушать?
Йебин подошла к всё ещё растерянному Сиу и применила магию.
— Тук-тук-тук-тук.
Такой звук получился бы, если бы в воде били в маленький барабан? Маленький, но быстрый и ровный, полный жизни ритм.
— Ты даже представить не можешь, как я счастлива.
— Ах.
— Какое имя мы дадим малышу?
Только тогда Сиу понял, что слова Амелии — не шутка и не игра.
Неужели она и правда беременна? У Амелии действительно будет ребёнок?
Значит, теперь я стану отцом?
В памяти всплыл совет, который когда-то дал ему отец.
«Сынок. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы вернулся в тот день, когда впервые узнал, что твоя мама беременна». «Тогда я сказал твоей маме какую-то глупость». «Что сказал? Спросил, точно ли она уверена. И сказал, что давай сначала соберусь с мыслями, а потом поговорим. Твоя мама очень обиделась». «Судя по всему, для жены слова и поступки мужа в тот момент запоминаются на всю жизнь». «Так что, если у тебя возникнет такая ситуация, обязательно, в первую очередь обязательно покажи, что ты рад».
Когда он впервые услышал совет отца, то подумал лишь: «Вот и отец когда-то был незрелым и молодым». Казалось невозможным не радоваться, когда любимая женщина носит твоего ребёнка.
Но сейчас он до глубины души понимал чувства отца.
Стать отцом — значит по-настоящему стать главой семьи. Стать опорой, которая целиком держит на себе маленькую и драгоценную жизнь. Теперь он воочию понял, как накатывают и ответственность — «достоин ли я стать отцом?» — и тревога о будущем — «что же будет дальше?».
Это было не настолько лёгкое дело, чтобы его можно было списать на одно лишь чувство радости.
Но, как советовал отец, сейчас, несмотря на всё это смятение, нужно было вести себя определённым образом.
— …Кхи.
— Кхи?
— Уиииха!
— …?
— Я теперь тоже папа! Я стал папой! Урааааа!!!!
— Сиу…! Ты так рад?
— Конечно!
Сиу сделал сальто в воздухе. Амелия радостно улыбнулась.
3.
Конечно, это не значит, что он не был искренне рад.
Он давно решил взять на себя ответственность за всех своих возлюбленных. Получая столько незаслуженной любви, он не собирался тяготиться одними лишь ответственностью и обязанностями.
Просто он совсем этого не ожидал, и слишком многое не давало ему покоя.
После того как Сиу крепко обнял Амелию и провёл с ней счастливое время, он остался с Йебин наедине и лишь тогда серьёзно расспросил её обо всём, что его тревожило.
— С её телом всё в порядке?
— На данный момент — да.
— Безопасность матери гарантирована?
— Думаю, это нужно изучить подробнее. Пока мы выяснили, что плод — такое же отражённое тело, как у ученицы ведьмы. Он в довольно стабильном состоянии, так что насчёт выкидыша беспокоиться не о чем.
— Наверное, это всё-таки можно считать хорошей новостью…
Первым делом его беспокоила безопасность Амелии.
Беременность ведьмы была событием, не имевшим прецедентов.
Не было даже никаких сведений о том, чем всё это может обернуться.
Но и тут Йебин не могла сказать ничего внятного. Судя по результатам обследований, пока можно было утверждать лишь одно: плод не оказывал негативного влияния на мать.
Следом он, конечно, вспомнил о «пророчестве».
Когда Сиу однажды посетил учреждение, занимающееся пророчествами, он увидел два пророчества.
Одно — образ себя, радостно держащего на руках ребёнка. Другое — образ, в котором его подсознание, став королём ведьм, властвовало над миром.
Одно из них уже готово исполниться.
Если пророчество обладает неизбежностью, способной преступить даже здравый смысл ведьм, не значит ли это, что однажды он обязательно лишится тела, а образ короля ведьм, правящего миром, тоже станет будущим, которому суждено осуществиться?
Последним, что пришло ему в голову, был вопрос: «Почему Амелия?»
Если исходить из вероятности, способность Сиу к воспроизводству, похоже, была ограничена одной лишь Амелией. Иначе у него уже давно было бы несколько детей.
Но что, если всё было иначе…
— ….
Сиу невольно представил младшую тёщу с округлившимся животом, и у него пробежал холодок по спине.
Во всяком случае, с самого начала усиление маны не происходило только у Амелии. Более того, у неё не происходило и копирование клейма.
Кто бы мог подумать, что эта аномалия, причину которой мы даже не могли установить, окажется предвестием.
— Я буду всячески помогать исследованиям. Буду признательна, если вы поможете сделать так, чтобы с Амелией и ребёнком всё было в порядке. На всякий случай прошу сохранить это в тайне.
— Конечно. Я сделаю всё, что в моих силах.
Всё происходящее окутано тайной. Никто не знает, что и как случится в дальнейшем.
Оставшись один, Сиу тихо вспоминал звук сердцебиения, который услышал благодаря Йебин. В тот день, когда отец узнал от матери, что появился Сиу, неужели он чувствовал то же самое?
Когда смятение и неожиданность улеглись, в груди вновь всплыло одно-единственное чувство. Счастье и радость — такие ясные, хотя он испытывал их впервые и даже не предполагал, что когда-нибудь почувствует нечто подобное. И само собой возникло чувство ответственности.
— ….
Сиу принялся вертеть в руках пачку сигарет.
Эта привычная утеха была с ним ещё со времён рабства, разделяя его горести, радости и тяготы. Сколько же тогда он смеялся и плакал из-за одной-единственной сигареты?
В голове проносится множество событий.
— Благодарю за долгие годы рядом.
Сиу тихо выбросил в мусорное ведро пачку сигарет, которую держал в руке.
Неумелый раб, которого привезли в город ведьм, станет отцом.