Оргазм через стимуляцию эрогенных зон. Примерная последовательность пиков наслаждения, которую до сих пор испытывала Барвинок, выглядела следующим образом:

Становится приятно.

От повторяющихся стимулов удовольствие нарастает слоями.

Появляется предчувствие, что она вот-вот достигнет пика.

СЧАСТЬЕ!

Хотя в зависимости от самочувствия этот процесс может сокращаться, обычно он проходит через четыре стандартные ступени.

— Шлеп-шлеп-шлеп

— Агх?! М-м?! Хы-ы?!

Однако при новой встрече ласки Син Сиу ощущались иначе. Из привычного процесса полностью исчезло предчувствие того, что она вот-вот достигнет пика. Тело достигало разрядки быстрее, чем разум успевал это осознать.

— Пш-ш! Пш-ш!

Только когда она изо всех сил сжала его руку бедрами, а затем отпустила, из неё, словно из кита, брызнули струи воды. Только увидев перед глазами ослепительную белую вспышку оргазма, она с опозданием осознала, что достигла пика.

— Что это...! Что это такое...! А-а-а-ах!!!

Ничего подобного она никогда не испытывала. Оргазм, который настигает еще до того, как успеешь внутренне подготовиться. К тому же его руки безжалостно наносили новые удары еще до того, как угасало пламя былого наслаждения. Она просто не могла не содрогаться всем телом.

— Фух...

Сиу медленно вытащил руку из-под подрагивающих бедер Барвинок. Его рукава, засученные до локтей, были насквозь пропитаны её влагой.

— Ч-что это...?

— Я закончил. Мы же договорились, что вы достигнете пика двадцать раз.

— А? Ч-что ты сказал?

Хотя пульсация её плоти пробуждала самые неистовые желания, он проявил сверхчеловеческое терпение, чтобы сдержать обещание. Барвинок в недоумении посмотрела на свои наручные часы. С начала прошло всего двадцать минут. И она уже двадцать раз достигла пика?

Из-за того, что она совсем потеряла связь с реальностью, она не смогла точно сосчитать, но мокрые бедра и масштаб испытанного наслаждения говорили о том, что он не обманывал её насчет количества раз.

— Мы же договорились не о сексе, а о том, что вы достигнете пика двадцать раз, верно?

— ......

Она была на самом пике наслаждения, и то, что всё так внезапно оборвалось, было невыносимо. Ощущение было такое, будто американские горки замерли на самой середине пути. Барвинок, прикусив губу, с обидой смотрела на Сиу, который достал плат и спокойно вытирал руки.

— Ах ты, мошенник. Ты что, издеваешься надо мной?

— Эй-эй, нужно всегда держать слово. Тем более, кое-кто меня ждет.

Никто из них двоих на самом деле не говорил, что они будут заниматься сексом. Квота в двадцать раз была выполнена. Честно говоря, Барвинок была крайне удовлетворена. Она была настолько довольна, что ей захотелось продолжения, так что её капризы были не более чем детской обидой, игнорирующей условия контракта.

— Эй, Син Сиу. Не будь таким... Сделай еще, ну, хотя бы чуть-чуть.

— Больше нельзя. Не потому, что я не хочу, а потому, что правда больше не выдержу. У меня сейчас всё лопнет.

— И зачем ты это терпишь?! Это же выгодно и тебе, и мне!

— Просто мне кажется, что это уже слишком похоже на измену.

Барвинок едва не спросила: «А то, что мы делали до этого — это не измена?», но решила не произносить это вслух. Она поняла, что споры о его критериях измены всё равно не заставят его передумать.

— Эй!

— Нельзя.

Поняв, что он чувствителен к запаху тела, она попыталась приподнять свое пошатнувшееся тело, чтобы он мог его почувствовать, но и это не удалось. Её легко остановила сила Сиу, которая превосходила даже силу гориллы.

— Ах ты...! Ну и грубая же у тебя сила...!

— Нельзя, значит нельзя.

— И что, мне нельзя даже изменить?

Барвинок начала лихорадочно соображать, глядя на Сиу, который всем видом показывал, что собирается заканчивать. Способность убеждать других. Навык, необходимый каждому предпринимателю. Как же заставить такого упрямого Син Сиу передумать?

— Эй.

— Да?

Сиу обернулся на зов Барвинок и увидел, что она стоит перед ним на коленях. Барвинок, грациозно склонившаяся, словно персидская кошка, потягивающаяся после сна, слегка раздвинула ягодицы и бросила на него соблазнительный взгляд.

— Значит, раз изменять нельзя, ты просто уходишь?

— Верно?

Её киска была не просто влажной, а опухшей от возбуждения. И её застенчивое отверстие, через которое она уже во второй раз принимала Сиу. Как дорогая сумка «Hermès», половинки задницы Барвинок слегка приоткрылись, завлекая его взгляд.

— Тогда, если ты вставишь... сюда... это ведь не будет считаться изменой?

Её решающий аргумент для убеждения. Абсурдная уловка: анальный секс — это не вагинальный, а значит, он не идет в зачет! Но Барвинок, как успешная бизнесвумен, знала одну вещь. Убеждение — это, в конечном счете, искусство заставить человека захотеть быть убежденным.

— Это же... не то место, понимаешь?

Но какой бы смелой ни была Барвинок, подобное убеждение было до крайности стыдным. Скрывая пылающие, как персики, щеки, она пробормотала:

— Ты совсем не трогал это место, и это слишком жестоко. Раз уж ты его приручил... должен нести ответственность... разве нет?

— ......

Сиу не мог не затаить дыхание перед лицом столь головокружительного искушения со стороны Барвинок. Его нижняя часть тела уже вовсю кричала: «Да забей, просто сделай это!», а член буквально разрывался от желания. Как он должен это терпеть?

Чувство порочности. Опасный импульс, который ощущаешь, когда тянешься к тому, что делать нельзя. Наверное, именно поэтому так много женатых людей попадают в трясину измен и играют с огнем.

— Можно ты... хотя бы пару раз вставишь?

Его захлестнула буря искушения: а что, если последовать её словам и всего лишь пару раз ввести и вывести?

— Хрусть!

Но Сиу сдержался. Он так сильно прикусил язык, что во рту появился привкус крови, и это немного вернуло ему рассудок.

— Вжих!

В мгновение ока сплетенные ленты обвили обнаженное тело Барвинок. На первый взгляд они казались легкими и воздушными, но ленты Сиу обладали прочностью, которую было невозможно разрушить обычным способом. Барвинок оказалась зафиксирована в позе, при которой её ягодицы были высоко задраны. В глазах Барвинок, устремленных на приближающегося Сиу, всё еще читалось разочарование, но в них уже затеплился огонек ожидания.

— Ты сделаешь это?

— Я сделаю для вас кое-что другое, более приятное.

— Какой же ты упрямый... Ну и кобель.

— Эй-эй, выбирайте выражения, милая.

— Ничтожество, которое даже получить не может. Отброс общества.

Барвинок попыталась сменить тактику и спровоцировать Син Сиу, но он понимал её чувства. Он не считал её поведение дерзким. Поскольку эта женщина лично сделала для него немало хорошего, он решил, что такая «услуга» будет вполне уместна. Не колеблясь, Сиу уткнулся лицом в мягкие, податливые ягодицы Барвинок.

— Син Сиу? Что ты собираешься...?

Стараясь не вдыхать слишком сильно запах её тела, он прижал свой толстый язык к роскошному отверстию Барвинок.

— А-ах?!

Реакция определенно есть. На самом деле, когда он впервые вступил в близость с Барвинок, он не прибегал к подобным ласкам. Тогда после пальцев сразу следовал сам акт. Но Сиу прекрасно знал, какой стыд и какое наслаждение приносит столь высокомерной ведьме процесс риминга.

— Там... там... твоим языком... Ты... ты с ума сошел?

Задница ведьмы, должно быть, была чище любого другого места в мире, но это не помогало преодолеть психологический барьер. Барвинок чувствовала, как по спине пробегает дрожь, и продолжала беспокойно извиваться.

— Члюп

— Хлюп

Однако Сиу, решительно вводя пальцы в киску Барвинок, медленно вылизывал её «дырочку для измен», используя всю поверхность своего широкого языка.

Сначала Барвинок, охваченная стыдом, что-то бессвязно лепетала — просила остановиться, называла это грязным и спрашивала, в своем ли она уме, но вскоре затихла. Вместо этого она лишь впивалась пальцами — единственной частью тела, сохранившей свободу движений, — в кровать или зарывалась лицом в простыни, подергивая пальцами ног.

— Хлюп!

— Говорят, у сильных женщин слабое заднее отверстие. Похоже, это выражение придумали специально для вас, госпожа Барвинок.

— Ты... ты труп, честное слово...

Разве может быть страшно, когда человек, которому лижут ягодицы, пытается угрожать? Он спокойно перешел к следующему этапу своей атаки.

— Члюп!

Он с силой надавил на точку G — уязвимое место внутри влагалища, которое уже было полностью размягчено многочисленными стимуляциями. Одновременно с этим он языком ворвался в её заднее отверстие, которое уже расслабилось от нежных ласк.

— Хлюп.

— А-ах?!

Его длинный язык отличался гибкостью и силой мышц. Сочетание этого языка и безупречно чистой «емкости» ведьмы позволяло исполнять по-настоящему глубокий риминг.

— Шлеп! Шлеп! Шлеп!

— А-ах! Хык...! Хи-ик?!

В таком состоянии он интенсивно работал руками и бесконечно вводил язык всё глубже. Через язык и пальцы он чувствовал, как вздрагивают оба её отверстия. Высокомерная Барвинок всего за одну минуту начала заливать его свежеприготовленной смазкой.

Язык, извивающийся подобно щупальцу и проникающий в её нечистое отверстие, и пальцы, бесконечно стимулирующие уязвимые точки. И результатом этого было...

— А-ах! А-а-ах! А-ах!

Оргазм был почти смехотворно легким. Такой, при котором в голове всё белеет, будто ты кончаешь одновременно обоими отверстиями.

— Пш-ш! Пш-ш! Пш-ш!

Барвинок исторгла прозрачную, чистую жидкость. Струи «фонтана удачи», мощно бьющие между её коленями, рисовали в воздухе прекрасную радугу.

Прошло около часа.

— У-у... Хы-ы... У-у-у...

— Я вывел из вашего тела всё лишнее.

Когда член Сиу уже не просто болел, а был на грани взрыва, он прекратил этот «эстетический уход для взрослых» для Барвинок. Это было поистине головокружительное зрелище. Ягодицы Барвинок, высоко задраны вверх, всё еще мелко подрагивали.

Из-за того, что она так мощно кончила, извергая фонтаны, простыня вокруг её бедер насквозь промокла, образовав влажный треугольник. Он освободил Барвинок от пут и с помощью магии очищения в общих чертах привел всё в порядок. Только когда он принес ей халат, Барвинок, придя в себя, произнесла туманным голосом:

— Ты сумасшедший... Где ты этому научился? У меня до сих пор всё тело дрожит...

— Вот, наденьте одежду.

Хотя это не был секс в зверином понимании, она ощутила нечто сопоставимое по уровню свежести и облегчения. Техника Син Сиу, который, используя лишь руки и рот, заставил её забыть о самом остром чувстве неудовлетворенности. Даже самая распутная ведьма вряд ли была бы столь искусна в ласках.

— И воды попейте тоже.

— О, спасибо.

Барвинок, освежающе отхлебнув ледяной воды, вдруг посмотрела на ширинку Сиу и звонко рассмеялась. Причина была в том, что его брюки вздулись так, будто он вот-вот прорвется сквозь ткань.

— Тебе же было так тяжело, зачем ты терпел?

— Вот именно.

— Может, мне сделать это ртом?

— Хм... Нет, если вы продолжите, я не смогу сдержаться.

— Ну и никакого у тебя чутья.

Барвинок протянула руку и шутливо ущипнула Сиу за щеку, когда тот горько усмехнулся. В нем было что-то раздражающее, но, возможно, именно поэтому он её так и тянул к себе.

— Значит, вы этим довольны? Не забудьте сдержать обещание, хорошо?

— Ах ты, наглец...

Барвинок отвесила ему легкий щелбан за то, что Син Сиу, ловко обманув её своими словечками, теперь еще и поминал обещания. Но, как он и сказал, обещание есть обещание, да и Син Сиу действительно сумел доставить Барвинок немало удовольствия. И это еще не всё.

Этот бесхребетный мальчишка, проявляя недюжинную выдержку и сдерживая собственные желания, даже оказал ей дополнительную «услугу». Она ведь не могла просто так принять это, будучи старшей сестрой. Барвинок с улыбкой подошла к комоду у кровати и открыла ящик.

— Раз уж ты меня так порадовал, я хочу сделать тебе подарок. Тебе интересно?