1.

Все и так нервничали из-за его репутации, слухов вокруг него или слишком пристального внимания. Поэтому, когда графиня Адонай пригласила Сиу на танец, он естественным образом развернул звуковой барьер.

В светском обществе даже неосторожно брошенное слово или мимолетный жест могут иметь глубокий смысл. Смелый поступок графини Адонай сулил многое.

— Почему графиня танцует с этим разбойником…

— Неужели она и правда с ним знакома?

— Если подумать, перестройку особняка вела торговая компания «Адонай»… Я думал, это просто бизнес.

— Ой-ой, они даже звуковой барьер поставили… Похоже, у них и впрямь близкие отношения!

Ведьмы подняли настоящий переполох. Повсюду среди шепота слышался лишь стрекот вееров.

И это неудивительно, ведь графиня Адонай была гордой королевой семи графинь Геенны и почти никогда не появлялась на светских мероприятиях.

Она не только первой протянула руку барону Син Сиу, не зная, какие слухи это вызовет, но и развернула звуковой барьер.

Это означало, что она не хочет, чтобы их разговор услышали посторонние, и свидетельствовало о том, что они находятся в достаточно близких отношениях для частной беседы.

Хотя она не сделала ничего такого, это было равносильно заявлению о том, что «скандал», связанный с бароном, не имеет значения.

Другими словами, графиня Адонай без колебаний оказала Сиу поддержку.

Разумеется, Сиу, который до этого изучал аристократический этикет и правила светского общества, тоже понял скрытый смысл её поступка.

— Я удивлен. Спасибо.

— Терпеть не могу подобные места. Позже поблагодари Такашо.

Она всегда носила кожаную одежду, но сегодня на ней было бархатное платье с довольно глубоким декольте.

Вырез на груди был настолько глубоким, что стоило лишь неверно направить взгляд, как тут же послышался бы шепот, но Сиу даже не посмотрел в ту сторону.

Почему? Потому что сейчас Сиу носил маску харизматичного главы академии, которую он отточил до совершенства, используя даже методы гипноза.

Благодаря методам гипноза, позволяющим намеренно создавать идеальный образ, Сиу не мог сорваться от подобного раздражителя.

Когда первая мелодия закончилась и перед началом следующей все начали расходиться, чтобы сменить партнеров или занять свои места, Персефона демонстративно повела Сиу в самый центр банкетного зала.

Центр бального зала — это место, приковывающее к себе больше всего взглядов.

Это место было настолько популярным, что за право оказаться здесь велась негласная борьба. Однако никто не осмелился преградить путь графине Адонай.

— Кажется, она и вправду собирается танцевать.

— Я впервые вижу её танцующей.

— Неужели графиня Адонай тоже…?

— Не говори того, за что не сможешь ответить.

Впрочем, даже если бы это было не так, она всё равно привлекла бы к себе немало внимания.

Дуэт графини Адонай, придерживающейся политики таинственности, и барона Син Сиу, который в последнее время стал главной темой для обсуждений в светском обществе.

Как тут не привлечь к себе внимание?

Слегка пританцовывая в такт перед тем, как занять позицию холд, графиня Адонай встретилась с ним взглядом и заговорила.

— Старайся не отставать от темпа. Сегодня я надела красные туфли Карен.

— Значит, это будет страстно.

— Именно. Настолько, что ты можешь упасть без сил прямо во время танца.

Несмотря на её угрозу, в классическом вальсе он был уверен. Ведь он получил одобрение даже от самой придирчивой старшей тёщи.

В тот момент, когда они взялись за руки и он обхватил её за поясницу, принимая полноценную позицию холд.

— ……?

Сиу действительно почувствовал, что происходит нечто необычное.

— Ту-у-ум!

Низкий тон контрабаса ознаменовал первый такт, за которым на втором и третьем последовали ритмы скрипки.

В позиции холд вести первое движение танца — задача лидера. Сиу собирался начать, подавая сигнал через соприкосновение тел, но…

— Черт возьми! — чуть не вырвалось у него.

И это несмотря на то, что он находился в режиме «харизматичного Син Сиу».

Её движения были совсем иного порядка, чем у Альбирео.

В отличие от Альбирео, которая считывала сигналы Сиу даже по малейшему движению, графиня Адонай стояла неподвижно, словно на неё наложили заклинание тяжелого груза.

— ………

Он пытался спокойно следовать мелодии и перейти к следующему такту, но...

— Вздрог!

Графиня Адонай снова попыталась шевельнуться, но в итоге замерла, неподвижно глядя на Сиу. Он почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

Что происходит? Она наемная убийца? Подошла, чтобы окончательно его опозорить?

— Графиня?

— Что?

Ещё больше абсурда добавляло то, что её взгляд выражал наглую уверенность в духе: «Я что, сделала что-то не так?», скрывая за собой замешательство. То есть она просто не осознавала, что делает, но в её действиях не было злого умысла?

Лишь когда он приложил некоторое усилие, словно вытягивая её за собой, Персефона наконец начала следовать его ведению.

В этот миг мастерство танца Адонай, скрытое вуалью долгие годы, было явлено всему миру.

— Вау…

— А она совсем не умеет танцевать…

Как уже говорилось, вальс — это цветок светского раута. В глазах ведьм, оценивавших танец строгим взглядом, неумелые навыки графини Адонай были видны как на ладони.

Чутье ритма было почти безнадежным: она даже не могла толком уловить размер три четверти. Неуклюжий холд и скованные движения. Казалось, она только-только освоила азы.

— Хм…

— Ну, бывает и такое.

Тем не менее, никто не стал открыто насмехаться или бросать на неё косые взгляды.

Кто угодно, но не графиня Адонай — она была той, кто стабилизировал логистику между Геенной и современным миром, и великой Архиведьмой, демонстрирующей выдающиеся результаты исследований.

Проявлять должное уважение к тем, кто обладает соответствующими навыками и способностями. И не проявлять его к тем, кто лишен чести.

В этом заключалось искусство выживания, политика и естественный порядок вещей, лежащий в основе светского общества.

Небольшая оплошность графини Адонай была вполне допустима.

Однако вальс — это танец, в котором двое становятся единым целым.

Тем более в классическом вальсе, где необходимы гармоничные движения при плотном контакте корпусов и четких шагах, неумелость одного партнера неизбежно ложится бременем на другого.

Линии танца пары Сиу и Персефоны создавали ощущение, будто они с трудом пытаются угнаться за ритмом, и в этом не было ничего от вальса.

— Посмотрите, как он растерян.

— Ну еще бы… На его месте я бы тоже так себя чувствовала.

— Не поэтому ли она до сих пор не танцевала…?

Сейчас общественное мнение о Сиу было таким, что его бы захейтили, даже если бы он просто не так выпил стакан воды, но, понимая неизбежность ситуации, люди давали довольно спокойные оценки.

— Поглядите, как он мечется.

— Ха-ха-ха! Когда партнер так себя ведет, пот градом льется!

Конечно, без некоторого сарказма не обходилось.

Все эти оценки долетали и до ушей Сиу, который из последних сил пытался исполнить нечто, «похожее на вальс». Он был очень благодарен за желание помочь, но с такой неуклюжестью — откуда вообще взялась уверенность, что она сможет ему помочь?

Всё было совсем не так, как при танце с Альбирео.

В отличие от Альбирео, которая обладала острой интуицией и превосходным чувством равновесия,

умело распределяла вес тела и благодаря подавляющей базе мгновенно считывала сигналы лидера, демонстрируя безупречное исполнение…

— ………

Персефона была словно деревянная кукла — и в выражении лица, и в движениях.

Даже когда он оказывал давление, призывая двигаться в нужную сторону, она хранила молчание, а когда он подавал сигнал к выполнению поворота с открытой импентанцией, она внезапно кружилась в противоположную сторону.

Даже во время простейших движений вперед и назад она вдруг пыталась сделать подсечку внутренней стороной ноги, и неизвестно, как сильно Сиу приходилось уворачиваться, чтобы она не наступила ему на ногу.

Теперь он всё понял. Так дальше дело не пойдет.

Мелодия уже подходила к середине.

Если всё продолжится в том же духе, вместо помощи он получит лишь провал, и его дебют в светском обществе превратится в повод для насмешек за столом. Это не пойдет на пользу ни графине Адонай, которая вызвалась помочь из добрых побуждений, ни Такашо.

— ...Не могли бы вы чуть-чуть расслабиться?

Он не собирался читать ей лекцию. Как бы ни был плох партнер, указывать ему на ошибки или пытаться учить его танцу на глазах у всех — это было бы хуже всего.

— А? Вот так?

— Да, хорошо.

Прошептав это ей на ухо так тихо, чтобы слышала только она, он перевел дыхание.

Он не знал, получится ли у него, ведь делал это впервые, но Сиу верил, что усилия будут вознаграждены.

— Ой?

Одна из ведьм, сидевших за соседним столом и перешептывавшихся между собой, внезапно склонила голову набок.

— Что такое?

— Посмотрите на графиню Адонай.

— М-м?

Одна из ведьм, которая от чувства неловкости намеренно смотрела в другую сторону, тоже склонила голову набок.

На фоне остальных пар Адонай выглядела совершенно неумелой.

Но казалось, будто она внезапно изменилась. Её подол колыхался, словно крылья бабочки, а движения стали мягкими и плавными.

Она внезапно расцвела, став самым ярким цветком на этом балу.

— Что, она неплохо справляется?

— Может, она просто отвыкла за долгое время?

Таковы были мысли обычных ведьм. Однако те, кто разбирался в вальсе и имел богатый опыт в светском обществе, понимали другое.

— Нет… это не мастерство графини Адонай…

— О чем вы?

— Это барон ведет её с подавляющим мастерством.

Вальс — это, в конечном счете, танец, в котором двое создают единую гармонию, но более важная роль принадлежит лидеру. Пусть партнерша не может скрыть недостаток мастерства лидера, но лидер вполне способен сделать наоборот.

Например, он может приложить чуть больше усилий, чтобы полностью взять на себя вес партнерши.

Конечно, это непросто. Но Сиу, благодаря своей невероятной выносливости, нечеловечески сильному корпусу, присущей ему гибкости и молниеносной реакции, справлялся с этим в одиночку.

И всё это — сохраняя при этом самые важные в танце плавные линии и мягкие движения.

— Разве это возможно?

Ведьмы, постепенно осознавшие величие происходящего, замерли в изумлении. Но Сиу и графиня Адонай, не обращая на них внимания, постепенно приближались к кульминации своего танца.

Вращения становились всё быстрее, а вариации — всё разнообразнее. Несмотря на то, что они совершенно не чувствовали ритм друг друга, мастерство вальса Син Сиу заставляло их выглядеть так, будто они — «единое целое».

Даже сама графиня Адонай, широко раскрыв глаза от удивления тому, что её тело движется именно так, не заметила, как возникла проблема.

— Ой! (Поскользнулась!)

— Ах.

Туфля графини Адонай поскользнулась. Это было чистой случайностью, ошибкой, вызванной недостатком базовой подготовки. Из-за внезапного смещения веса назад во время вращения она полностью потеряла равновесие, которое Сиу до этого поддерживал более чем на 90%.

— Ой!

— О боже мой!

Пусть это длилось лишь мгновение, но со стороны казалось, что она вот-вот рухнет навзничь. В этот краткий миг Сиу решил не пытаться силой удержать графиню Адонай в вертикальном положении.

Вместо этого он позволил её телу мягко отклониться назад, а затем крепко обхватил её, задействовав все мышцы корпуса, чтобы остановить падение.

— Хвать!

В результате... вместо вальса получилась сложная финальная поза, напоминающая движение в танго: женщина откинула корпус назад, вытянув одну ногу в воздух.

— ……

— ……

Мелодия закончилась, но в бальном зале всё ещё царила тишина.

— Фух.

Помогая графине Адонай подняться из позы, напоминавшей гимнастическую стойку, Сиу почувствовал, как по лбу скатывается холодный пот.

— Вы великолепно справились.

— Это вам спасибо.

Ситуация была на грани, но, глядя на окружающих, он всё понял.

Не растерявшись из-за неумелости партнерши, он уверенно повёл её, демонстрируя спокойствие. Вместо того чтобы запутаться в движениях и упасть вместе с ней из-за роковой ошибки, он с блестящей импровизацией прикрыл оплошность идеальным финалом.

— Оказывается, можно перекрыть это подобным образом...

— С ума сойти. Просто чертовски сексуально. Хоть бы разок схватил меня за волосы...

— Да нет... это же полная противоположность слухам о нем.

— Можно было бы ожидать, что он скорчит недовольную мину... но он всё время заботится о партнерше... не так ли?

Можно сказать, что дебют барона Син Сиу в светском обществе и Проект Харизма прошли успешно.