1.
Отель «Барвинок» в Мюнхене, предоставленный Ведьминой Точкой в качестве жилья, был не слишком большим.
Даже в несезон его лобби бывало полно народу, хотя туристов приезжало совсем немного.
Такова была одна из деловых стратегий Барвинок — строить отели с учётом местных особенностей и атмосферы каждого города.
Зато люкс на самом верхнем этаже был достаточно просторным, чтобы с комфортом принять множество гостей.
Кто же такие эти многочисленные гости? Пять «капо», включая Найири. А ещё двадцать членов Лас Вуэрфанас, выполняющих поручения под их началом, — всего двадцать пять человек.
Честно говоря, Сиу тоже перепугался, когда внезапно появились три новых отряда преследователей. Он не ожидал столкнуться с такой боевой мощью, а против такого количества людей даже бежать было бы непросто.
Можно сказать, он едва не угодил в ловушку, которую подготовила Фрау.
Последним заклинанием, которое Сиу применил, продолжая убеждать их с помощью пламени уничтожения (нелегальной копии), было то, что, сжигая мрачные тучи, окутало город золотым рассветом, и точь-в-точь напоминало магическую формулу «Морс», выпускавшую во все стороны из магического снаряжения Мистильтейн саму концепцию «смерти».
Конечно, они тоже ведьмы.
Они интуитивно понимали, что магия, которой воспользовался Сиу, на самом деле не была «магией матери».
Однако осторожная от природы Лидия скрывала не только своё магическое снаряжение, но и саму магию. Все ведьмы, столкнувшияся с её спрятанным козырем, погибли — если не считать членов Лас Вуэрфанас, давно поклявшихся ей в верности.
Но Син Сиу воссоздал магию матери, придав ей примерно такую же силу и форму.
С этого момента Син Сиу перестал быть проходимцем, который солгал, будто убил мать, и самовольно завладел правом на наследование. Он действительно бросил вызов матери и, заручившись её признанием, доказал, что стал крёстным отцом Вуэрфанас.
— Я, Фрау Холле, всем телом и душой, духом и плотью клянусь в вечной верности крёстному отцу.
— Да. Давай впредь ладить.
Последней присягнула Фрау, до самого конца сомневавшаяся в Сиу, — на этом церемония принесения клятвы верности завершилась.
Как и Найири, Фрау подползла по полу гостиницы к Сиу, поцеловала тыльную сторону его ладони и склонила голову.
Странное, довольно смутное чувство. Наверное, вот каково это — когда кто-то тебе «поклоняется».
Искреннее поклонение крёстниц опасно пробуждает в нём чувство всесилия.
Даже если бы Сиу прямо здесь снял штаны и сказал: «Ну же, для подтверждения клятвы — поцелуйте мой член», они бы подчинились. Более того, даже если бы он схватил кого-нибудь и убил, остальные крёстницы не стали бы его останавливать.
Скорее, они бы ему помогли.
Даже без всяких приложений для гипноза он теперь может делать всё, что прежде лишь воображал. Это всё равно что держать в руках жизни всех членов Лас Вуэрфанас.
Примеры почему-то вышли исключительно скабрезными, но смысл в том, что по крайней мере с этими двадцатью пятью Сиу может делать всё, что захочет.
Это была сила, наделённая такой дьявольской красотой, что даже Сиу, старавшийся жить настолько честно, насколько мог, задумался бы, не свернуть ли с прямого пути.
Пожалуй, самое парадоксальное заключалось в том, что те, кто при первой встрече выглядел так, будто за ними гнались, стоило им принести Сиу клятву верности, испытывали облегчение, словно вернулись в гнездо.
Он не так уж хорошо знал Лидию, но, возможно, именно об этом она думала, передавая Сиу статус крёстного отца Лас Вуэрфанас…
— Вы — преступницы-изгои или изгнанницы.
Стоило Сиу заговорить, как исчезли даже редкие признаки присутствия. Все разом затаили дыхание и вслушивались, боясь пропустить хоть слово.
— Моя обязанность — вести вас. Лидия Магнус использовала вас как передовой отряд торговой гильдии Солидус, но я не собираюсь поступать так же.
— …….
— Неловко как-то. Вы все старше меня, так что я буду обращаться к вам на «вы».
До недавнего времени ему приходилось производить на них впечатление своей харизмой, поэтому он разыгрывал сцену, от которой самому хотелось скрючиться, но теперь в этом не было необходимости. Разве он уже не показал и не доказал всё, что требовалось?
— Я буду беседовать с вами по одной. Заодно хочу узнать, чем каждая занимается. Начнём с госпожи Найири.
— Да, крёстный отец.
Удивительнее всего была реакция крестниц. Хотя их старомодная манера речи, словно из Библии, внезапно сменилась непринуждённой, никто не растерялся — на лицах не дрогнул ни один мускул.
…Если подумать, Лидия тоже была довольно легкомысленной.
Как бы то ни было, Сиу по очереди вызывал крестниц и получал от них отчёты о том, чем они занимались и за что отвечали.
Это оказалось довольно шокирующим.
Разумеется, существовали и сравнительно мирные обязанности — сбор информации и текущее управление торговой гильдией Солидус. Но большинство членов отряда слежки выполняли задания, от которых так и веяло кровью: убийства, охоту, диверсии и тому подобное.
— Мы также захватывали заложников, похищали важных людей и запугивали тех, кто не исполнял приказов как следует. Ещё мы полностью сжигали нелегальные плантации коки и хоронили ведьм, навлекавших на себя гнев матери.
Как ни странно, тайных операций против Геенны почти не проводилось.
Когда он спросил, почему…
— Крёстная мать хотела избежать столкновений с Геенной. Нашей задачей было наносить удары в спину преступницам-изгоям и изгнанницам и отбирать у них выгодные права.
Так они и сказали.
Однако, как уже говорилось, против изгнанниц и преступниц-изгоев они, похоже, выполняли любую грязную работу.
Что ж, этого и следовало ожидать, так что особо шокировать здесь было нечему.
По-настоящему Сиу потрясли невозмутимость, с которой крестницы рассказывали о подобных делах, и их странно ясные, невинные глаза, словно ожидавшие похвалы.
Можно ли сказать, что их картины мира различались так же сильно, как у обычного гражданина А, живущего в Корее, и гражданина Б, живущего в какой-нибудь стране третьего мира, где бушует гражданская война?
С самого начала Сиу собирался использовать их в своих целях.
По крайней мере, теперь, когда уничтожение торговой гильдии Солидус, служившей своеобразным противовесом, уже предрешено, война между Геенной и Хексеннахтом перестала казаться чем-то нереальным. Можно было либо воспользоваться членами Лас Вуэрфанас, проникшими во все уголки торговой гильдии Солидус, либо получать от них информацию и действовать соответственно. Способов незаметно и чисто поручать им грязную работу было бесчисленное множество.
Даже если вспыхнет локальная война, разве Сиу не останется лишь направлять их, не пошевелив и пальцем?
Каждый человек меняется. Стоит сместить границу — и меняется открывающийся взору пейзаж, а новый пейзаж способен перевернуть даже убеждения, прежде считавшиеся истиной.
Сейчас даже Сиу, если сравнить его с прежним, возможно, довольно сильно изменился во многих отношениях.
— Если крёстный отец прикажет, я полечу, словно кинжал, и пронзу сердце цели. Прошу, распоряжайтесь мной как своей собственностью, а если лезвие затупится — выбросьте меня.
Но даже тогда оставалась грань, которую нельзя было переступать.
Ради возлюбленных, которые всё это время были рядом с Сиу, наблюдали за ним и обещали ему свою любовь, и ради Росточка, которому вскоре предстояло родиться.
— За это время вы немало пережили.
— Что? Нет, ничего. Я всего лишь делала то, что должна была… А…
Сиу легко погладил Фрау по голове. Не то чтобы он пытался с ней заигрывать — просто, глядя на неё, не мог не пожалеть.
Фрау вздрогнула от неожиданности, но всё же опустила голову, чтобы Сиу было удобнее её гладить. Все сёстры реагировали одинаково, словно заранее сговорились.
— Я говорил, что возглавлю Лас Вуэрфанас, но не так.
— …Раз вы так говорите…
— Пока не знаю, что именно смогу для вас сделать. Давайте найдём подходящий способ.
— Вы хотите сказать, что собираетесь отойти от дел?.. Прошу, поручите это мне. Раньше я уже занималась отмыванием денег организации и шпионскими заданиями с использованием обольщения.
— Все говорят примерно одно и то же.
Сиу легко улыбнулся, а Фрау, не зная, куда себя деть, неловко отвела взгляд.
— Фрау последней проходит собеседование, но у всех и реакция, и слова примерно одинаковые. Сёстры всегда такие? Не покажете, какие вы на самом деле? Какой образ вы представляете окружающим?
— Как могла бы я позволить себе отнестись к вам легкомысленно, крёстный отец…
— Мне просто интересно.
— Если такова воля крёстного отца…
Фрау вся напряглась, заморгала и медленно кивнула.
— Ну, непросто… Всё-таки вы крёстный отец…
Фрау, до этого державшаяся напряжённо, словно перед недосягаемым начальством, наконец немного проявила свою индивидуальность. Сиу счёл, что так гораздо лучше.
— Давайте говорить естественнее. Попробуем общаться как друзья.
Фрау, следившая за реакцией Сиу, заговорила более непринуждённым тоном. Вот только смысл её слов был совсем не безобидным.
— Крёстный отец… Не могли бы вы простить Пин? Остальных сестёр я сама уговорю.
Слова, которые Фрау могла сказать, когда обращалась с Сиу как с другом, но не могла произнести, пока он был её крёстным отцом.
Фрау явно признала Сиу своим крёстным отцом и поклялась ему в верности. Однако она по-прежнему состояла в Лас Венгадорас, а потому не могла выбросить из головы сестёр, способных напасть на него, и их главу Пин.
— Мы все признали, что крёстный отец — истинный наследник. Если мы поговорим с ними, сёстры тоже к нам прислушаются.
— Я как раз собирался это сделать.
— Я сама этим займусь. Поручите это мне.
Фрау уже стояла перед Сиу на коленях и умоляюще говорила.
2.
В итоге решили, что член Лас Вуэрфанас укроется под защитой Сиу в расположенной неподалёку Ведьминой Точке, а отряд преследования во главе с Фрау вернётся в Лас Венгадорас, сделав вид, будто потерпел неудачу.
По легенде, Сиу, ждавший в Мюнхене, сам расставил ловушку, а отряд Фрау едва унёс ноги и вернулся обратно.
Они умело наносили друг другу раны и даже беспорядочно повреждали цепи маны, в точности изображая настоящий разбитый отряд.
— Ха.
Так прошёл невероятно долгий день. И лишь теперь они наконец вернулись к сути.
Возможно, об этом уже забыли, но вся эта заваруха затеяна ради того, чтобы найти сбежавшую Барвинок.
— Интересно, какой ещё переполох нас ждёт.
От мысли о том, какие ещё экстремальные приключения ждут впереди, силы уже готовы были покинуть тело.
— Вот же дурак. Говорю же, глаз не оторвать.
— Э?
И тут возник вопрос: «А старшая сестра откуда здесь взялась?» Всё из-за того, что Барвинок вошла в каюту с жеманным выражением лица.