1.
Ненадолго Сиу переквалифицировался в помощника главы академии по самоудовлетворению.
Если заранее оправдываться, то это скорее знак благодарности, чем проявление личного интереса.
— Разумеется, мне тоже было бы очень приятно вступить в интимную связь с такой привлекательной женщиной, как госпожа Барвинок, но я уже дал обещание.
— Ты чего там сам с собой болтаешь?
— Я сейчас контролирую разум.
На самом деле, не сказать, что у него совсем не было дурных мыслей.
По оценке Гретель, в «копировании магии» всё ещё оставался один свободный слот.
Если из её магии сущности удастся скопировать что-нибудь по-настоящему потрясающее? Вдруг тогда жизнь и впрямь пойдёт как по маслу?
Теперь, когда 23-й ранг уже позади, стоит принять и усвоить ещё один осколок магии сущности Архиведьмы — и до 24-го ранга останется рукой подать, разве нет?
Это всё те же скрытые желания.
Но были две вещи, которые не давали покоя.
Во-первых, обещание больше не заводить новых возлюбленных. Из-за него даже подработка помощником по самоудовлетворению вызывает угрызения совести.
Во-вторых, было опасно и дальше откармливать брюхо Чёрного рыцаря.
В прошлой ожесточённой битве с Лидией, когда Чёрный рыцарь явился по призыву, его тоже удалось сдержать лишь с большим трудом.
Соприкоснувшись с глубинами подсознания, он ощутил их масштаб и силу.
Он уже стал чем-то, превосходящим даже ведьму, вышедшую за пределы человеческой природы. Поэтому было решено, что давать Чёрному рыцарю ещё одну магию сущности слишком опасно.
— Что-то это неприлично.
— Но я ведь ещё ничего не сделал?
— Договориться с женатым мужчиной, что в спальне, наедине, будешь только ласкать его… Разве это не неприлично?
Не обращая внимания на раздумья Сиу, Барвинок плавно вошла в спальню и села на краешек дивана. Она медленно скрестила длинные ноги, и туфли на высоких каблуках едва не соскальзывали с её ступней.
…Хм.
Сиу, усевшемуся рядом с ней, тоже стало не по себе. Да это же натуральная сцена супружеской измены!
— Я прожила на свете во много раз дольше тебя и поняла одну истину. Хочешь услышать?
— Какую?
— Переступать запреты — это захватывающе и приводит в восторг.
Барвинок, прижавшись губами к самому уху, прошептала. Сладкий аромат вишнёвого сорбета, смешанный с запахом шампанского, защекотал пряди у виска.
Её ноготь легко скользнул по бедру, и внезапно в груди разлился жар, куда сильнее каминного.
— Эй-эй! Ну я же просил так не делать.
— Не капризничай. Я ведь всё-таки хочу хоть немного создать атмосферу.
Отблески камина окрасили её тёмно-синие глаза лёгким красноватым оттенком, и те заблестели, словно ей было забавно. В прошлый раз ему тоже пришлось нелегко, пока он терпел заигрывания Барвинка, но сейчас сердце почему-то волновалось сильнее обычного.
Возможно, дело в том, что во время секса мужчина и женщина в какой-то мере заражаются возбуждением друг друга. Сегодня старшая сестра Барвинок была активнее, чем обычно.
— Вижу, ты чувствуешь себя виноватым. Но не стоит так переживать. Сегодняшнее останется тайной только между нами.
— ……
— Разве не мне тоже следует взять на себя ответственность, а не только твоим жёнам? Ты ведь самовольно занялся развитием моего тела. Не так ли?
Барвинок сладковато шевелила губами и чуть спустила бретельку платья. Обнажились мягкая грудь и милый сосок, всегда притягивавший взгляд Сиу, поскольку она ходила без бюстгальтера.
При виде этого греховного плода, пробуждавшего жадность самца, он сглотнул. Сегодня её слова оказались верны.
Он прекрасно понимал, что творит что-то дурное, но острота желания, похоже, пересиливала это понимание.
— Сегодня я прощу тебя, даже если ты будешь обращаться со мной немного грубее.
С этими словами Барвинок расстегнула молнию на брюках костюма, достала толстый член Сиу, а затем без колебаний взяла в рот — ещё не очищенный магией очищения и пропитанный запахом тела.
— М-м… Чмок…
Наклонившись, Барвинок убрала за ухо пряди волос с тёмно-синим отливом — более синим, чем у Рю, — и начала медленно кивать.
Он впервые почти за несколько лет получал минет от Барвинка.
В прошлый раз он тоже изо всех сил подавил её соблазнение, но теперь сам не заметил, как позволил ей перейти черту. Это чувство неловкости вскоре исчезло под лаской мягких губ, скользивших по нему.
— Кажется, мы об этом не договаривались.
— Оральный секс, чмок, вроде как не считается сексом? Так постановил Верховный суд США. Чмок…
— Тебе нравится, когда тебе сосут?
— Ну, это ведь возбуждает…?
Как и первый секс с близнецами в одной постели, секс с Эсод Джемини с инсценировкой отношений матери и дочери и безнравственный секс с младшей тёщей, смутное чувство греха, как и говорила Барвинок, усиливало наслаждение.
Сиу тоже это понимал. Просто до сих пор подавлял это в себе.
Однако сегодня, похоже, в Син Сиу пробуждается какая-то тёмная сторона.
— Ну как? Чмок? Тебе тоже приятно, правда? Грудь… чуууп… Потрогай меня…
По её просьбе Барвинок чуть согнулась в пояснице, и он грубо сжал её грудь. Мягкая плоть под его ладонью податливо смялась, повторяя очертания пальцев.
Под ладонью уже затвердел бугристый сосок.
— Можешь быть и погрубее. Как в прошлый раз… Хлюп… Не прикидывайся кротким ягнёнком.
Барвинок прищурилась, облизывая ствол члена, и принялась дразнить его. Её ярко-алый язык игриво мелькал между губ, а покачивавшаяся, словно налившийся плод, грудь завораживала.
— Мм?
Кстати, это… как-то странно.
Пока он отдавался искусным ласкам её рта, его вдруг осенило.
— Госпожа Барвинок.
— Мм?
— Скажите честно.
— Что?
До сих пор он, разумеется, считал, что Барвинок уже была с мужчинами. Ведь девственной плевы у неё не было, а при первом же сексе она вовсю хвасталась, будто умеет обращаться с мужчинами.
Но Сиу уже давно был не тем зелёным смотрителем Син Сиу, который не знал ни любви, ни секса. Он стал секс-грандмастером, успевшим покорить и познать бесчисленные женские тела.
Фелляция у старшей сестры Барвинок была так себе — какая-то неуклюжая и донельзя неумелая.
Теперь он уже мог понять, что дело было не просто в недостатке опыта: техники обращения с членом у неё и вовсе не было, а сама её неумелость казалась натужной попыткой изобразить искусность.
Раньше он автоматически рассуждал так: «Большой опыт — значит, много встречалась с мужчинами». Но разве уже не встречался и обратный пример?
Речь шла о Дороти, излучавшей атмосферу роковой женщины, сводящей мужчин с ума, хотя на деле она вдоволь общалась лишь с другими ведьмами.
— Госпожа Барвинок, вы ведь до сих пор ни разу не были с мужчиной?
— Да уж, мужики… Все до одного какие-то жалкие, честное слово. О чём ты говоришь? Я ведь только с тобой и была — и не раз.
В ответ на осторожный вопрос Барвинок принялась балагурить и фыркнула, однако Сиу всё понял: плечо этой суперневозмутимой старшей сестры на мгновение вздрогнуло.
— Значит, я у вас первый мужчина?
— Как бы не так! Разве пустоголовые самцы оставили бы такую красавицу, как я, в покое? Если хочешь заполучить меня целиком, скажи прямо.
Барвинок улыбнулась одними глазами — безмятежно и красиво, словно юношеская ревность казалась ей милой.
Однако интуиция подсказывала: вся эта «аура опытной старшей сестры» Барвинок всё это время была лишь сплошным бахвальством.
И вот вопрос.
Что будет, если выяснится, что секс-подруга — та самая «старшая сестра», которая первой начала заигрывать с Сиу и яростно расписывала свой огромный опыт и мастерство, — на деле была неопытной девчонкой, знавшей о сексе лишь в теории?
Правильный ответ: от этого член становится толще.
— Мм?!
Барвинок удивлённо подняла глаза: гриб, энергично дёргавшийся у неё во рту, немного увеличился. В поле её зрения попался насмешливый взгляд Сиу.
— Что такое?
— Ха-а, госпожа Барвинок, мне всё казалось, что с вами что-то не так. Если оглянуться назад, странностей набралось немало.
— Ты всё ещё об этом? Ладно. Если тебе так хочется в это верить, верь.
Барвинок покачала головой из стороны в сторону, словно говоря, что с ним бесполезно спорить.
— Сколько мужчин у вас было до сих пор?
— Ну и зануда. Ты прекратишь наконец? А то я рассержусь.
Барвинок нарочно изобразила гнев, словно всерьёз рассердилась, но всё было видно насквозь. Жалкое зрелище: пойманная на лжи, она изо всех сил пыталась замять дело.
Желание вскипело, будто он напился запаха её тела.
Сегодня и правда какой-то странный день — это ощущалось особенно остро.
— Ну-ну, этому лживому ротику нужно преподать урок.
— Что это ещё за манера речи? Мне неприятно.
Изображая дешёвого злодея, он поставил Барвинок на колени рядом с диваном — у своих ног.
— Вы ведь сказали, что сегодня можно обращаться с вами погрубее?
— Ну что? Столько строил из себя паиньку, а теперь и вправду собрался совершить супружескую измену?
Он схватил её за затылок и притянул к члену. Это была не поверхностная фелляция, при которой намокали лишь губы, а глубокое проникновение, позволявшее почувствовать горячую заднюю часть её языка.
— Кхук…!
Барвинок от неожиданного проникновения вздрогнула, словно кошка, которой наступили на хвост, но Сиу не отпустил её затылок, а лишь сильнее прижал.
— Эй-эй, выплёвывать нельзя. Это же член, который вам нравится, госпожа Барвинок.
— Ууп! Уу-у! Уу-у!
— Я буду с вами особенно груб. Я ведь знаю, что госпожа Барвинок — сучка, которой нравится, когда её трахают.
— Уп! Уу-м!
Барвинок, словно рассердившись на его грубость, нахмурилась и запротестовала; в уголках её глаз дрожали слёзы. Откинувшись на спинку дивана и наслаждаясь каждым движением слизистой оболочки её рта и языка, он сказал:
— Осторожнее, не кусайтесь.