Поздняя ночь, когда все дела были завершены. Она чувствовала себя совершенно вымотанной. Умывшись, Альбирео посмотрела в зеркало на свои побледневшие щеки, которые словно выдавали сегодняшнюю усталость.

Инцидент, произошедший сегодня на уроке танцев. К счастью, духовная сущность оказалась крепкой. С драгоценной частью тела Сиу всё было в порядке, и ему не потребовалась никакая восстанавливающая магия. И целомудрие Альбирео, которое едва не было смято под навалившимся Сиу, тоже осталось нетронутым. На самом деле проблема заключалась в другом.

— Ну вот, так и знала.

Она и раньше чувствовала, что в этом есть что-то странное. Она не делила с ним ложе, как это было с Денеб, и они не находились наедине в какой-то экстремальной ситуации, полагаясь друг на друга, но всё же она чувствовала сексуальное влечение к своему зятю. Пусть нынешний облик Син Сиу и был точной копией её идеала, о котором она сама и не подозревала, её реакции в последнее время стали настолько необычными, что она сама это осознала.

И только после сегодняшнего инцидента Альбирео вспомнила о самой сути проблемы. Джемини — это двое, ставших одним целым. Для Альбирео и Денеб, унаследовавших единое клеймо, «телепатия близнецов» была не городской легендой, а магической реальностью. Если Альбирео была особенно подавлена, Денеб тоже необъяснимым образом становилась мрачной. Если у Денеб случалось что-то радостное, Альбирео тоже почему-то становилась счастливой. Раньше такого не случалось, поэтому она об этом и не знала, но если Денеб испытывала великое наслаждение и в ней рушилась некая преграда, Альбирео тоже начинала разделять это чувство удовольствия.

В результате Альбирео, будучи девственницей, которая сегодня впервые лишь едва показала мужчине свою грудь, уже познала наслаждение от секса спереди и сзади. Если выразиться несколько грубо, её девственное тело было уже «подготовлено». Именно поэтому, подобно собаке Павлова, она начинала видеть эротические сны и пребывала в полном смятении от одного лишь тесного контакта с ним во время танца.

— Ну почему я должна проходить через такие испытания...

И сегодня это достигло своего апогея. Это произошло сразу после того, как она оказалась вовлечена в двусмысленный инцидент с Сиу, когда их тела тесно соприкоснулись. После этого воспоминания Денеб начали просачиваться в сознание Альбирео, словно сквозь осмотическую мембрану.

Бедная комната в средневековом стиле. Воспоминания о запретной любви, разделенной на жесткой кровати, застеленной лишь тонкой тканью. Конечно, они не были такими же четкими, как в кино. Сами образы были настолько размытыми, что их невозможно было рассмотреть. Однако это не было просто физическим удовольствием в половых органах — она чувствовала, как его горячие, словно огонь, руки крепко сжимали её тело. Она чувствовала даже те моменты, когда они, не в силах сдержать возбуждение, прижимались губами друг к другу в поцелуях.

Эти фрагментарные, острые и сладкие воспоминания, к которым Альбирео, не знавшая вкуса сладости, никогда не могла прикоснуться, заставляли её сердце биться всё сильнее, и она никак не могла успокоиться. Её тело продолжало пылать, словно у неё началась течка.

— А-а-а-а! А-а-а-а! Приди в себя!!!

Альбирео снова и снова плескала в лицо холодной водой, пытаясь смыть навязчивые мысли.

— ...Просто лягу спать.

В конце концов, она решила оставить всё как есть и отступить в мир снов. Причем она даже использовала особые «Духи усталости», созданные Амелией, которые дарят глубокий сон без сновидений. Однако даже помощь магии не решила проблему.

— ...Я не могу уснуть.

Сон не шел. Причина была ей хорошо известна. Всё дело было в неудовлетворенности, которая разрослась до предела, подобно полной луне. Рука Альбирео, которая сама того не замечая начала пробираться под край халата, замерла.

— Нет, о чем ты только думаешь, Альбирео?

На самом деле решение было простым. Как наполняется водосток, который нужно опорожнить, так и накопившееся желание нужно просто удовлетворить. Мастурбация — это не что-то грязное. Это удобный и безопасный способ утолить сексуальное желание, и Альбирео уже несколько раз пробовала так делать.

— Но то, что я делаю сейчас...

Это как-то странно. Не получается ли так, будто она занимается самоудовлетворением, подстегиваемая тем эротическим инцидентом, в который она попала с Син Сиу? Хотя за ней никто не наблюдает, любой на её месте подумал бы так же. Соблюдать достоинство и величие только тогда, когда на тебя смотрят другие — это не подобающее поведение для истинного аристократа. Быть честным перед самим собой, даже когда никто не видит — вот в чем заключается истинное благородство графини.

— Нет, подожди. А не это ли как раз и есть странно...?

Переосмыслив ситуацию, Альбирео пришла к несколько иному выводу. Если ей нечего скрывать, то она может просто вдоволь потешить себя руками. Она ерзала на месте, терзаемая угрызениями совести: «А вдруг я занимаюсь самоудовлетворением только потому, что между мной и Син Сиу произошло нечто подобное?» Даже если он полностью соответствует её идеалу, и даже если воспоминания Денеб непроизвольно просачиваются в неё... Если она может смотреть в небо без тени стыда или корыстных побуждений, то ей достаточно просто «сделать это». Нужно просто со всем разобраться и крепко уснуть.

— Хорошо.

Вооружившись рационализацией, Альбирео с решительным видом проверила связь с Денеб. Это была мера предосторожности, чтобы предотвратить возможный инцидент. Раз она так хорошо всё защитила в прошлый раз, то простое самоудовлетворение не должно вызвать никаких проблем. Это вовсе не то, о чем стоит беспокоиться. Просто ей на редкость захотелось испытать сексуальное наслаждение перед сном.

— Шурх...

Когда она распахнула халат, под лунным светом обнажилась её белоснежная, словно нефрит, кожа. Она отщипнула немного ароматного масла, используемого для восстановления сил, и нанесла его кончиками пальцев. Сложив две подушки, чтобы создать удобную опору, она откинулась на мягкие постельные принадлежности, расслабляя тело. С благоговением она переместила руку к своей интимной зоне. Когда она начала мягко потирать область вокруг клитора, используя всю поверхность пальца, её промежность затрепетала, и тело тут же отозвалось, словно только этого и ждало.

— Ах...

Словно дождавшись момента, из узкой щели хлынула прозрачная смазка. Пальцы ног Альбирео судорожно подогнулись. Это было совсем по-другому. Все было совсем не так, как обычно. Несмотря на легкость прикосновения, Альбирео чувствовала это всем нутром. Ей было трудно сравнивать, ведь в последний раз она занималась самоудовлетворением около десяти лет назад, но разница была настолько ощутимой, что чувствительность и удовольствие просто поражали.

— Ах... А-ах...

Из-за отсутствия опыта движения Альбирео были крайне неумелыми. Она вытянула свои длинные и тонкие, словно у пианистки, пальцы. Растопырив мизинец и большой палец в стороны, она лишь тремя оставшимися пальцами начала мягко массировать и надавливать на чувствительный бугорок.

— Кх... Хм... А-ах...!

— Члюп, члюп, члюп...

Не в силах вынести наслаждение, которое вызывали её собственные руки, Альбирео извивалась всем тазом, словно лепестки цветка на ветру. Её слегка разведенные ноги, словно в конвульсиях, сжимались к центру. Напряженный клитор, проглядывающий сквозь пальцы, источал сочное удовольствие, подобно зернышку граната, которое, хоть и мало, но обладает невероятно сладким и терпким вкусом.

— Хык... Ха-а...

Воздух, попавший в горло, застревал на связках, вырываясь наружу странными, прерывистыми звуками. В то же время её возбужденное лоно, вопреки её воле, ритмично сокращалось и расслаблялось.

— Ах... А-ах... Хы-а!

Альбирео изо всех сил уперлась ногами в кровать, и её таз взметнулся вверх. Она вкусила запредельное наслаждение, застыв в полумостике, который навязывал ей оргазм. Это тоже был какой-то немыслимый пик удовольствия. Это было даже приятнее, чем те ощущения, что приходили к ней через связь с Денеб.

— Ха-а... Ха-а...

Альбирео, чье тело сначала застыло в напряжении, а затем она тяжело рухнула на кровать спиной... Все же сегодня всё было совсем не так, как обычно. Ладно еще то, что она достигла оргазма меньше чем за три минуты, но обычно одного раза ей было более чем достаточно, чтобы спокойно уснуть... Но сегодня ей было мало. Ей казалось, что она должна испытать этот волнующий опыт еще разок.

— Е-еще один раз...

Альбирео переместила руку к паху, который стал еще более влажным, чем мгновение назад.

— Ай!

Альбирео впервые в жизни осознала, что если бездумно стимулировать только что достигшее пика «зернышко граната», можно почувствовать боль. Если говорить строго, это была не сама боль, а скорее ощущение, что из-за чрезмерной чувствительности она воспринимает это чувство как боль. Поэтому она медленно ослабила хватку и снова сосредоточилась на самоисследовании.

— Хм... А-ах...!

Её движения были нежными, словно она касалась пушинок одуванчика, стараясь, чтобы те не разлетелись. Только этого было достаточно, чтобы Альбирео содрогалась всем телом, утопая в женском экстазе. В спальне, где всегда царила безмолвная тишина, теперь раздавались откровенные всплески влаги и прекрасные стоны.

— У-у-ух...! Хм...! А-а-ах...!

Обещание сделать это «всего один раз» незаметно превратилось в два, три и более. С каждым новым оргазмом тело Альбирео реагировало на стимуляцию всё острее, и это чувство росло как снежный ком, превращаясь в запредельное наслаждение.

— Члюп, члюп, члюп...

И пока Альбирео была занята, в её голове происходило кое-что, чего она не учла.

— Хм, а-ах, хык...!

Каким бы приятным ни было ощущение, заниматься самоудовлетворением без какой-либо фантазии — задача непростая. Мозг, начавший получать удовольствие, не получал внешних стимулов и рефлекторно подбрасывал эротические образы. И тогда возник вопрос: какое же воспоминание было для неё самым возбуждающим, самым ярким? В её затуманенном от наслаждения внутреннем театре Сиу и Альбирео, оба обнаженные, кружились в вальсе.

Их нагие тела, не прикрытые ни единой ниткой, были плотно прижаты друг к другу. Пышная грудь Альбирео была прижата и деформирована твердой, словно сталь, грудью Сиу. А внизу живота Альбирео горячее и толстое естество Сиу настойчиво входило в неё. Это ощущение было легко представить. Ведь Альбирео видела своими глазами, как Сиу проходил проверку на шоковое воздействие вместе с Денеб.

Она отчетливо помнила, что его плоть, сопоставимая с достоинством дикого коня, при входе в узкое отверстие Денеб сохраняла свою твердость, ни капли не ослабевая. В её воображении сильные руки Сиу, способные, казалось, победить в перетягивании даже настоящего дикого коня, уверенно вели Альбирео за собой. Это был не столько вальс двоих, сколько танец, в котором Альбирео, подобно кукле, подстраивала свое тело под его движения. И их танец стремительно приближался к кульминации.

Когда закат за окном окрашивал танцевальный зал в багряные тона, он смотрел на Альбирео глазами, в которых пылало желание более жаркое, чем само солнце. И Альбирео смотрела на него преданным взглядом, полным готовности отдать ему всё. Шассе-ролл, левый виск, твист и, наконец, завершающий стендинг-спин.

Ощущая кожей мягкость и силу тел друг друга, Сиу и Альбирео безупречно завершили движение и обессиленно повалились на пол. Сиу смотрел на Альбирео, нависая над ней так же, как в тот раз, когда всё началось. И...

— А-а-а-ах...!!!!

Сегодня Альбирео выгнула спину сильнее, чем когда-либо прежде.

А затем, спустя некоторое время после того как Альбирео пришла в себя.

— Тук, тук, тук...

— Сумасшедшая. Психопатка. Безумная... —

Альбирео билась головой о стену, проклиная себя за то, что использовала образ зятя в качестве эротической фантазии для самоудовлетворения.