1.
В день, когда подтвердилось, что найденное тело принадлежит Дороти, Сиу получил немало поддержки. До поздней ночи к нему, молча сидевшему в комнате Дороти, по очереди приходили люди и скорбели вместе с ним.
— Простите, я пока хочу прийти в себя.
Но Сиу отталкивал всех, оправдываясь тем, что хочет побыть один.
Конечно, не потому, что их помощь была ему не нужна. Оставшись в одиночестве, он наверняка потерял бы рассудок, и ему было бы гораздо тяжелее, чем сейчас.
Но если эта доброта, эта нежность, эта любовь, на которые так хотелось опереться, проникнут внутрь…
Напротив, казалось, можно было заблудиться. Казалось, обретённая ясность вновь начнёт расплываться.
Поэтому на следующий день возлюбленных отослали обратно, сославшись на разные отговорки.
Наставница и госпожа Амелия тоже в большой опасности. Если эти твари снова нападут, всё может закончиться большой бедой. Линне, которая всё ещё лежит на больничной койке, будут охранять вместе Рю и Шарон.
Кроме того, возлюбленных почти силой выпроводили, солгав, что никаких странных мыслей не возникнет.
Это будет первой и последней ложью, которую он скажет своим возлюбленным.
И, скорее всего, ни наставница, ни Амелия в эту ложь не поверили.
2.
Следующей ночью. Морг.
Сиу принимал у себя гостью из Геенны — чудаковатую врачевательницу, «Ведьму Душ» Гретель Нефтис, которая в прошлый раз проверяла состояние его тела.
Возле бедра Гретель, сидевшей за столом, лежал тяжёлый мешок, доверху наполненный золотыми монетами.
— Можно здесь покурить?
— Не дави на меня. Я не буду курить.
Выслушав длинную просьбу Сиу, она слегка шевельнула сигаретой в губах.
Похоже, для этого дела она подходила лучше всего. Она была достаточно искусной, чтобы заслужить признание Йебин, и, пусть довольно чудаковатой, в своём мастерстве не вызывала сомнений.
К тому же, судя по тому, что удалось увидеть до сих пор, она умела хранить секреты. Раз она нигде не проболталась о тайне Сиу, значит, хоть какое-то призвание врача у неё всё-таки было.
— Так что же ты ответишь?
Гретель глубоко вздохнула и принялась яростно чесать затылок.
Жест, конечно, не из самых благопристойных, но мрачноватой Гретель он удивительно шёл.
— Это уже второе безумное предложение, которое ты мне делаешь. То просишь создать канал связи между подсознанием и сознанием, который наверняка когда-нибудь тебя сожрёт. А теперь ещё и…
— Только вывод.
— Мне и исследовательский образец достанется, так что мне всё равно. Деньги я тоже уже получила. Но, как-никак, я врач, поэтому скажу прямо… Не советую.
Реакция Гретель была вполне закономерной. На самом деле даже Сиу думал так же.
— Этические вопросы вроде уважения к покойной пока оставим в стороне. Ты ведь был возлюбленным Ведьмы Пути? После происшествия прошло всего несколько дней…
— Это было не происшествие, а нападение.
— …Да. Моя ошибка. В общем, ты просишь дать тебе увидеть воспоминания своей возлюбленной, хотя после нападения прошло всего два дня. Да ещё и воспоминания о самом дне нападения… Ты вообще в своём уме?
— Это необходимо. Это нужно сделать.
Гретель наконец закурила, и на её лице застыло тяжёлое выражение. Телекинезом и управлением потоками воздуха она собирала дым и запах в небольшие сгустки и уничтожала их.
— Я понимаю, как тебе тяжело. Прими мои соболезнования. Может, лучше дать тебе ещё немного времени, чтобы успокоиться? Человеческая психика гораздо более хрупка, чем ты думаешь.
Гретель продолжила непривычно тихим и ласковым тоном, словно уговаривала ребёнка.
Сиу это понимал. Она наверняка лишь из добрых побуждений пыталась остановить его безрассудный поступок.
Однако внезапно вспыхнувшая страсть оказалась неожиданной даже для самого Сиу, а потому он не мог её контролировать.
— Хватит советов, просто сделай это.
Реакция, словно у зверя, угрожающе урчащего в глотке, — взрывоопасная и срабатывающая от малейшего раздражителя.
— Я ведь дал тебе деньги именно для этого.
Увидев, как Гретель, вздрогнув, отпрянула и нахмурилась, Сиу лишь с запозданием извинился за свою ошибку.
— Не разговаривай со мной в таком тоне. Мне ведь страшно.
— Прошу прощения. Я проявил невежливость.
— …Фух, ладно. Раз это ты велел мне сделать, потом не вини меня. Садись.
Гретель достала мешочек, рассыпала белый порошок и начертила вокруг магический круг, а Сиу подтащил стул к Дороти, накрытой белой тканью, и сел рядом.
Путь был выбран. Заглянуть в воспоминания Дороти — тоже часть подготовки к дальнейшему пути.
Дороти сказала после того, как при первой встрече ловко одолела Гретель Нефтис, пытавшуюся обмануть Сиу и нажиться на нём. Гретель в тот момент готовила магию.
«Твоя доброта и мягкость и правда способны притягивать людей. Я вот тоже полностью попалась на безобидное очарование Дорогого».
Дороти считала Сиу добрым, мягким и безобидным человеком. Если говорить о личном мнении, думаю, это лишь потому, что она видела в нём только хорошие стороны.
Син Сиу был заурядным и слабым.
«Но ты не можешь быть добрым ко всем. Тебе тоже нужно это осознать. Ты ведьмак и особенное существо. Тебе следует отказаться от человеческой чувствительности».
С этим было трудно согласиться.
Ему не нравилась мысль о том, что ведьмы, будучи особенными существами, должны сбросить свои оковы. Ведь именно такими словами Бианка, похитившая Такашо и доведшая его до грани смерти, рассуждала, будучи пропитанной сознанием собственной избранности.
Хотя этот совет имел совсем иной смысл, чем слова Бианки, он всё равно вызвал инстинктивное отвращение.
«Мне нравится и нынешний неуклюжий Дорогой, но~ иногда ты меня тревожишь». «Этого недостаточно. Если будешь и дальше идти тем же путём, твоя мягкотелость однажды станет тебе помехой».
И всё же это казалось неплохим. Если уязвимость, о которой говорила Дороти, и есть человечность, то в ней тоже была своя ценность.
Но это оказалось ошибкой.
Та нелепая справедливость. Та безнадёжная мягкотелость. В конце концов именно они отняли жизнь у любимой Дороти.
— Можно начинать. И последнее напутствие: смотри, не дай этому слишком сильно тебя поглотить.
— Буду иметь в виду.
Но, к счастью, у Сиу всё ещё оставался шанс всё исправить. У него был артефакт воскрешения — тот самый, о котором хотя бы раз искренне молился каждый, кто терял любимого человека.
Магическое снаряжение «Лотос», которое наставница получила, одолев Эа Садалмелик.
Паола Сочитль пыталась исполнить заветное желание, отняв жизни у множества людей и нескольких ведьм, однако Эа доказала, что для активации лотоса подходит и жизнь ведьмы.
— Начинаем. Считай от трёх в обратном порядке.
Мана Гретель вспыхнула, а сознание Сиу погрузилось в глубину.
2.
Поскольку это не относилось к её специальности, подробно разобраться было трудно. Однако, по словам Гретель, в душе остаются следы.
Сиу и Гретель собирались нащупать эти следы и считать по ним воспоминания и эмоции.
В некотором смысле это было сродни душевному самоповреждению: ещё не зажившую рану снова разворошить и заглянуть внутрь.
— М-м~ М-м-м~
Дороти, напевая себе под нос, составляла бизнес-план.
Дороти вела мирную жизнь, ничуть не замечая надвигающейся трагедии.
Она не спеша пила кофе, бездумно перебирала подаренное Сиу ожерелье, расслабленно курила сигару, разглядывая фотографии, а иногда встречалась и разговаривала с Линне.
Сиу передавались не только картины окружавшего её мира, но и её душевное состояние, чувства и даже мысли, которые она беззвучно прокручивала в голове. Было ощущение, будто он слился с ней.
— Эх~ Чем сейчас занимается мой дорогой~
То, как сильно она думала о Сиу. То, сколько времени в повседневной жизни проводила, вспоминая о нём. Все эти мелочи словно просачивались в сознание и отпечатывались в нём.
От одного взгляда на эту повседневную жизнь перехватывало дыхание.
Последняя картина — её смерть в отчаянии — наверняка окажется в сотни раз мучительнее этой.
Но Сиу вызвал Гретель не ради ничтожного искупления и не затем, чтобы, осудив себя, выпросить жалкую индульгенцию.
— Нападение?
— Приготовься.
Как и подобало внезапной атаке, длившейся всего пять минут, события разворачивались стремительно.
Как и говорилось, нападавшими оказалась группа «Рехар» — преступницы-изгои, зарабатывающие на жизнь войной и боями.
Как ни была Дороти могущественной ведьмой, специализирующейся на защите, против такого количества врагов ей было не справиться.
Поначалу Дороти яростно сопротивлялась, но на её теле одна за другой появлялись раны. Она упала и в конце концов, вся израненная, покатилась по полу. Преступницы-изгои вмиг набросились на Дороти, словно пираньи, почуявшие кровь.
Даже находясь внутри ментального мира, Сиу хотелось блевать.
Отчаяние Дороти смешивается с бессилием — ей остаётся лишь смотреть, как умирает любимый человек, — и жжёт сердце, словно смертельный яд.
Но Сиу не закрыл глаза и не отвернулся.
Вместо этого он внимательно отмечает всё: кто участвует в нападении, какую магию используют нападающие, и любые другие мелочи, которые могут оказаться полезными.
Он чётко запечатлевает всё это в памяти.
Дороти, предчувствующая свой конец, и атаки, безжалостно обрушивающиеся на неё.
— Дорогой, прости. Напоследок…
Последние слова Дороти, так и не дошедшие до адресата.
— Кхек!
Едва поднявшись, Сиу вскочил со стула и принялся всухую кашлять. Бурная ярость, печаль и отчаяние довели до гипервентиляции даже его закалённую духовную сущность.
— Успокойся! Успокойся! Дыши медленно, медленно.
Гретель подбежала к Сиу, поддержала его и помогла восстановить дыхание. Даже в холодном морге он весь взмок от пота.
— Сумасшедший ублюдок. Я же говорила: не делай этого.
— Я… в порядке. Сколько минут прошло?
— Десять.
Сиу сразу же умылся холодной водой у ближайшего умывальника. Умывшись ледяной водой, он, кажется, немного пришёл в себя.
— Теперь доволен?
— …
— Ну и кремень ты. Как тебе удаётся не пролить ни слезинки?
Получив неплохой аванс, Гретель не возражала, но по её виду было понятно, что она хотела бы на этом закончить и отправиться домой.
— Если всё закончилось, я могу идти?
— Госпожа Гретель.
Но ещё рано.
В воспоминаниях Дороти было слишком много зыбких мест.
Кроме того, поскольку он подглядывал за воспоминаниями чужими глазами, за один просмотр удавалось проанализировать лишь ограниченный объём информации.
Впереди ему предстояли невыгодные сражения, а обрывочные сведения в них были бесполезны. Сиу хотел подготовиться к ним со всей возможной тщательностью.
— Прошу вас ещё три… нет, всего пять раз.
Ошибку можно будет исправить. Ценой станут жизни всех, кто причастен к этому делу.
Этот грех я возьму на себя.
Всё, чего хотелось, — чтобы Дороти просто вернулась.