1.
В те времена, когда Син Сиу ещё был репетитором Дианы, она тайком подсматривала за сексуальной связью между матерью и Сиу.
Однажды она лишь слушала доносившиеся звуки из тайного книгохранилища матери, а потом издалека наблюдала за происходящим через окно, но и тогда всё было не настолько ярко.
Конечно, тогда они даже не подозревали о присутствии Дианы, а то, что происходило между ними, и близко не сравнится с нынешним. Потаённые вкусы графини Йесод совпали с жаждой Сиу покорять, и они, словно звери, набрасывались на тела друг друга.
— Чвяк! Чвяк! Чвяк!
Но, хотя сами движения были вполне обычными, наблюдать за их близостью с такого расстояния было настолько откровенно, что Диану мутило.
— Диа-а-ана…! Когда господин Сиу вот так… снизу… хх… толкает меня вверх…
Мать, которой порой было свойственно обожание дочери, помешанная на дочке, но всегда сохранявшая аристократическое достоинство, сидела верхом на члене и, издавая сладкие гортанные стоны, мелко содрогалась всем телом.
Её поясница плавно двигалась вперёд-назад и вверх-вниз. Кто задавал ритм, было очевидно.
Поясница Сиу почти не двигалась, зато материнская ходила ходуном, непристойно подрагивая, словно у распутной развратницы.
— Двигать поясницей… ха-а… в такт ритму, словно скачешь верхом… вот так и надо… ха-а!
— Хлюп!
Взгляд Дианы скользнул к месту соития между ними.
Каждый раз, когда пугающе толстое мужское достоинство пронзало тайное место матери, простыня под ними всё сильнее пропитывалась влагой.
Мать опустилась на колени и уселась верхом на бедро мужчины. Под пятками, прижатыми пышными ягодицами, были видны безостановочно шевелящиеся пальцы ног.
На сетчатке навсегда запечатлелось, как ярко-розовая, словно внутренняя сторона рта, плоть матери непристойно обвивает член.
— С-Сиу… Я… я сейчас кончу… Хх…! Хва-аанг!
В тот же миг сильная рука, казалось, готовая раздавить мягкие ягодицы, крепко сжала их.
Диана вспомнила давно забытое — нет, бессознательно подавленное воспоминание.
Цепочку разговоров и действий, которыми они обменивались, когда Син Сиу сзади мучил мать, покорно склонившуюся, словно зверь.
— Каждый раз, когда вы испытывали оргазм, так вздрагивали… Я даже подумал, что вас интересует и это.
— А… аа… Не может быть!
Он насмешливо раздвинул матери задний проход и показал его. В конце концов, не выдержав давления, мать сама раздвинула ягодицы и вступила с ним в сексуальную связь.
— Вздрог-вздрог
Его слова были правдой.
То самое место, которое он без стеснения показывал Диане, едва мать приблизилась к оргазму, с непристойной частотой сжималось и разжималось.
— Хх…! Хха-а…! Хва-а-а-аанг! — Пш-ш! Пш-ш! Пш-ш!
Мать кончила. Диана поняла, что та достигла оргазма.
Расслабленное анальное отверстие с силой сжалось, а плоть влагалища крепко обхватила член.
Словно из водяного пистолета, смазка брызнула через узкую щель, а пальцы ног широко распрямились. Всё тело задрожало, словно в лягушку пропустили электрический ток.
Жар, чувственность, смешанный густой запах тела и живая непристойность — всего этого Диана совсем не замечала, когда наблюдала издалека. По спине матери мелкими каплями стекал пот.
Мать, целиком прижавшаяся к его груди и мелко дрожавшая, словно уставшая птица, казалась Диане совершенно незнакомой.
…А.
Диана сама того не заметив поджала ноги. Низ живота обдало жаром, от которого ей стало неловко, — словно вот-вот должна была пойти кровь из носа.
— Ха-а… Ха-а-а-а… Ха-а… Ну… д-доченька. Ты ведь уже достаточно поняла, правда?
— …Да.
Диана, хоть и почти не слушала объяснений, всё же слегка кивнула.
— Бам!
— Хнн…!
Люси, дрожа от слабости в ногах, спустилась с Сиу, вытерлась заранее приготовленным полотенцем и накинула его на себя.
Прямо перед оргазмом она чуть не выкрикнула, как её учили: «Кажется, я сейчас кончу!», но, к счастью, не успела опозориться ещё сильнее.
Каждый раз, стоило ей ослабить бдительность, в ней вспыхивало желание задвигать бёдрами, сидя на нём, но твёрдая решимость матери не позволить себе ещё большего непотребства перед дочерью в конце концов помогала ей сдержаться.
Теперь настало время практики для Дианы — этап, на котором ей предстояло самой применить всё, чему она научилась.
На самом деле Люси уже собиралась потихоньку уйти. Ей было неловко, да и ради Дианы, пожалуй, так было бы лучше.
— Ну что, Диана? Ты ведь поняла, что теперь бояться нечего?
— Да, я справлюсь.
— Тогда мама может ненадолго отойти?
— Мне одной страшно… Побудь рядом, пожалуйста.
Люси была матерью, которая не могла отказать Диане, когда та о чём-то просила.
2.
Воздержание совершенно не вяжется с оякодоном матери и дочери — примерно так же, как здоровое питание не вяжется с ночными перекусами.
Но разве уже то, что Сиу не устроил бурных фрикций в горячем влагалище мамы Йесод, нельзя считать проявлением воздержанности?
Человек остаётся человеком именно потому, что учится на своих ошибках. Помня, как в прошлый раз из-за недостатка самообладания Сиу умудрился опозориться на дебюте старшей тёщи, на этот раз он держал себя в руках.
Он гордился собой: усвоив тот урок, сегодня ему наконец удалось проявить сдержанность.
И наконец настало время распаковать киску Дианы Йесод. Как сама мама Люси показывала на собственном примере, первым делом предстоял куннилингус.
— Всё хорошо, доченька, всё хорошо.
Диана полулежала на кровати, подложив под поясницу подушку. Люси, устроившись за спиной дочери и плотно к ней прижавшись, стала гладить её по голове, стараясь успокоить и поддержать.
Как ни старалась она не думать об этом зрелище — мать удерживала дочь, словно плюшевую игрушку, будто собираясь преподнести её мужчине, — чувство греховности всё равно понемногу накапливалось.
— …Я готова.
Диана слегка раздвинула ноги и чуть приподняла ночную рубашку, похожую на платье. Похоже, трусиков на ней с самого начала не было — одновременно взору предстали её нижние губки.
— О.
Как и следовало ожидать, ученица ведьмы и её предшественница внешне в чём-то странным образом походили друг на друга.
У Дианы имелись главные особенности мамы Йесод: пухлая вульва, круглый, словно жемчужина, клитор и мягкий пушок на лобке вдоль линии бикини.
Однако кое-что было необычным.
— М-м.
— …?
Диана, наполовину охваченная тревогой, наполовину — стыдом, похоже, этого не заметила…
Всё было влажно. Смазка, которая появляется лишь при достаточном возбуждении, пусть и не в таком количестве, чтобы переливаться через край, блестела и стекала по складкам. Это доказывало, что, наблюдая за сексуальной связью Люси и Сиу, Диана возбудилась.
— Мне неловко…
— Всё хорошо, Диана. Мама ведь рядом, правда?
У Дианы была тяжёлая форма андрофобии. Если бы Люси её не успокоила, она, пожалуй, тут же пнула бы Сиу и сбежала.
— Сиу?
Понятно.
Получив разрешение, я осторожно поцеловала пухлую киску Дианы.
— А?! Э, мам…
По этой чуткой реакции можно было понять, что к ней ни разу не прикасалась мужская рука, да и сама она почти не трогала себя.
— Всё хорошо, всё хорошо. Расслабься, вот так. Умница.
Диана заметалась, а Люси крепко обняла дочь и принялась её успокаивать. Сиу тоже воспользовался случаем и, не торопясь, постепенно расслаблял её тело.
— У-у, у-у-у…
Диане пока, похоже, было скорее щекотно: она, издавая странное фырканье, приподнимала поясницу.
Впрочем, долго это не продлилось.
«Экспресс Син Сиу» — сверхзвуковой самолёт, способный менее чем за три минуты доставить в рай даже неискушённую девственницу, у которой эрогенные зоны ещё совершенно не развиты. Стоило ему свернуть язык трубочкой, оттянуть край плоти клитора и осторожно поцеловать росток…
— Ха-а…! Э, ах…!
Словно ей приснилось падение с высоты, Диана вдруг обхватывает руками бедро Люси.
— Э, хва-а…! А?! А…?!
Диана, ни разу толком не умевшая стонать, не способна даже издавать «более-менее красивые» звуки и лишь испускает чарующие стоны.
Набрав темп, двумя большими пальцами Сиу раздвинут плоть влагалища и принялся водить всей поверхностью языка по клитору, словно перекатывая его по нему.
— Ма-а-ама, ма-а-амочка…!
— Диана, успокойся. Всё хорошо, мама рядом. Моя дочка — умница, правда?
Диана дёрнулась и попыталась удрать, словно из травы вдруг выползла змея, но после ободряющих слов Люси снова послушно устроилась на месте. Хотя всё происходило после согласия и обсуждения, ей всё равно казалось, будто они творят нечто ужасное. Или это ей только так казалось?
Может, если поскорее закончить, удастся поймать настроение, и всё хоть немного улучшится?
Сиу прибавил темп.
— Фру-руп, чуп-чуп, чуруруруп!
Движения его языка стали ещё искуснее: он ловко перебирал им по ростку Дианы.
— Хва-а! А-а! У-у-у, ма-а-амочка…!
Под конец он округлил губы, словно для поцелуя, создал вакуум и втянул в себя крепкий росток.
— Хгии-и-и-ит!!!
Диана, совершенно не привыкшая к наслаждению, очень легко достигла мягкого оргазма.
Как когда-то Барвинок, она испытала оргазм прежде, чем успела морально подготовиться: тело опередило разум.
Словно преследуя её, Сиу едва заметно сменил положение и настойчиво добавил стимуляции клитор, пока она переживала оргазм.
— Пш-ш! Пш-ш! Пш-ш!
— Фх-ах! У-а-а-ах! У-а-а-ах!
Поясница Дианы выгнулась так высоко, что она сама того не заметив приняла позу полумоста, словно выставляя киску напоказ.
Неужели даже в этом мать и дочь похожи? Диану трясло так, будто она вот-вот рассыплется, а смазка брызгала, стекая до самого подбородка.
Когда ноги Дианы обмякли и она снова опустила ягодицы на подушку, её киска уже промокла настолько, что можно было сразу переходить к проникновению, а подбородок Сиу стал скользким — хоть сейчас брей.
— М-м, ха-а, ха-а… Мамочка…
— Умница, умница. Наша доченька такая хорошая. Тебе понравилось?
— Голова… перед глазами вдруг всё побелело…
— Так и должно быть. Не страшно ведь?
— Н-нет, не страшно… Просто свет был слишком ярким…
— Вот как…?
После откровенного рассказа Дианы об оргазме на лице Люси, её мамы, появилось сложное и непостижимое выражение.
Даже если это было необходимо, сама по себе эта сцена всё равно была верхом порока.
Ведь это было почти то же самое, что отдать мужчине, с которым уже была близость, чистоту дочери, которую растили с любовью и всей душой и которая была дорога ей настолько, что на неё больно было бы смотреть даже в собственных глазах.
В эротических романах такое клише встречается сплошь и рядом, но, когда оно стало реальностью, нахлынули неописуемые смятение и чувство утраты.
Однако, похоже, она решила, что так всё же лучше, чем сохранить болезненные и мучительные воспоминания.
— Диана, ты готова?
— Да… мама.
— Теперь попробуем следующее.
Люси несколько раз поцеловала Диану в лоб и щёки, после чего приняла решительный вид.