После долгого совместного купания в любовных нежностях тело Дороти, отдохнувшее и расслабленное, вспыхнуло от одного лишь глубокого поцелуя.
— М-м-м…
Постель, превратившаяся в полный беспорядок из-за череды бурных половых актов, благодаря магии стала чистой и опрятной. А Дороти, чей вид был неопрятным, после омовения тоже пришла в порядок.
Осталось лишь одно — лишить Дороти девственности.
— …….
— …….
Из-за непонятного напряжения оба затаили дыхание, и Сиу осторожно раздвинул ноги Дороти.
— Какой же вы стали развратной.
— …Из-за кого бы это?
Киска Дороти, ставшая такой же свежей и мягкой, как эта простыня, развратно набухла и плотно сомкнула губки.
Если до этого девственная киска Дороти, которой было всего девятнадцать лет, сохраняла хоть какую-то благородную сдержанность, то сейчас она, казалось, была создана лишь для того, чтобы жаждать члена.
Ведь когда женщина испытывает сексуальное возбуждение, набухают не только клитор, но и вульва с малыми половыми губами.
А Дороти провела несколько часов, лаская свою грудь. Вдобавок — ещё несколько часов, готовя свою задницу. А в завершение — томное совместное купание в любовных нежностях.
Казалось, киска Дороти, чтобы достойно принять грядущего господина члена, как следует набухла, раздув холмики вульвы, источая мягкость.
— Ах, что это~ Почему так неловко….
Только что всё было так сладко и по-дружески, а теперь вдруг стало неловко. Дороти надула губки и, обхватив свою грудь руками, сказала.
Покрасневшие щеки, учащённое дыхание, которое она пыталась скрыть, и дрожь, то и дело пробегавшая по телу, словно у щенка, которому велели ждать перед лакомством.
— Можно входить прямо так.
— А как же ласки?
— Я… сгораю от нетерпения.
— Но, похоже, будет немного туго….
Похоже, Дороти тоже очень ждёт этого. Сиу — тоже.
Но как ни крути, они ведь отдохнули, и всё же начинать девственный секс после одного лишь поцелуя… Тонкий пальчик Дороти слегка раздвинул пухлую половую губку.
— Члюп!
— Видишь? М-можно же просто войти, правда?
Снаружи мягкая, внутри влажная. Вот в каком состоянии была киска Дороти.
Стоило раздвинуть — и розовая слизистая оболочка вздрогнула, и смазка с плеском хлынула наружу, словно из прорванной плотины.
— Хик!
Сиу, будто заворожённый, прикоснулся головкой, а затем с силой надавил бёдрами.
Горячо. Дороти и раньше была горячей женщиной, но сейчас её внутренняя плоть наполнена небывалым жаром и липкой влагой.
— Чпок!
— Ах… Ух, немного… помягче…. Внутри сейчас… так тесно….
Дороти задыхалась, словно вот-вот потеряет сознание, хотя головка даже не вошла, но Сиу, который уже много раз был с ней близок, понимал, что это не боль от первого проникновения.
Наслаждение. Просто подавляющее наслаждение.
— Хлюп!
— Хик?!
Толстый ствол Сиу мягко раздвинул нежную плоть влагалища, набухшую от крайнего возбуждения до предела. Рука Дороти, рефлекторно потянувшаяся вперёд, вцепилась в предплечье Сиу и повисла на нём.
С ума сойти. Действительно совсем другое.
По реальному времени — около полудня. По телесному времени Дороти — почти полгода, за которые её киска, пока другое отверстие беспрестанно долбили, отлично созрела.
— А-а-ах… А-а-а-ах….
Челюсть Дороти отвисла, и всё её тело задрожало.
Тоска, пульсация, сдержанное наслаждение, томление, страстное желание. Киска Дороти, неуклонно развиваясь, впитывала эти чувства как питательную среду и превратилась в ещё более развратный сосуд для семени.
— Чпок! Хлюп!
Казалось бы, при такой влажности член должен войти без сопротивления, но каждая складочка внутри киски, без исключения, цеплялась за него.
То она своевольно извивалась, то, вздрагивая, сжимала со всех сторон и горячо обхватывала.
Бессознательно она совершала отчаянные движения самки, готовой принять семя.
Тонкая девственная плева разорвалась без боли и усилий, и в тот самый момент, когда член, скользя всё глубже, коснулся приподнятого входа в матку,
— Ха-а-ах!
Дороти, издав звериный вздох, обвила поясницу Сиу дрожащими ногами.
— Ах… Ох…. Ох! Ох!
Идёт. Идёт.
Небывaлый, высочaйший оргaзм, которого онa никогдa в жизни не испытaлa. Оргaзм киски, которого онa тaк долго ждaлa. Всего лишь от медленного первогo проникновения — и он прорывaется через критическую точку нaслaждения.
— Ах….
Ноги Дороти, которые крепко обнимaли Сиу, безвольно упaли нa кровaть. Последующий стон тоже был нaстолько слaбым, что скорее походил нa вздох.
Однако это не значило, что Дороти ничего не чувствовала.
Просто слишком сильное наслаждение, сконцентрировавшись в одной точке, на мгновение выбило пробки.
— Пш-ш! Пш-ш! Пш-ш!
Уретра вздрагивала так, словно не будь она ведьмой, она бы безвольно описалась. Смазка с плеском вытекала сквозь тесное место соития, а плоть влагалища мягко сжимала член со всех сторон, словно выжимая, — всё это доказывало её состояние.
— Кх-ух!
— Ах… Ах….
Сиу, удивлённый тем, что киска, несмотря на обмякшее тело, сжимает его без единого зазора, втянул воздух и едва начал вынимать член….
Началось настоящее шоу оргазма Дороти.
— Ха-а-а-ан! Хи-и! Ух! Ух! Это… не… не могу… остановиться…! Ха-а-а-ан!
Таз Дороти, что предназначен для лёгких родов, заплясал, словно подпрыгивая.
Обе ноги изо всех сил упираются в кровать, словно пытаясь принять позу мостика. Всего лишь от первого проникновения киска превратилась в идеально подогнанный онахоль и теперь демонстрирует изощрённые движения, выжимающие сперму.
— Вот чёрт….
Он едва не кончил. Но Сиу, закаливший и тело, и дух, крепко ухватил брыкающуюся Дороти и начал двигать бёдрами.
— Чмок! Чмок!
— Кья-а-а-а-а! Кья-х-а-а-ан!
Каждый раз, когда головка ударяла по маточному зеву, лицо Дороти искажалось до неузнаваемости. Её самоуверенное лицо краснело и морщилось, она, роняя слёзы и слюну, издавала восторженные крики, словно задыхаясь.
— Хик! Хик…!
Способ сделать мазохистку-коровку Дороти, начавшую икать, ещё счастливее.
— Хрусть
— Хигик?!
Сиу крепко ущипнул покачивающиеся соски Дороти, побуждая её очнуться.
— Госпожа Дороти, помните нашу первую ночь?
— П-почему вдруг вспомнил о том времени, а?!
Её пышная грудь, достигавшая целой чашки I, словно ручки, позволяла одной рукой ухватить оба соска — премиальный сервис управления.
— Тогда вы хорохорились, мол, одолеете меня. Теперь понимаете своё место?
— Хы-ы-ык! П-подло…! И мелочно!
— Если уж киска новенькая, а вы такая скороспелка, чего было так хорохориться.
— Тогда… тогда… Хы-и-и-ик!!!
Сила мазохизма, когда Дороти притворялась, что ей не нравится, но на самом деле наслаждалась, была очевидна: её киска ещё крепче сжала член, начиная ласкать его изнутри.
— Если бы я знал, что киска такая жалкая, мне бы и драться не пришлось. Достаточно было бы просто вставить член — и вы бы сразу поползли.
— Нет… Нет-и-и-ик!! Кья-а-а-а-а!!
Дороти, отчаянно сопротивлявшаяся словам Сиу, которые задевали её за живое, была усмирена до смешного легко.
Ведь достаточно было просто щёлкнуть по по-настоящему набухшему клитору.
— Щёлк! Щёлк!
— Хик! Хик! Кья-а-а-ан!
Дороти, чьи соськи и киска быьи полностью подчинены, не смогла выдержать щелчков по кьитору.
— Разве это не так?
— Это… не надо! Не надо-а-а!
— О, всё ещё сопротивяетесь?
— Щёлк! Щёлк! Щёлк!
Жалко замотав головой и заливаясь слезами, она за три секунды отреклась от своих слов.
— Да! Да-а-а! Если бы ты просто вставил… Дороти… притворяясь коровой… поползла бы…! Хик?!
— И как бы ты ползла?
— Как… как…. Хик?! Хы-и-ик?!
— Ну-ну, похоже, ты пытаешься что-то выдумать.
— А, нет…!
Под напором допроса, одновременно атакующего три самые эрогенные зоны, Дороти отчаянно оправдывалась.
— Вздрог, вздрог
— Т-так… так…! Крепко-крепко сжимая член киской… извиняясь киской… Хы-и-ик…!
— Щёлк, щёлк, щёлк
— Почему?! Почему-у-у! Я ведь ответила… Ах!
— Ты и обычно так вздрагиваешь киской. И это всё?
Посреди бесконечных оргазмов отчаянные попытки Дороти найти подходящий ответ были до невозможности милы.
— М-мму… Мычала бы… и правда ползла бы…!
— Это уже приелось. Есть что-нибудь поинтереснее?
— Щёлк, щёлк, щёлк
— Хы-ги-гик! Пожалуйста, хватит… хватит…. Я правда… с ума сойду….
— Хм, тогда если вы сейчас искренне извинитесь, я великодушно приму ваши извинения. Если извинитесь неправильно, знаете, что будет? Получите сто щелчков.
— С-сто щелчков...?
— Даю вам десять секунд.
Как только Сиу убрал руку, Дороти, поскуливая, принялась лихорадочно выдaвливать из себя грязные словa, способные удовлетворить его чувство превосходствa.
— Простите… за то, что, будучи коровой… притворялась сильной…!
— И?
— Дороти… когда в неё входит член… не может пошевелиться-а-а…!
— О.
— Соски тоже… слабые… и задняя дырочка… никчёмная-а-а…!
— Не очень-то похоже на извинение… но звучит пошло и приятно. Есть ещё?
— Особенно когда… ты по очереди вставляешь… я ничего не могу поделать… Хы-ы-ык! Мычу-у-у…!
Начавшаяся как-то сама собой исповедь Дороти, чьё тело было далеко не целомудренным, звучала в такт яростным толчкам. В отличие от лица Дороти, искажённого унижением и стыдом, тело было честным.
— А что тебе нравится больше всего?
— Дороти, хы-ы-ын…! Больше всего… люблю, когда Сиу меня мучит… А потом, когда он наконец кончает в киску… Хы-ы-ык! Это самое луч-ч-ч-шее!!!
Плоть киски, ставшая ещё покладистее и сговорчивее, льнула к члену в поклонении, показывая, что настал идеальный момент для семяизвержения во влагалище.
— Фу-ух….
Отпустив соски, он сменил позу. Сев на корточки, он высоко поднял ноги Дороти и прижал их вниз.
— Чмок! Чмок! Чмок!
— Ы-а! Хы-ак! Хы-а-ан!
Грубыми, почти жестокими движениями он вбивал податливое тело Дороти в кровать.
Поза спаривания. Лучшая поза, чтобы излить семя в матку до последней капли.
— Тогда я сейчас кончу внутрь. Сможешь хорошо принять семя?
— Да! Да! Да! Скорее, скорее внутрь… Сейчас… сейчас…! Сейчас, сейчас, сейчас!
Почувствовав, как смазка скользит по всему паху, Сиу изо всех сил прижал головку к маточному зеву.
— Пш-ш! Пш-ш! Пш-ш!
— Ха-а-а-а-ан!!!!
Смазка, фонтаном брызнувшая в идеальный момент, и киска, сжавшаяся как раз настолько, чтобы довести до финала.
— Плюх! Плюх! Плюх!
Ощущая всё это, Сиу наполнил матку Дороти самой густой спермой за сегодняшний день, до отказа.