1.
Стремясь достичь более высокого уровня, Кетер отказалась даже от части своего высокого ранга, сохранив в себе лишь порядок.
Эрелим долго наблюдала за ней и в конце концов кое-что вспомнила.
А вдруг хаос тоже был частью, необходимой для завершения порядка? Неужели у Кетер остался лишь несовершенный порядок?
Это была давняя мысль, на которую так и не удалось найти ответа.
2.
Как впоследствии установил выдающийся физик, время относительно.
Однако для всех существ, живших на этой маленькой голубой планете, время было абсолютным. То, что казалось неизменным, менялось, а моменты, которым, казалось, суждено длиться вечно, проходили бесследно.
То же самое относилось и к ведьме, сбросившей оковы и ставшей трансцендентным существом.
Соратницы, вместе с ней основавшие Геенну, больше не были близкими подругами, способными относиться друг к другу без всякого расчёта.
Возможно, такой конец был предрешён. Ведь единая цель — создать город для ведьм — лишь на время стала буферной зоной для личных интересов, идеологий и убеждений каждой из них.
— Я не стремлюсь враждовать с Бланш, но принять такое предложение не могу.
Графиня Калиостро, прежде самая юная среди соратниц и считавшаяся у них младшей, теперь стала ректором крупной алхимической академии под названием «Изумрудная скрижаль».
— Возможно, это прозвучит черство. Но ссылаться на былую дружбу… мы ведь слишком изменились, не правда ли, герцогиня Эрелим?
В беседе с Эрелим она с горькой улыбкой указала ей на её заблуждение.
Эрелим признавала справедливость её слов, но всё же была немало потрясена.
Теперь ей казалось смешным, что она так наивно верила: однажды возникшая связь навсегда сохранится, сколько бы времени ни прошло.
— Пусть у всех вас всё будет хорошо. Я могу лишь быть благодарной за возможность увидеть вас в последний раз. Знаю, что просить неловко, но позаботьтесь о нашей Элоа — ей ещё многому предстоит научиться.
Тиферет передала фамилию своей ученице-ведьме.
И не только она.
Йесод, Джемини, Кохав, Адонай, Офириэль — и многие другие, с кем её связывала судьба. Один за другим они оставляли после себя преемниц и уходили с облегчённым выражением лица, словно говоря: «Я добилась всего».
Эрелим это понимала. Такова сущность и судьба ведьмы.
Путь паломницы к высочайшим вершинам магии завершается лишь смертью.
Питаться собственным учителем и дарить ученице, почти как собственному ребёнку, предначертанное отчаяние.
От этой жестокости помогают отвести взгляд осознание себя паломницей, наследующей великое достижение Ведьмы Творения, и ведьмина гордость.
Как дорого обходится эта гордость? Порой Эрелим испытывала насмешливое презрение, словно была всего лишь сторонней наблюдательницей, не имеющей отношения к череде этих событий.
Но и сама Эрелим, конечно, не осталась прежней.
— Начинаем общее собрание Академии Истинных Имен.
Эрелим возглавила Академию Истинных Имен — крупнейшее научное объединение Геенны.
Даже заняв положение, которому поклонялись все, она не испытывала особого волнения.
Она знала: талант, перешедший определённую грань, уже не остаётся просто свойством, а определяет будущее своего обладателя.
Время текло безжалостно быстро. Жизнь Эрелим успела стать настолько долгой, что её уже можно было назвать историей.
За это время произошло многое.
Число ведьм, чью жизнь Кетер собственноручно оборвала, перевалило за сотню. Около половины жителей Геенны стали изгнанницами.
Кетер, прежде бывшая лишь архитектором города и герцогиней, стала королевой ведьм и воцарилась, опираясь на железные законы.
Недовольство и сопротивление, звучавшие поначалу, с годами притупились, словно их истёрли волны времени, и большинство ведьм в мире стало воспринимать законы Кетер как нечто само собой разумеющееся.
К тому времени Кетер стала совсем другим человеком — от прежней Кетер в ней почти ничего не осталось.
Глядя на Эрелим, Кетер больше не улыбалась.
Она не печалилась и не радовалась. Золотые глаза, когда-то сиявшие словно звёзды, теперь, подобно потускневшим золотым монетам, выражали лишь безжизненное разочарование и усталость.
Эрелим не стала подробно расспрашивать о причинах. Не отправилась к Кетер с выпивкой, чтобы утешить её.
После того как разнеслась весть, что Кетер убила Нукелаби, две женщины, некогда бывшие друг другу как учительница и ученица, мать и дочь, старшая и младшая сестры, стали делать вид, будто другой не существует.
Это не было проявлением враждебности к Кетер. Скорее, это был её собственный компромисс.
Эрелим не могла принять порядок Кетер, но хотела уважать её волю.
Она верила, что, пусть их ценности и методы различались, в конечном счёте их объединяла цель — создать мир для ведьм.
Не вступать в конфликт с Кетер, держаться от неё на расстоянии и изображать безучастную наблюдательницу — вот на какую величайшую уступку могла пойти Эрелим.
— Давно ты не заходила в мои покои.
— …У вас по-прежнему причудливая манера речи, Кетер.
Эрелим пришла навестить Кетер всего через несколько лет после масштабного вторжения Клипота в Геенну.
Как уже говорилось, жизнь Эрелим была столь долгой, что её впору было назвать историей.
Она и правда долго наблюдала, как меняется мир, и вновь и вновь размышляла, не ошибалась ли.
— Кетер, я верю, что ваша цель правильна. Но ваши методы ошибочны.
Поэтому эти слова, сказанные без обычной любезности вроде «как вы поживали все эти годы», стали решением, к которому Эрелим пришла после долгих размышлений.
— Люди опасны. Я не говорю, что ведьмы должны править людьми и завоевать их. Но я не считаю, что людей следует защищать ценой убийства и изгнания собственных сородичей.
В то время современный мир как раз охватила империалистическая лихорадка.
Это была эпоха, когда великие державы эксплуатировали бесчисленные колонии и оправдывали свои действия риторикой: «Мы, благородные просвещённые люди, обязаны нести цивилизацию невежественным дикарям».
Она видела эпоху массовых убийств, грабежа и войн. Каждый отдельный случай был настолько залит кровью, что о нём не хотелось даже говорить вслух.
Эрелим увидела в этих кровавых пятнах алчность, желания, глупость и жестокость людей.
Она увидела, в каком направлении движется сила, когда люди получают её в свои руки.
Кетер с невозмутимым видом молча выслушала слова Эрелим. До самого конца разговора на её лице не дрогнул ни один мускул.
— Кетер, ведь мы собирались создать мир для ведьм. Разве не так?
Хотя Эрелим уже представляла, чем закончится этот разговор, она отчаянно продолжала. Её тон скорее был похож на мольбу.
Возможно, Эрелим втайне надеялась, что Кетер, до сих пор отвечавшая лишь молчанием, заговорит столь красноречиво, что сумеет её убедить.
Но Кетер этого не сделала.
— …Если всё сказала, можешь идти. Я это обдумаю.
— Опять всё вот так…
Эрелим больше не сдерживала давние ярость и бессилие, рвавшиеся из глубины её груди.
— Нет, я не уйду. Я вправе получить от вас более внятный ответ.
— …….
— Я выполняла всё, что вы приказывали! Потому что уважала вас больше всех и верила: пусть наши методы и различаются, вы всегда выберете верный путь! Даже в ту ночь, когда вы вернулись после убийства Нукелаби, я сидела в рабочем кабинете и разбирала эти чёртовы городские законы!
— …….
Слишком долго копившаяся обида превратилась в липкую, сырую жижу и теперь острым потоком хлынула на Кетер.
— Психея скитается по современному миру, заклеймённая преступницей-изгоем, а Нукелаби погибла от вашей руки. Ради чего был создан этот город? Ради чего вы правили? Ради порядка, который зиждется на убийстве друзей и сородичей и защите каких-то посторонних? Если именно такого порядка вы хотели… я…!
Эрелим попыталась произнести: «Я охотно стану преступницей-изгоем», «Я стану вашим врагом», «Я отвергну этот город».
Эти слова были бы лишь наполовину искренними, но Эрелим ни за что не выбрала бы такой путь.
Это был лишь отчаянный порыв: вытянуть из Кетер правду или хотя бы на миг исказить растерянностью её бесстрастное лицо, обращённое к Эрелим.
Подобно оставленному без внимания ребёнку, который закатывает истерику, это был отчаянный крик: «Пожалуйста, взгляни на меня».
— …Ха.
Но Эрелим лишь усмехнулась и замолчала.
Она была уверена: какие бы слова ни произнесла, Кетер не дрогнет. Кетер лишь безучастно взирала на Эрелим сверху вниз, словно уставший древний дракон.
— Вы не та Кетер, которую я знала. Вы всего лишь механизм, царящий над созданным вами порядком.
Эрелим отвернулась. Она сочла дальнейший разговор бессмысленным.
Она почувствовала, что между ними пролегла чёткая черта разрыва, которую уже никогда не удастся залатать. Нет, возможно, она лишь теперь заметила черту, проведённую уже очень давно.
— Если я стану преступницей-изгоем и начну бесчинствовать, вы убьёте меня с этим своим смертельно скучающим выражением лица, верно?
Когда Эрелим уже собиралась уйти, не ожидая ответа, ей в спину вдруг прилетела одна фраза.
— Нет, Бланш. Это не так. Мне будет очень грустно.
Эрелим крепко прикусила нижнюю губу и, изо всех сил стараясь не оборачиваться, вышла из спальни Кетер.
3.
Кетер заболела.
Эрелим не знала точной причины. Ей толком не сказали даже, что это за болезнь, да и о том, что Кетер вообще заболела, изначально знали лишь немногие.
Кетер больше не правила городом как следует. Она почти перестала показываться на людях. Повесив на Башне Слоновой Кости табличку «приёма нет», она отошла от всех дел и, разумеется, больше не отдавала приказов о чистках лично.
Самое нелепое было в том, что после исчезновения Кетер Эрелим молча продолжала поддерживать установленный ею порядок.
Хотя Эрелим боялась людей, развившихся до пугающего уровня, она оставалась безучастной. Если какая-нибудь ведьма слишком сильно вмешивалась в дела современного мира, Эрелим тайно координировала действия Ведьминой Точки и Психеи, чтобы те провели чистку.
Когда-то Эрелим слышала это от Кетер.
Когда Кетер отделяла от себя Лилит, её тело стало неспособно к обычному наследованию. Её наследие, достигшее 30-го ранга, в конце концов должно было достаться не ученице ведьмы, а кому-то другому.
Но действия Эрелим не были продиктованы желанием завладеть наследием Кетер. В этом она была уверена.
И потому даже сама Эрелим не понимала, почему продолжала дело Кетер, считая его неразумным. Если судить хладнокровно, это было верхом глупости.
Лишь спустя долгие годы Эрелим осознала причину своего противоречивого поведения.
«Нет, Бланш. Это не так. Мне будет очень грустно».
Несомненно, это объяснялось тем, что последний разговор с Кетер эхом звучал у неё в голове.