1.
Так тянулись долгие дни унижения, позора и терпения.
Сиу отгородился от помолодевшей Дороти неприступной стеной.
Стоило Дороти поспать и проснуться, как она снова пугающе вырастала; размер её груди уже заметно превышал чашку E. Но на её вопрос: «А сегодня тоже нельзя?» — он лишь отрицательно качал головой.
— Дорогой~ я правда так соскучилась…
— П-поцелуемся, только поцелуемся… а?
— Тогда хотя бы дай потрогать грудь… Даже этого нельзя? Да почему-у-у!
Даже когда, засыпая с ним в одной постели, она тесно прижималась к нему, нежно дула ему в ухо и создавала томную атмосферу…
— Шлёп!
— Не ставь мужа в неловкое положение.
Противная Линне, сидевшая напротив, то и дело вскакивала и звонко шлёпала Дороти по тыльной стороне ладони.
— Это же пытка… Эмоциональное насилие…
Чем больше Дороти узнавала Сиу, тем сильнее он нравился ей с каждым днём. Вчера она любила Сиу меньше, чем сегодня, а сегодня — меньше, чем будет любить завтра.
Опасаясь, что Сиу будет переживать или станет винить себя, Дороти держала всё это при себе, но и сама живо помнила миг собственной смерти.
В её сердце до сих пор живут и бессилие, не позволявшее ничего сделать, и отчаянное желание, вспыхнувшее тогда с особой силой: «Я хочу в последний раз увидеть Сиу».
Казалось, ей предстояло встретить вечное прощание с неисполненным желанием в сердце, но благодаря трогательным усилиям Сиу она ожила.
Что же ей теперь делать? Конечно же сексом заниматься.
Дороти относится к тем, кто выражает любовь через прикосновения. Любовь без физических прикосновений — всё равно что Дороти с маленькой грудью!
Но при всей драматичности этой встречи, мягкости одеяла и идеальности жизни… оставалось одно «но».
Заниматься сексом нельзя.
Рядом с ней так сильно пахло Сиу, от каждого соприкосновения их голой кожи поверх пижам в груди становилось щекотно, а сама она уже насквозь пропиталась этим слабым зельем под названием любовь….
Но сексом заниматься нельзя.
— Уа-а-а~ Папа, ненавижу тебя! Я сбегу из дома!
Даже если она сбежит из дома, заняться сексом всё равно не получится.
Если бы на этом всё закончилось, думаю, этого было бы вполне достаточно, чтобы объяснить выражение «дни терпения».
Тогда почему же это были дни унижения и позора? Ответ — в этой противной кошке-воровке Линне.
Дороти нужно было спать. Возможно, из-за слегка пошатнувшейся стабильности в процессе воскрешения духовной сущности на неё нахлынула невыносимая сонливость — словно она снова стала ученицей ведьмы.
Но спала Дороти довольно чутко.
Из-за всё сильнее мучившего её неудовлетворённого желания сон был неглубоким, и даже заснув, Дороти время от времени улавливала звуки вокруг.
Например, вот такие.
— Муженёк… тебе хорошо? Чмок, чмок…
Доносились чавкающие звуки — кто-то что-то кусал и сосал. Слышалось, как шевелилось одеяло у его пояса и шелестели волосы Линне.
— Линне, Дороти и так тяжело, а мне неловко, что я один этим занимаюсь…
Слышался и смущённый голос Сиу.
— Муж… я очень по тебе скучала. Боялась, что с тобой что-нибудь случится, и корила себя за то, что ничем не могла помочь.
Слышался и голос Линне, соблазнявшей его и пользовавшейся тем, что он не умеет отказывать настойчивым возлюбленным.
— Ах, м-м, хм… м-м-м…
Дороти снова ненадолго провалилась в сон, а в полусне услышала, как Линне изо всех сил сдерживала стоны, а рядом раздавалось влажное причмокивание.
— Ты сам виноват! С каждым днём всё сильнее возбуждаешься!
— Ха-а, ха-а… Я ведь верила… Верила папе…! А-а-а!
Ещё немного погодя они и вовсе разыграли какую-то странную сценку, вдоволь заставляя кровать скрипеть.
На следующее утро в комнате особенно явственно витал сладкий и липкий аромат, а лицо Линне блестело — верное доказательство того, что всё это Дороти не просто послышалось.
Одна томилась в одиноком воздержании, а другая тем временем восполняла инь за счёт ян.
Разве это не было унижением и позором?
Проснувшись, Дороти устроила им серьёзную выволочку.
— Что?! Я тут палец сосу, а Линне — кое-что получше!
— …Извините.
— Не только извиняйся — можешь ведь и со мной этим заняться… А? Всё равно это наше личное дело, какая разница?
Сиу, безоговорочно поддавшийся на уговоры Линне, не знал, куда деваться. Но от своего принципа всё равно не отступил.
А рядом Линне, томно скрестив голые ноги, с неуместной улыбкой подливала масла в огонь.
— Дороти. Тебе не хватает женской привлекательности.
— Что ты несёшь?! Посмотри на мою фигуру! И где тут, по-твоему, не хватает привлекательности? С такой фигурой я кого угодно могу свести с ума! Разве я не роковая красотка?!!
— Хмм… Неужели настолько?
Вспыхнувшая Дороти принялась хвастаться пышными формами и заодно слегка задевать Линне за больное место, но та лишь презрительно фыркнула.
В конце концов, одним лишь языком уверенность победительницы не поколебать.
— Есть такая поговорка: «Результат не лжёт».
Так Дороти, всё это время эгоистично пользовавшаяся преимуществом, теперь расплачивалась с Линне за свой кармический долг.
— Вот увидите, сегодня я ни за что не усну! Посмотрим, сможете ли вы вдвоём беззаботно резвиться, пока я буду следить за вами, не смыкая глаз!
Дороти сжала кулаки и решила всю ночь напролёт преграждать им путь, как Великая китайская стена. Она крепко взяла Сиу под руку, не давая ему двигаться как ему вздумается, и принялась за диверсию.
Однако грандиозные планы Дороти, выпившей две чашки кофе и изо всех сил таращившей глаза, рухнули уже через тридцать минут.
— Хмня-хмня~
Дороти ужасно хотелось спать.
— Линне, я же теперь даже пошевелиться не могу.
— Муж, можешь просто спокойно лежать. Ух, х-ух…
Сквозь сон доносилось ритмичное «чпок-чпок» — звук мерных движений бёдрами.
— Папа, Линне… Я рожу тебе целую кучу младших братьев и сестёр… Фх-ах!
— Ах ты развратница! Роди ровно сорок!
Спустя ещё немного времени до Дороти доносились даже всё более смелые реплики Линне и Сиу.
Четыре дня спустя после начала, история «Только я не могу заниматься сексом!» все еще продолжалась.
Глядя на себя в зеркало за туалетным столиком и поправляя макияж, Дороти почувствовала, как у неё покраснели глаза. Чтобы не испортить макияж, она достала салфетку и промокнула слёзы в уголках глаз.
— Наконец-то…
Сегодня настал тот самый день.
Телесный возраст Дороти наконец перешагнул порог зрелости.
Примерно в двадцать два года Дороти приняла наследование, а её грудь продолжала расти даже после полового созревания, так что, вероятно, ещё могла немного увеличиться. Но сейчас это было неважно. Сегодня ей предстояло переступить последний моральный рубеж Сиу.
Она выбрала и надела самый красивый наряд, какой только могла, и после долгого перерыва как следует накрасилась.
— Ах~ Даже самой себе нравлюсь~
Даже Линне — её недруга, вечно липнувшая к Дороти как приклеенная, — сегодня признала, что этот день принадлежит Дороти, и послушно вернулась в Ведьмину Точку.
Возможно, всё это прозвучало слишком мрачно, но дни были счастливыми.
Мгновения, похожие на сон, о которых Дороти так мечтала, но которые не могла пережить. Драгоценные чувства, которые испытываешь не в особенном месте и не во время необычного свидания, а в самом обычном месте, на самом обычном свидании.
Особенный опыт — показать любимому человеку, как Дороти растёт, оставаясь самой собой. И вдобавок — соперница в любви, с которой можно без конца препираться и ссориться, краснея.
Неужели именно Дороти, а не кто-то другой, довелось пережить такую повседневность, словно из романтической комедии!
Могла ли Дороти из прошлого представить, что когда-нибудь будет наслаждаться такой роскошью?
Закончив последнюю проверку, Дороти уверенным шагом направилась к месту встречи.
2.
— Вау.
— Извини~ Долго ждал?
После её слов: «Хочу почувствовать атмосферу свидания — встретиться снаружи», — Сиу уже десять минут ждал её в ближайшем городском парке.
Увидев Дороти, прекрасную, словно цветок, Сиу невольно не смог сдержать восхищённого возгласа.
Дороти, обычно ограничивавшаяся лёгким макияжем, сегодня постаралась как следует. К прекрасной от природы духовной сущности добавился тщательно выполненный макияж — она просто не могла не выглядеть ослепительно.
Но сильнее всего его, конечно же, поразил наряд Дороти.
Обтягивающее платье подчёркивало тонкую линию талии. А короткий кардиган прикрывал оголённые подмышки и спину.
В Корее этот легендарный лук известен как «образ стильной жены из нового района».
— Дорогой~ Глаз не можешь оторвать?
Такой стиль чувственно и уверенно подчёркивал женскую фигуру — не было ни одной причины его не любить. Вот только с бюстом Дороти возникала проблема.
То ли Дороти надела бюстгальтер телесного цвета, то ли вовсе обошлась без него — её великолепная грудь, колыхавшаяся без малейшего намёка на линию бюстгальтера, затягивала взгляд, словно чёрная дыра.
Пожалуй, это даже сексуальнее, чем полностью раздеться.
— Не слишком ли откровенно? Все прохожие будут смотреть.
— Пусть глазеют сколько хотят. Я ведь это и надела, чтобы на меня смотрели.
Дороти хихикнула, но, стоило Сиу наложить магию, затрудняющую распознавание, как она послушно вошла внутрь. От тесно переплетённых рук веяло пышной мягкостью.
— На свидание~ отправляемся!
Дороти бодро вытянула одну руку вперёд и воскликнула. Глядя на её неподдельный восторг, Сиу тоже невольно улыбнулся.
— Куда вас проводить?
— Мне подойдёт любое место, если оно нравится Дорогому.
— Кстати, вы снова стали называть меня «Дорогой».
— А что, не нравится? Может, «папа~» тебе нравится больше?
— Не то чтобы не нравилось… Просто как-то немного неловко, что ли?
Дороти на мгновение замешкалась, а затем ещё крепче обняла Сиу нежной рукой и сказала:
— Называть тебя Сиу как-то слишком отдалённо~ А «Милый» мне говорить слишком неловко. Поэтому «Дорогой» — в самый раз. Звучит настолько приторно, что всегда можно выдать это за шутку.
— Что?
Когда он взглянул в сторону, то увидел её: Дороти застенчиво отводила взгляд, но при этом упрямо не отпускала его руку.
Сиу немного удивился. Дороти обычно лишь дразнила его и ловко увиливала от ответа, а о своих истинных чувствах почти никогда не говорила.
Иными словами, она очень редко бывала с ним настолько откровенна.
— Я тебя правда люблю. Но мне ужасно~ неловко показывать, как сильно я тебя люблю. Поэтому и дальше буду поднимать суету и строить из себя загадочную даму. Ни за что не дам тебе разгадать мои чувства.
Кокетливо двигаясь и поглядывая на него, Дороти искоса подняла глаза на Сиу. Затем, встретившись с ним своими прекрасными серебряными глазами, застенчиво сказала:
— Но ты ведь всё равно должен это заметить, ладно?
— …
И правда, с этой старшей сестрой с давних пор было не сладить.
Она строила из себя опытную соблазнительницу и отпускала непристойные шуточки, но стоило ему ответить прямо — и всякий раз вздрагивала. Делала вид, что сохраняет невозмутимость, и вовсю демонстрировала выдержку старшей, но порой оказывалась сущей растеряшкой. Вела себя расчётливо, однако перед Сиу была беззаветно предана.
Как такую можно было не любить?
— Я выбрал маршрут для свидания.
— Куда пойдем?
— Давайте в отель.
— Что? А как же свидание?
— Ну-ну, отдых в отеле — тоже вполне себе свидание.
Сиу крепко обхватил Дороти за талию и прямиком телепортировал их в отель «Барвинок».