1.
Да. Как бы это описать… Сначала проглотить горсть обезболивающих, а потом один за другим — тысячи ржавых гвоздей. Вот на что это было похоже.
С таким ощущением уже доводилось сталкиваться.
Когда внезапно стало известно, что родители погибли в автокатастрофе, было точно так же. Мысли крутились вхолостую, словно шестерёнки сбились, а в пустой груди эхом отдавалось лишь безысходное сожаление.
На сеульский филиал Ведьминой Точки напали неизвестные преступницы-изгои.
Внезапная атака силами дюжины с лишним Архиведьм и десятков элитных ведьм.
Дороти и Линне. Обе были грозными противницами, но переломить перевес в боевой мощи им не удалось.
После всего пяти минут боя Линне получила тяжёлое ранение, а Дороти погибла.
То, что со стороны Ведьминой Точки больше погибших не было, позволяет предположить: целью этого нападения с самого начала были именно эти две.
Из-за внезапной атаки в Геенну хлынула толпа. Поэтому добраться до Кванхвэмуна через Врата удалось лишь после тридцатиминутного ожидания.
И всё это время Сиу встречала самая обычная повседневная жизнь Сеула. Похоже, преступницы-изгои развернули изнаночный барьер и напали, а ничего не подозревавшие горожане продолжали жить своей обычной жизнью.
А вдруг сообщение, пришедшее совсем недавно, было всего лишь злой шуткой?
Старшая сестра Дороти любит подшучивать, так что, может, она решила устроить какой-нибудь сюрприз? А Линне, должно быть, чем-то себя скомпрометировала и потому подыграла ей.
В таком случае это ужасно разозлило бы, но всё же можно было бы простить с улыбкой.
— ……
Желание отрицать реальность. Когда умерли родители, Сиу уже проходил через подобный ход мыслей — и сейчас всё с пугающей точностью повторялось.
Сиу знал, куда приведёт этот нелепый бред.
Стоило Сиу войти в Ведьмину Точку, как на него посыпались взгляды. Посреди царившей суматохи.
В душераздирающей тишине, наступившей сразу после появления Сиу, чувствовался запах трагедии — о ней и без слов можно было догадаться.
— Син Сиу. Мне так стыдно перед вами.
Веки учительницы Суа дрогнули, и она склонила голову. Ворот её всегда аккуратного ханбока был изодран, а на щеках виднелся длинный порез.
Наверное, она сражалась отчаянно.
— Нет. Вы ни в чём не виноваты, учительница.
Поклонившись, Сиу огляделся и заметил остальных: наставницу, Шарон и Рю.
Похоже, все, услышав новости, поспешили сюда.
Внезапно возникло беспокойство.
Для Рю Дороти была кем-то вроде тёти.
Такая утрата наверняка была для неё очень тяжёлой. А Рю, в которой порой проглядывало что-то детское, и вовсе могла наполовину лишиться рассудка.
Сиу тоже было больно, но Рю, должно быть, переживала это ещё тяжелее. Поэтому Сиу подошёл к Рю, чтобы утешить её.
Но, вопреки ожиданиям, Рю, скрестив руки на груди и прислонившись спиной, выглядела удивительно холодной. Рю заговорила.
— Сейчас мне нужно побыть одной. Я узнала, что на тебя не нападали, и теперь спокойна.
У Рю покраснели уголки глаз.
— Люди рано или поздно умирают. Ведьмы тоже. Похоже, сегодня для Дороти настал тот день.
Но она ожесточённо закусила губу и не проронила ни слезинки.
Пусть Рю и была во многом неуклюжей, она всё же оставалась потомком древней ведьмы. Похоже, ей было известно, что боль утраты таится повсюду в этом мире.
— Однако я не прощу.
Сиу кивнул и снова огляделся. Когда он подошёл к Шарон, у которой на глазах стояли слёзы, она обняла его и разрыдалась.
— А госпожа Линне?
— Вон там…
Шарон рыдала так горько, что у неё перехватывало дыхание, и повела Сиу за руку в другую комнату.
Это палата восстановления.
Похоже, Линне тоже получила немало ранений во время этой атаки. Видимо, глава филиала Суа оказала ей временную помощь: Линне тяжело дышала, полагаясь на дыхательный аппарат.
Внутри маски всё заполнил мутный пар.
— Госпожа Линне, вы в порядке?
— ……
Взяв её за руку, спросили. Линне не ответила.
Точнее, не смогла.
Лишь с трудом взглянула мутными глазами и тихо кивнула. На предплечье виднелись неровные следы шрама, словно границу там провели размытой кистью.
Это следы того, что ей оторвало обе руки.
В отличие от Сиу, сама основа духовной сущности не была уничтожена, поэтому с помощью восстанавливающей магии руку можно было отрастить. Но поскольку появилась новая плоть, остались небольшие следы.
— Вы хорошо постарались. Немного отдохните. Я схожу повидаюсь с госпожой Дороти.
— ……
Линне, упрямо пытавшуюся подняться, успокоили, после чего покинули лечебную комнату.
— Где госпожа Дороти?
И это тоже прозвучало очень странно.
Это была обычная повседневная фраза, которую обычно можно произнести совершенно спокойно. Наверное, поэтому сейчас, когда те же слова звучали уже в совершенно ином смысле, этот момент казался таким странным.
Казалось, стоит задать такой вопрос, услышать ответ и отправиться туда — и Дороти встретит меня.
— Дорогой~ Ты так сильно по мне скучал?
Она бы широко улыбнулась, лениво прикрыв глаза и растягивая слова в своей неповторимой манере. А потом заключила бы меня в объятия, сопроводив их каким-нибудь скабрезным подколом.
Ничтожная вероятность — от одного шанса из десяти тысяч до одного из сотен миллионов, а то и триллионов.
Но даже в этот момент, продолжая идти, Сиу предавался мимолётным фантазиям.
Острая трещина между реальностью и иллюзией с каждым шагом входила в зацепление, порождая странный диссонанс.
— Сиу, я понимаю, что ты чувствуешь. Но сейчас лучше не смотреть.
Перед наглухо закрытой дверью Элоа внезапно схватила его за рукав.
Он понимал.
С какими чувствами она пыталась остановить Сиу.
Здесь не станут по-идиотски срываться не на того.
Как всё вышло — неизвестно, но наставницу всё же удалось успокоить улыбкой.
— Всё в порядке. Похоже, я спокойнее, чем ожидалось. Не стоит так волноваться. Вон госпожа Рю тоже сидит как ни в чём не бывало.
Но одно можно сказать наверняка.
— Я должен взглянуть.
Элоа крепко зажмурилась. Ей хотелось вздохнуть как никому другому, но ради улыбающегося ученика она сдержала вздох и молча отошла в сторону.
— Дёрг
За время пребывания в Ведьминой Точке впервые увиденная комната оказалась устроена просто. Морг.
Одним этим словом её и можно было описать.
Похоже, это место, где часто собираются изгнанницы. А раз среди них наверняка есть и те, кто охотится на преступниц-изгоев, не здесь ли хранят их трупы?
Возможно, чтобы предотвратить гниение или исчезновение, здесь ощущалось действие одного из видов алхимии — «фиксации». В прохладном, как в разгар зимы, воздухе помещения примешивался резкий запах крови.
В центре стоял железный стол, а на нём лежал труп, накрытый белой тканью.
Тело было укрыто просторным полотном от кончиков ног до головы, но одного силуэта оказалось достаточно, чтобы понять: это Дороти.
— ……
Сиу молча поднял ткань. Его губы задрожали.
Это точно она.
Словно в тот миг, когда проверяешь последнюю карту, исход игры уже не изменить.
Эта полная надежды иллюзия, с самого начала пульсировавшая, словно аритмия, теперь тоже будет отсечена. Однако, хоть она и станет возникать реже, всё равно будет внезапно всплывать в повседневности, словно фантомная боль.
— ……
Сиу поднял ткань, увидел Дороти и тихо накрыл её.
Вышел наружу.
Зеваки, сбежавшиеся то ли из болезненного любопытства, то ли чтобы выразить соболезнования, начали неловко отступать, словно стараясь держаться от Сиу подальше.
— Сиу.
Сиу тихо обратился к наставнице, пробившейся сквозь толпу:
— Мне тоже хочется немного побыть наедине.
2.
Комната, в которой Дороти остановилась в Ведьминой Точке, была чистой и аккуратной. Как уже доводилось замечать, хвалить её за роскошные удобства не приходилось — всё здесь было вполне обычно.
Наверное, что-то вроде довольно просторного бизнес-отеля.
Но, в отличие от гостиничного номера, который после одной ночи постоя убирают подчистую, в комнате Дороти чувствовалось, что здесь действительно живут.
В рамке стояла фотография Рю, Сиу и Дороти — неизвестно, когда её сделали. Здесь хранились любимый алкоголь Дороти и коробка сигар. На аккуратно прибранном столе под углом лежало незавершённое письмо, которое, похоже, Дороти собиралась отправить Сиу. А ещё там было выставлено ожерелье, подаренное Дороти Сиу.
В ящике стола обнаружились неожиданные материалы.
Похоже, фраза «Не знаю~ Может, построю фабрику игрушек?», сказанная в ответ на вопрос, чем заняться после того, как бросишь торговлю оружием, была не просто шуткой.
Внутри хранилось множество материалов, которые, судя по всему, имели к этому отношение.
Просматривая документы, в глубине ящика стола нашли мемориальный камень, на котором была запечатлена «утопия».
В нём были Сиу и Дороти. Трогательная история любви двух людей, создавших совершенно обычную семью.
Если бы он узнал заранее, то наверняка вдоволь подразнил бы Дороти. Дороти…
— Хватит.
Он оборвал поток фантазий, пробормотав что-то, обращённое неизвестно к кому.
Сев на кровать Дороти, он зажал во рту любимую ею сигару и молча предался размышлениям.
Если бы Сиу ушёл немного позже, удалось бы избежать этой трагедии? Наверное, нет.
Если судить только по результату, всё даже можно было считать удачно сложившимся.
Если бы ему пришлось сражаться, защищая беременную Амелию, он не смог бы проявить и десяти процентов своей нынешней боевой мощи. Возможно, он ещё острее ощутил бы собственное бессилие, а число жертв могло бы возрасти.
Тогда поговорим о другом.
Если бы академия Хесед заранее нашла повод отправить Дороти и Линне в Геенну и вовремя подготовила их к этому, этой трагедии не случилось бы.
Личность преступника до сих пор не установлена. Но на такое способна лишь Хексеннахт.
Нападение, при котором среди бесчисленных трофеев вся мощь удара целенаправленно обрушилась лишь на Линне и Дороти, явно несло политический посыл. В Геенну они ведь не стали бы пробиваться.
— Хватит.
Понятно было: эта игра в «если бы» приведёт лишь к бесконечным сожалениям и ненависти к себе.
Мысли намеренно переключаются на другое.
За это время довелось многое пережить.
Он видел добро. Видел и зло.
Однако добро и зло, заполонившие этот мир, были подобны клубку нитей, спутанных слой за слоем, и Сиу всё ещё не мог найти свой путь.
Он был воплощением неопределённости — не принадлежал ни к чему.
«Добро» из-за своей незрелости и нерешительности оставалось лишь незрелой справедливостью. «Зло», возможно, не сумев сбросить человеческое ярмо, даже в необходимых случаях ограничивалось невнятным подобием злодея.
Даже сейчас было нелегко определить, что правильно, а что неправильно. Разве наставница не говорила того же?
Сомневайся и терзайся. Не спеши судить, что правильно, а что нет, и позволь себе заблудиться. Если поступать так, однажды в неоднозначности, подобной переливам цвета жука-златки, удастся найти более верный путь.
— Не знаю, наставница.
В кромешной тьме, удивительно густо пропитанной чёрным отчаянием, совсем не похожей на то бормотание, виден путь, по которому нужно идти.
Путь, по которому нужно идти, даже если эта плоть рассыплется, словно высохшая глина.